Смотреть в глаза

Будильник зазвенел слишком резко, и звук будто пронзил виски. Саймон вскинул руку и резко нажал на кнопку, выключая его. Комната наполнилась тишиной, но облегчения не принесло: голова была тяжёлая, не от алкоголя — он почти не пил, — а от бессонной ночи. Он лежал, глядя в потолок, и всё время возвращался к одному воспоминанию. К поцелую. К Джеку. Эти несколько секунд перевернули всё. Саймон чувствовал стыд и раздражение на самого себя, но где-то глубоко — тёплую, пугающую радость. И теперь он не знал, как смотреть Джеку в глаза. Он поднялся, прошёл по квартире, стараясь не шуметь. В спальне было тихо. Шторы чуть колыхались от сквозняка, полоска солнечного света падала прямо на кровать. Джек лежал на боку, волосы растрепались, золотая цепочка сдвинулась на плечо, джинсы сползли чуть ниже бёдер. Он выглядел… слишком беззащитно. Слишком привлекательно. Саймон отвернулся. «Чёрт, хватит». Но будить его всё равно пришлось. Он осторожно коснулся плеча: — Джек. Вставай. Уже утро. Тот только что-то невнятно пробормотал, перевернулся и натянул одеяло до груди. — Серьёзно, — голос Саймона стал строже. — Вставай. На этот раз Джек нехотя приоткрыл глаза. Немного мутные, но в них быстро появилась привычная ухмылка. — Голова как после ядерного взрыва… Что вчера вообще было? Саймон напрягся, слова застряли. — Ты не помнишь? Джек потер виски и зевнул. — Ну… помню только, что собирался уехать с той официанткой. Брюнеткой. Даже номер взял. — Он хмыкнул, чуть приподняв бровь. — Видимо, потерял. Но помню, что целовался с ней. Ха! Хоть что-то полезное в памяти осталось. Саймон замер. Сердце ушло вниз, словно камень. Он отвёл взгляд и ровно сказал: — Ясно. — Хм? — Джек приподнялся на локтях. — Что с тобой? — Ничего. Просто… будешь завтракать? — О, ну если ты предлагаешь, то я не откажусь, — тут же оживился Джек. — Сделай яичницу. И кофе. Чёрный. Сладкий, как я. Саймон бросил на него строгий взгляд, но промолчал. ⸻ На кухне запах масла и жарящихся яиц смешался с ароматом свежемолотого кофе. Саймон готовил молча, сосредоточенно, будто каждая мелочь — разбить яйцо, перевернуть ломтик хлеба — требовала предельного внимания. Джек, напротив, устроился за столом и болтал без умолку: — Ты, кстати, неплохой хозяин. Уютно тут у тебя. Даже слишком уютно для сухаря-юриста. Саймон бросил на него холодный взгляд: — Я не сухарь. — Ага-ага, — ухмыльнулся Джек, облокотившись на спинку стула. — Просто любишь делать вид, что у тебя всё под контролем. Прямо робот в костюме. — Замолчи и ешь, — Саймон поставил перед ним тарелку. — О, строгий тон. Мне нравится, — Джек подмигнул и взялся за вилку. ⸻ Они ели. Джек жевал шумно, иногда комментировал, иногда вспоминал вчерашний бар, и всё это с привычной лёгкостью. Саймон молча слушал, изредка отвечая короткими словами. Но взгляд то и дело скользил к Джеку — к его слегка растрепанным волосам, к линии ключиц, к кольцу света от окна, ложившемуся на его лицо. И от этого внутри всё сжималось сильнее. ⸻ Когда тарелка опустела, Джек откинулся на стуле и потянулся, сладко зевая. — Ладно, Паладино. Спасибо за спасение от похмелья. Думаю, ещё пару часов посплю и пойду домой. Саймон кивнул. — Конечно. — И, кстати… — Джек прищурился, цепочка чуть блеснула на груди. — Ты неплохой сосед по утрам. Может, повторим как-нибудь? Саймон сжал чашку с остывшим кофе так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Иди уже, Джек. — Иду-иду, — протянул тот, ухмыляясь, и ушёл обратно в спальню. ⸻ Саймон остался на кухне один. Вокруг стояли кружки и недоеденные куски хлеба, но он смотрел в пустоту. Для Джека это была очередная ночь, в которой всё списывается на бар и какую то случайность. Для него же — слишком много. Слишком глубоко. И как теперь с этим жить, Саймон не знал.