Смотреть в глаза

Едва выйдя с работы, Саймон вспомнил про масло для массажа. Всё-таки в том, что у Джека теперь болит спина и поясница, виноват был он сам. А потом, проходя мимо полок в магазине, машинально взял фрукты и бутылку вина. Он сам не понимал, зачем это делает. Ведь Джек может сегодня сказать, что не хочет продолжать. Но вдруг… если наоборот? Вдруг он всё-таки захочет быть вместе? От одной мысли об этом в груди разливалось тепло. С этими мыслями Саймон вернулся домой. И сразу заметил, какой беспорядок остался с утра. Кружка на столе, раковина полная посуды, подушки на диване сбились в кучу, а на журнальном столике сиротливо стояла недопитая бутылка виски. Он вздохнул и тут же взялся за уборку. Всё расставил, перемыл, вытер, даже пол протёр. Чувствовал себя школьником, который наводит порядок перед приходом девочки, что ему нравится. Только вот он уже взрослый мужчина, а на душе при этом было удивительно легко. С тех пор как он понял свои чувства к Джеку, всё стало другим. Мир будто заиграл новыми красками, а после первого поцелуя Саймон впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему счастливым. Уборка закончена, душ принят, чистая одежда надета. И тут зазвонил телефон. На экране высветилось: «Джек». — Да, алло? — радостно ответил Саймон. Наверное, Джек звонит сказать, что уже выезжает. — Слушай, Паладино… — голос прозвучал низко, хрипло, будто уставший. — Я думаю, мне не стоит приходить. Саймон напрягся. — Что случилось? Ты заболел? — Нет, — пауза, — просто… я думаю, нам лучше остаться друзьями. Мир будто на секунду перестал существовать. Саймон молчал. Его сердце колотилось так громко, что заглушало все мысли. — Я не понимаю… — выдавил он хрипло. — После того, что было? — Ты же знаешь меня, — Джек усмехнулся, но без веселья. — Я не создан для серьёзных отношений. Саймон почти видел эту его привычную натянутую улыбку. Как он снова прячется за маской уверенности, делая вид, что всё под контролем. — Ладно. Я не могу больше говорить, меня ждут. Пока, Саймон. И гудки. Телефон выскользнул из его рук на диван. Саймон опустился следом, чувствуя, что ноги не держат. Он смотрел на экран, надеясь, что вот сейчас придёт сообщение или звонок: «Я пошутил». Но экран оставался чёрным. В груди поднималась тяжесть. Смешанные чувства: злость, отчаяние, ревность. Злость — за то, что Джек так легко перечеркнул их ночь. Отчаяние — потому что он уже не мог представить жизнь без него. Ревность — потому что в голове вертелся вопрос: кто его там «ждёт»? Он пытался убедить себя, что Джек не такой. Но тревога не отпускала. И имел ли он вообще право на ревность, если Джек сказал «нет»? Саймон заранее понимал, что всё может закончиться именно так. Но одно дело понимать, а другое — прожить это. Боль оказалась неожиданной, резкой. Словно сердце сжали в кулак. Хотелось заплакать, но даже слёзы не шли. И Саймон сидел на диване, уставившись в телефон, похожий не на взрослого мужчину, а на школьника… только с разбитым вдребезги сердцем.