Соприкосновение

Сонджун аккуратно проводит рукой по макушке, слишком нежно сжимая волосы в руках. Подобное действие создаёт мощнейший контраст с пощёчиной, которой он наградил Гюджина буквально минуту назад: второй инстинктивно морщится, хотя боли никакой не испытывает. Сонджун наклоняется ближе, хотя, казалось бы, куда ещё. Оставшиеся два-три сантиметра между их лицами нагнетали — деться от пронзительных глаз напротив некуда. Запах спиртного бьет по лицу. Гюджин всеми клетками тела чувствует дыхание Сонджуна на своей коже. Неоново-зеленый свет в помещении выглядит крайне ядовито в опасной обстановке, и по его спине непроизвольно пробегает табун мурашек. Каждый смех и шорох сзади отдавались эхом в ушах. Но тишина между ними двумя давила сильнее всего. Из-за неожиданного удара и последующего падения край толстовки Гюджина съехал в сторону, обнажая шею и часть плеча. Сонджун думает о том, что хотел бы укусить его ровно посередине, и чуть не давится собственной мыслью. Хотя менее привлекательной она от этого не становится. Было бы хорошо укусить его там прямо до крови, чтобы плаксивый Гюджин хныкал от боли, а в уголках его глаз собрались слёзы. Ну а после — вылизывать рану языком под томные вздохи, смешанные с его нытьём. Подобные фантазии противно выворачивают все изнутри, и от того ощущаются еще более сладкими. Все эмоции и чувства Сонджуна будто пропустили сквозь мясорубку в одно противоречивое месиво. Он продолжает смотреть на жертву своей странной обсессии, искренне пытаясь совладать с собой. Но каждый вздох, каждое моргание, каждый жест Гюджина делает это все более невозможным. — Хули молчишь, Чмоджин? — кричит кто-то из шайки парней сзади. Точно, они ведь здесь не одни. Он встаёт — кажется, его звали Дэчжун — и тычет Паку телефоном в лицо. — Че это за дерьмо? Где нормальные фотки? —показывает снимки девчачьих ног, которые они заставляют Гюджина делать. Ему искренне мерзко от себя, и заниматься таким не хочется, но идти против них попросту невозможно. — Извини… В следующий раз я сделаю их лучше, обещаю, — жалобно выдавливает из себя парень. Сонджун бесится. Руки сами сжимают чужой затылок, болезненно стягивая волосы. Заставлять Гюджина дрожать и извиняться — его любимая часть издевок. Так какого хера эти придурки вмешиваются и делают это вместо него? Настроение тут же летит к чертям и продолжать ему не хочется. Злость же Сонджун в очередной раз вымещает именно на Гюджине: сильно толкает его в сторону и хлопает по щеке напоследок: — Ну бывай тогда, Чмоджин. Выглядит тот жалко. Прям как побитый бездомный котёнок, которого хочется взять и сжать до треска костей от переизбытка милоты. Сонджун до самого конца не может отвести взгляда: сегодняшняя порция удовольствия оказалась мала из-за вмешивающихся идиотов. А видеть, как Гюджин жалобно перед ними скулит, ему хочется меньше всего на свете. Ведь именно в его этой уязвимости было то, что игнорировать Соджун не мог. Он делает шаг к выходу излюбленного караоке, а напряжение — острое, жгучее и удивительно приятное, сходит на нет. А ведь именно в нем скрыта суть их странной, болезненно притягательной связи.