Ночь на твоём окне

Прохладный вечер июля. Казалось, к этому времени детей должно поубавиться, но нет, на деле их появилось намного больше, чем было днём. Июльская жара давала о себе знать, и выходить в знойный день на улицу под такую духотень не особо то и хочется, не смотря на сильное желание гулять. Маленькие дети играли в песочнице или на детской площадке под присмотром родителей, подростки сидели под окнами на лавочках, с чего то громко смеялись, а после на них из окна ругался ни то дед, ни то бабка, так сильно возраст исказил лицо пожилого. Небо окрашено в теплые оттенки, а оранжевые лучи солнца нагло светили в окна чьих то квартир, кому то доставляя эстетическое удовольствие, а кому то мешая. Уже к ночи люди стали потихоньку расходиться, но на их место приходили пьяницы с праздниками на каждый день, как всегда включая странные песни на колонках или что еще лучше, на своих старых телефонах. Фонари освещали улицы мягким, тёплым светом, придавая особой атмосферы, заставляли окунуться в прошлое, может даже убаюкивали. С седьмого этажа многоквартирного дома можно с лёгкостью рассматривать жизнь под собой. Вот и Рейх смотрел на пьяных индивидов во дворе, свесив ноги с широкого окна, ссутулившись, явно задумавшись о чем то. Его васильковые глаза смотрели вниз, не сконцентрировавшись на какой либо точке. Прохладный ветерок дул на лицо немца, вызывая мурашки по всему телу. Он устало облокотился внутренний откос окна, прикрывая глаза, потихоньку дремал. До его плеча докоснулась широкая, теплая ладонь. Она нежно прошлась сверху-вниз, пробуждая Рейха. От неожиданности он дернулся, и уже мог бы упасть, если бы руки вовремя его не удержали. Возвращаясь обратно положение, он ошарашенно посмотрел на "хозяина" этих самых рук, неосознанно отодвигаясь от открытого окна, подползая к подоконнику. – Больше не смей так пугать! Я чуть не свалился, – возмущенно тараторил немец, высказывал недовольство мужчине рядом. – Откуда ж я знал, что ты так сильно испугаешься, – разведя руки в стороны, спокойно ответил СССР. В моменте его лицо изменилось на обеспокоенное, и подойдя ближе к Третьему он приобнял его за плечи: – С тобой все хорошо? Ты выглядишь уставшим. Посмотрев в каре-зеленые глаза Союза, немец задумался, отвернулся, хмыкнул. – Да, беспокоит, – чуть выползая, он поднял взгляд на темно-синие небо, рассматривая звёзды. Он старался найти знакомые созвездия, попутно размышляя над ответом Советскому. Рейх знал, что он от него не отстанет. Хоть спустя пару тройку деньков он перестанет расспрашивать о его состоянии, но он будет спрашивать молча. В обычных бытовых ситуациях, во взгляде, в касаниях, везде будет этот вопрос, до тех пор, пока Рейх не ответит. "О, вот пояс Ориона". СССР достав пачку сигарет с зажигалкой, купленных в ближайшем магазине у той самой противной тётки со страшным татуажем бровей, он вынул сигарету из коробки. Протягивая её Тройке, предлагая закурить, он получил кивок, означающий отказ. Дёрнув плечами, мол: "как знаешь", он поджёг курево, после затягиваясь. Кинув коробочку со страшной картинкой в карман домашних шорт, он поправил края серой футболки, что была сейчас на нём. Немец, заметив это, в мыслях в который раз отметит, что у Союза это уже как привычка: Каждый раз, когда он идёт курить, он поправляет края одежды, и не важно, футболка это или свитер, он все равно поправляет края одежды. В особо знойные вечера, когда он был без верха, Союз уже неосознанно пытался поправить одеяние, но после досадно убирал руку либо в карман, либо брал в неё какой нибудь предмет. Рейх еще долго будет стебаться над ним за его глупую, но такую милую привычку. "А вот и созвездие близнецов". СССР выпрямившись во все свои сто девяносто мирно покуривал, иногда украдкой поглядывая на немца. Тот в свою очередь неотрывно смотрел на звёздное небо, бегая глазами то по одному, то по другому созвездию. Полупрозрачный белый дым развеивался по воздуху вокруг. Случайно вдохнув его, Рейх с непривычки кашлянул, чем вызвал короткий смешок у Союза, но тот быстро получил тычок в бочину, что бы не расслаблялся. "Давно я не курил, кашлять стал от простого вдоха..." – подумал Третий. – Дай сигарету, – протягивая руку, с твёрдостью в голосе сказал Рейх. Удивлённо шевельнув густыми бровями, русский достав из кармана пачку, дал немцу то, что он просил. – Я уж думал что ты курить бросил, – не сдерживая злорадственного "хи-хи" , он помог ему поджечь сигарету, – последний раз ты закуривал.. Неделю назад? – задумчиво произнёс Совет. Медленно затянувшись, Рейх вновь посмотрел на небо: – Видишь, там созвездие тельца? – указывая пальцем в нужном направлении, немец вновь чуть не свалился вниз. Союз вновь успел его поймать. – Ну ты хоть не падай то, еще я асфальт во дворе от тебя не отдирал, – вновь насмехаясь над мужчиной, он усадил его обратно на подоконник, со словами: "больше не вздумай высовываться!" В ответ ему лишь обречённо вздохнули, а СССР уже сдерживался, что бы случайно от смеха не хрюкнуть. На самом деле он правда переживал, что тот сейчас вывалится, и уже спасет его только чудо. – Как думаешь, через сколько времени люди забудут мой... Поступок? – с легкой дрожью в голосе спросил немец, нервно выдыхая белый дым. – Ты про войну? – в ответ "мгм", – никогда. Такие ужасы люди не забывают, Рейх, уж тем более те, кто на своей шкуре это пережил, – стряхивая вниз пепел, он оглянулся на Третьего. Он сморщив брови, с некой обидой и печалью смотрел вниз. – Ты из-за этого расстроен? – уже с небольшим беспокойством спросил русский, – Рейх, в любом случае ты прожил у меня под боком практически век, теперь я знаю намного больше твои намерения и эмоции. Поэтому могу сказать, что больше ты такого не повторишь. По крайней мере очень на это надеюсь, – скинув весь пепел с сигареты, СССР достал банку из под малосольных огурчиков, которая до этого была помыта, и в которую складывались все окурки. Открывая крышку, он закинул непригодный остаток курева а банку, как вдруг Рейх решил вновь заговорить: – Митяй, тот что внизу со своими собутыльниками песни распевает, распускает сплетни про нас, – бормочя себе под нос сказал он. – Надо же, какие? – с азартом спросил Союз. Уж больно ему интересно стало, что за сплетни то такие, раз задели великого Третьего Рейха. Да и хотелось узнать, как давно этот самый Митяй по лицу не получал. – Он себе подобным рассказывает о том, что мы с тобой спим, и ночью спать ему своими звуками не даём, – легко усмехаясь , он улыбнулся уголками губ. СССР в свою очередь не сдержал смеха, скривившись в три погибели, опираясь об подоконник. Он "ржал" так сильно, что та самая компашка пьяниц посмотрела на их окно, почти синхронно оборачиваясь на отвлекающий от гулянок смех Союза. Смахивая с уголков глаз поступившие слезинки, он продолжая "ухухать" ответил немцу: – Это он подумал, что мы с тобой совокупляемся? До чего ж пиво его понесло! – продолжая смеяться, он пытался себя успокоить, и спустя время уже смог более-менее умеренно разговаривать. – Вот это он тебя оскорбил конечно, спутав твой голос с писклявым голосом Людки, – тихо хихикая продолжал Союз, – Ну-с, у пустых голов длинные языки, тут я ничего сказать не могу. О, надо будет спросить у него, не ушла ли от него Оксана, а то без мужа с двумя детьми и работой по дому сложно будет. Да с таким муженьком и к маме съехать на раз два. – Да-а-а, с таким как Митяй действительно к родне быстро уедешь, – подкрепляя слова русского, Третий затянулся. – Что то мы с темы на тему перескакиваем, тебе не кажется? – неожиданно для немца спросил у него СССР, из-за чего тот немного откашлялся. Минуты две помолчав, громко сглотнув, он решился заговорить. – Мне порой кажется, что я практически не изменился, в плане своего поведения и мыслей, – дополнил он. – Конкретно? – Я уже устал от этого... Я чувствую себя беспомощным ребёнком, что требует к себе внимания, но ему все мало и мало, – вяло растягивая слова, жаловался он Союзу. Посмотрев на Рейхва задумчиво, тот призадумался, пошевелил шестерёнками в голове, ответил: – В твоём случае ты просто безмолвно просишь о помощи, только вот глупо, что ты надеешься на то, что я прочитаю твои мысли, – с теплотой в голосе сказал он, – кто знает, что в голове у такого дуралея, – закончив, он потрепал смоляные волосы Рейха. – Так что лучше напрямую скажи, что тебе не хватает, чего тебе хочется и чего не хочется. Уж лучше так, чем потом играть в "угадайку". – И то верно.