В поисках трусов, или как наказать фикрайтера, не убивая Джинши

Тёплый воздух ласкал холодный кончик носа. Ты провела ладонью по лбу, убирая длинные влажные пряди с лица. Голова раскалывалась на тысячи крошечных осколков стекла. «Пора вставать». Неудивительно, что после чтения и написания развратных фанфиков до трёх часов утра самочувствие было поистине убийственным. Хотя порой оно того стоило… Но сейчас не об этом. Ты глубоко вдохнула, ожидая привычного запаха ополаскивателя для белья с банальным названием «Небесная свежесть». Но пахло сандаловым деревом. Ты распахнула глаза и, насколько позволяла сонная тяжесть, резко приподнялась. В висках неприятно застучало. То, что предстало взору, заставило усомниться, спишь ли ты ещё или уже нет: на тебе был тёмно-синий вышитый халат, явно на несколько размеров больше нужного, кое-как перетянутый поясом, чтобы хоть как-то прикрыть пышную грудь. Ты лежала на роскошном футоне, рядом стояли жаровни, источая мягкое тепло. Сознание медленно растворяло воспоминания о том, кем ты была, заменяя их осознанием того, где ты оказалась. «Странно, я же вроде не пила «Бальзам Агидель», но почему тогда ничего не помню?» Пока единственное, что тебя беспокоило, это собственное тело. Вернее, его нельзя было назвать собственным, потому что по ощущениям оно тебе не принадлежало. Протерев глаза, ты осмотрела помещение в поисках чего-то похожего на зеркало всё ещё надеясь, что это просто чудовищное похмелье. Длинный халат с широкими рукавами волочился по полу. Похоже, он был мужского кроя. В отполированной медной жаровне на тебя смотрело не привычное заспанное лицо, а удивительно красивое женское — явно азиатской внешности. Ты отпрянула от отражения. Это точно не твоё тело, но… «Очень даже привлекательное, надо признать». Белые пальцы потянулись к тёмным волосам, собранным в простую, но аккуратную косу. Цвет глаз разглядеть не удалось, но показалось, что они серые. Под длинными прядями, падающими на лицо, виднелась марлевая повязка на лбу, а на шее красовался огромный лиловый синяк. Когда кончики пальцев коснулись его, сознание заполнили воспоминания. Сцены были тебе до боли знакомы: ты видела их в любимом аниме, перечитывала бессчетное количество раз в ранобэ, обсуждала с такими же извращёнными фанатами. Все эти диалоги, движения принадлежали Маомао, верно? Ты огляделась, подсознательно ища пять тел, завёрнутых в простыни — детей клана Ши, — но их не было. Это вообще не то место, где очнулась Маомао. «Ну хоть никого реанимировать не придётся», — мелькнула странная мысль. Интерьер комнаты был до боли знакомым. Стиль, цвета, орнаменты — ты сотни раз видела их, выискивая символику в кадрах аниме. Всё вокруг кричало: это покои самого Джинши. Но разум отказывался это принимать. Скорее, он решил отложить эту догадку из-за одной небольшой детали. Или вернее сказать — из-за двух деталей приличного размера. «Если я Маомао, то почему…» Руки опустились на грудь, скользнули под ворот. Сосредоточенно исследуя ладонью свою «находку», а затем вторую, ты убедилась, что они явно не такие маленькие, как ты ожидала почувствовать у Маомао. Пальцы плавно очертили круги вокруг сосков, погладили их, вызывая нарастающее желание повторять движения снова и снова, сжать упругую грудь всей пятернёй. Погрузившись в мысли, ты не замечаешь, что действия уже переходят границу допустимого, но не вызывают ни капли смущения. Ну свои же сиськи, почему бы и не потрогать? «Приличная троечка, не иначе?» Мысль о том, что всё более чем на месте, радовала. Но… Тогда в чьём ты теле? Где ты? Что здесь делаешь? Почему твои воспоминания о событиях в крепости так похожи на пережитое Маомао? Бешеный поток мыслей прервал внезапный шорох занавеси. Лишь теперь осознав, что твоя рука всё ещё делает, ты поспешно отдернула её, даже не поправив ворот. Раздался хорошо знакомый медовый голос, приближаясь. — Отдохните, господин, прошу. — Да-да, Гаошунь. Мужская рука в тяжёлом наплечнике отодвинула плотную ткань. Тусклый свет ламп осветил лицо, прекрасное, словно у небесной девы. Высокую, широкоплечую фигуру облегали дорогие доспехи драгоценных цветов; один только нагрудник стоил целое состояние. Длинные волосы были собраны в высокий хвост, украшенный золотой шпилькой с драконом — символом императорской семьи. — …ах?! Прямо сейчас ты была готова ударить по чему угодно, даже по себе, но тело не подчинилось, скорее инстинктивно поднялось и склонилось в поклоне. «Во имя пельменей, тазиков и ссанных тряпок, скажите, что это не галлюцинация». Он здесь. Прямо перед тобой. Его можно осмотреть со всех сторон и ракурсов. Можно пощупать. Ты подняла взгляд после нескольких секунд молчания: Лунный принц выглядел не менее ошеломлённым. — Мэйлин, — медовый голос произнёс твоё имя. «Стоп. Моё имя? Мэйлин?» Вихрь вопросов вновь ворвался в твою хорошенькую головку вместе с потоком воспоминаний; вся жизнь пронеслась перед глазами. Теперь ты — Мэйлин, дочь купца и куртизанки. Когда Мэйлин исполнилось четырнадцать, мать умерла от отравления свинцовой пудрой; эти знания она позже использовала, спасая принцессу Линли. Благодаря торговым делам отца в её руки попадало множество книг. После смерти матери она особенно увлеклась изучением ядов и способов их обнаружения, чтобы не повторить материнской ошибки. У Мэйлин не было ни таких глубоких медицинских познаний, ни иммунитета к ядам, как у Маомао, зато она мастерски читала людей: годы торговли научили. Ингредиенты, ткани, товары — она без труда определит, кто и с какой целью это купил. Мэйлин внимательна, искусно манипулирует и всегда знает, как добиться желаемого или продать товар подороже. Глаза её остры к фальши. Когда отец пристрастился к алкоголю и из-за долгов продал Мэйлин во дворец, она назло притворилась неграмотной. Он надеялся, что её красота и куртизанские навыки, унаследованные от матери, привлекут внимание, но Мэйлин не желала здесь оставаться, поэтому тихо работала в прачечной, пока… «Получается я, то есть эта Мэйлин — альтернативная Маомао? Маомао, которая вместо невероятного иммунитета получила вот это стройное тело. Теперь всё встало на свои места…» Голова вновь болезненно загудела, в глазах закружилось — слишком много информации за раз. Ты пошатнулась, но не упала. — Не стоило вставать, ты ещё слаба, — медовый голос заботливо прозвучал совсем рядом. «Так, спокойно, держи себя в трусах», — ты посмотрела прямо в глубокие обсидиановые глаза Джинши. На длинных чёрных ресницах таяли последние снежинки. Он непринуждённо протянул руку к твоему лицу. По коже побежали мурашки, когда ледяные кончики пальцев неторопливо откинули волосы с шеи. Ты едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. — Что это вы задумали? — слова сами сорвались с губ. — Ничего особенного, — Джинши озабоченно провёл пальцами по синяку, явно наслаждаясь тем, как ты вздрагиваешь от холода. «Какой-то у него двусмысленный тон». — Как ты это получила? — Наткнулась на плохого человека, — ты едва сдерживала шок, поэтому ничего лучше не придумала, кроме как повторять реплики Маомао. Благо ты их хорошо помнила. — На тебя напали? — Это была… — ты хотела сказать «женщина», но хотя Шэньмэй и ударила тебя, синяк оставил мужчина. Подняв рукав, ты убедилась, что воспоминания Мэйлин до мелочей твои — на запястье красный след. «Эту Мэйлин пытались изнасиловать, но она вырвалась. Вот оно что, какой ужас…» Джинши накрыл твоё запястье ладонями, его брови нахмурились. — Всё хорошо, ничего не случилось… Он не дал договорить: его губы прижались к тыльной стороне кисти, тёплое дыхание, вырвавшееся из груди, контрастируя с холодом губ, обожгло кожу. Одновременно он переплёл свои пальцы с твоими, продолжая поцелуй чуть левее, вдоль красной полосы. — Какие ещё места они запятнали? — Джинши серьёзно посмотрел тебе в глаза. «Он что, собирается таким образом перецеловать меня повсюду, а? Что тут происходит?» Но твой взгляд был прикован к его фарфоровой коже, длинным ресницам… Рука сама вырвалась и потянулась к повязке, закрывавшей правую щёку. Отведя прядь, прикрывавшую скулы ты, едва касаясь, провела кончиками пальцев по щеке. — Что у вас с лицом? — Ничего серьёзного, просто царапина. — Можно посмотреть? «Кстати…» — ты только сейчас заметила, что по сравнению с ним ты не такая низкая, как Маомао. Джинши выше тебя чуть меньше чем на пятнадцать сантиметров, да и телосложение у тебя покрепче. Но всё равно было бы неудобно развязывать повязку у более высокого человека. К твоему удивлению, эту проблему он быстро решил: стоило тебе потянуться к узлу на голове, как он внезапно опустился на пол у твоих ног… «О, ха, канон, позорник на коленях». …и потянул тебя за руку вниз. Шрам был точно таким, как ты его представляла. Вряд ли его действительно нужно было осматривать, но ладно, лучше на всякий случай следовать канону. — Вы что, были в авангарде? — Не мог же я сидеть сложа руки в безопасности. — Могли бы. Такова ваша роль. Прошу, не подвергайте себя опасности без нужды. Если с вами что-то случится, всем вокруг несдобровать. «Бедный Басен». — Ты права, — Джинши едва заметно улыбнулся, — но я мужчина. Разве шрамы меня не украшают? — Но вы не просто мужчина. — Мне всё равно, — Джинши убрал волосы с твоего лба, где тоже красовалась повязка, — позаботься, чтобы у тебя не осталось шрама. — Если вам всё равно, то и мне тем более. Разве простой шрам способен изменить мою ценность? Как и ожидалось, лицо Джинши после этих слов изменилось. — Скажи, а я потеряю свою ценность из-за одного лишь шрама? — Даже несколько таких царапин вас не испортят. Наоборот, теперь вы выглядите мужественнее. «Чёрт, здесь же нет тех детей, что я несу…» — Эй, ты испытываешь моё терпение? — Джинши язвительно усмехнулся, приблизившись. Его лицо оказалось так близко, что ты могла с лёгкостью пересчитать ресницы. «Погоди, какие между нами, точнее между ним и Мэйлин, отношения? Уже этот поцелуй в запястье слишком подозрителен». Не успела ты об этом толком подумать, как твои щёки инстинктивно вспыхнули. «Во всём виновата лягушка!» Воспоминания Мэйлин любезно подсказали, как тогда не прибежала собака и не спасла Джинши от твоих похотливых намерений. Сцена была почти противоположна той, что случилась с Маомао, но закончилась… «Трусослетющее». Факт остаётся фактом: ты, то есть Мэйлин, не такая уж невинная, как казалось, и причина этого сейчас с вызовом смотрела тебе прямо в глаза. В любом случае, судьба наказала тебя попаданием в это тело. За что только? Подумаешь, испортила нескольких начинающих фикрайтеров, что в этом такого? Или за тот драббл с очередным унижением Джинши? Тут скорее вопрос, который именно… Или за фемслэш с Маомао и Шисуи… Теперь тебе придётся отвечать за все грехи! Твой палач смотрел прямо в глаза, в нескольких сантиметрах. — Н-ниччего такого… — с губ сорвались слова, о которых ты тут же пожалела, потому что Джинши разочарованно отстранился. «А ну немедленно вернись, я ещё с тобой не закончила!» — ты хлопнула себя по щекам обеими ладонями. Джинши потянулся, издав характерный стон, опёрся локтем о колено и громко зевнул. Выглядело это совсем не благородно. «Ну как можно быть таким красивым, бляяяя…» — Дж… «Погодите, как я теперь должна к нему обращаться? Господин Джинши? Просто Джинши? Лунный принц? Я же фактически его любовница…» Так и не найдя ответа, ты выбрала вариант, который нравился тебе больше всего: — Господин, вы выглядите ужасно. — Да, мне не помешает отдохнуть, — Джинши растянулся на ковре. — Нельзя спать на полу, когда рядом есть постель. Он лишь лениво выдохнул. «Хотя… Это ещё кто кого будет наказывать, у меня же стаж написания фанфиков! Тьфу, подумаешь, придется применить техники на практике… Ха…» Лежавший на полу Джинши явно не собирался вставать и снимать доспехи. Ты поднялась и обошла его сзади. Взяв за руку, принялась расстёгивать ремни и застежки, крепившие латы. — Я могу и сам… — Негоже спать в этом, — ты стащила с его руки наплечник. Джинши поднялся. Над некоторыми деталями пришлось повозиться, поэтому остальное он всё-таки снял без твоей помощи. На самом деле ты не испытывала к Джинши влечения: да, он прекрасен и притягателен, как персонаж, но не более. Ты в шутку писала про него интим, но никогда по-настоящему не интересовалась в таком плане. Или всё-таки интересовалась? А? Почему же сейчас тело от макушки до пят пробирал пьянящий жар? Дрожь при каждом прикосновении была слишком сильна, чтобы быть просто фанатским восторгом. Она пугала: разум кричал, что это неправильно, мерзко. Но разве можно одновременно желать и не желать? Такого противоречия не существует. Это не твоё тело, не твои воспоминания, не твоя похоть. Тот непроизвольный поклон, внезапные движения… Всё это — Мэйлин. Неудержимая страсть Мэйлин и твой фанатизм сплелись воедино, заставляя жаждать мужчину напротив. Правильно ли утолять жажду этого тела, когда собственное сознание разрывается надвое? Голова болела. Думать не хотелось. «Ну всё-таки это просто персонаж, не мой знакомый, и даже не кто-то из интернета». Отбросив в сторону последний кожаный нарукавник, ты провела пальцами по тыльной стороне его ладони. «Холодная, как у мертвеца». Твои пальцы отодвинули шёлковый рукав и скользнули по его предплечью; ты почувствовала, как по его коже побежали мурашки, но продолжила движение по бархатистой коже, обводя линии вен. — И всё-таки ты испытываешь моё терпение, хотя заставила пообещать держать себя в руках? — Ммм… Вам только кажется, — ты провела указательным пальцем по внутренней стороне его предплечья, пощекотав локтевой сгиб, — Даже здесь холодные… — О да, как видишь, я страшно замёрз, — в медовом голосе зазвенели неприкрытые нотки злости, — И что же мне теперь прикажешь сделать, чтобы согреться? Снова прикажешь выпить чаю? Не хочу. Джинши раздражённо сел у тебя за спиной. Аккуратно убрав волосы с твоей шеи, он ещё раз взвесил свой следующий шаг. Вырезанная из слоновой кости кожа манила своей белизной. Словно незапятнанный кровавым боем снег, она сияла безупречностью. Ему хотелось нарушить эту девственную картину. Добавить красок, нарисовать своё. На полотне, которое он бесстыдно считал исключительно своим, Джинши, мастерски владея кистью, мог создать всё, что пожелает. — Я собирался сдерживаться, но разве я не заслужил поблажки после всего? — тёплое дыхание обожгло шею, опускаясь ниже, — не хочешь поблагодарить принца за своё спасение? Ты лишь почувствовала, как кончик его носа коснулся мочки уха, а затем зубы впились в нежную кожу. Плечи твои невольно дрогнули — скорее от боли, чем от удовольствия. — Неужели тебе не нравится, когда я тебя касаюсь? — теперь ладонь Джинши медленно ползла к затылку, обхватив шею. — Как я уже сказала, у вас очень холодные руки. — О, знаю, — он и не думал останавливаться, лишь сильнее сжал пальцы. «Это я должна душить позорника, а не он меня». Медленно опустив веки, ты широко улыбнулась: — Хм, похоже, мне придётся покориться, иначе будь вы полны сил и вправду загрызли бы меня насмерть. — Да неужели? Могу и сейчас загрызть. — Сейчас вам лучше отдохнуть. — Ещё полчаса как-нибудь продержусь, — его недовольное лицо медленно приближалось к твоему. «Проверим, но не на трезвую голову». С надеждой ты посмотрела на столик, где кто-то очень кстати оставил тыквенную бутыль с вином; в голове созрел план. Конечно же, слуги знают, что алкоголь согревает. А ещё согревают женщины, но не будем сейчас об этом. «Давно хотела это на нём опробовать». — Господин, не желаете ли выпить? Для начала нужно согреться, — глазами указав на футон, ты начала выползать из-под его рук, уже нависших над тобой. — Нет, меня и так всё устраивает, — мужские пальцы уже тянули за кончик узла на твоём поясе. «Так, вспоминай, как там было… Грубо-нежно… Нет, это потом… Чёрт». Проведя пальцами по кадыку, вплоть до его подбородка, ты сократила расстояние между вашими носами до меньше чем суны. Очертила указательным и средним пальцами линию его нижней губы. Мочка прошла по внутренней, влажной стороне губ, мизинцем зацепившись за уголок рта. Его глаза смотрели на тебя сверху, покорные, через ресницы нижнего века, тогда как твои, в свою очередь, игриво, из-под лба. Невозможно было убежать от обсидиановых глаз, которые безуспешно пытались прочитать твои мысли. Приковав его взглядом, ты, не прикрывая век, едва-едва коснулась своими губами его верхней. «Хочешь? А, нет!» Из глубоких глаз Джинши полетели искры. Его одновременно страшное и по-детски недовольное выражение лица забавляло тебя. Он даже не заметил, когда тебе удалось не только освободиться, но и перехитрить его. Каково же было удивление Джинши, когда через несколько секунд после поцелуя ты отстранилась с хитрой ухмылкой на губах. Даже направляясь к столику с бутылкой вина, ты чувствовала убийственную атмосферу, прожигавшую спину. «Красивые люди действительно страшны, когда злятся». Расслабленный пояс и без того слишком большого халата едва удерживал ткань на твоей груди. Спасибо на том, что белья на тебе не было, а по каким причинам — не так важно. «Все-таки большая у него одежда… Ох, я ношу халат Джинши...» — ты едва сдерживала смешок. Вино в тыкве оказалось очень вкусным, с легкой кислинкой. Ты сделала еще один небольшой глоток. — Похоже, ты забыла, кого и где сейчас злишь? — голос Джинши стал грубее на тон. Ты обернулась и тут же замерла так, что чуть не подавилась. «У него ужасное выражение лица, теперь я понимаю ту горничную Лоулань», — с опозданием пришло осознание, что ты перегнула палку. Джинши воспринял твое насмешливое поведение, которое как будто унижало его достоинство, слишком близко к сердцу. Или вернее сказать, слишком близко к своей лягушке. С трудом проглотив вино, ты нашла в себе силы еще раз взглянуть на него, принимая всерьез сказанное на смех. Джинши снова нагло унизили взглядом. Вот только на смех времени много не осталось. Ну, чего ты могла ожидать? Конечно же, Джинши легко повалил тебя на футон, расположенный на небольшом возвышении. В правой руке ты все еще держала тыкву с вином, а поддерживая сидячее положение левой, снова сделала глоток. Пояс совсем слетел с твоей талии, бросив на произвол взгляда Джинши изгибы тела. Его лицо оказалось совсем близко, оперевшись обеими руками, он придерживал тебя только одной ногой, оказавшейся между бедер. Похоже, Джинши так и не догадался, для чего тебе вино. Бедняга. Удачно закинутая на спину правая нога позволила повалить его на бок. В то же время ты выбила Джинши из колеи: наклонила к себе, потянув за подбородок. Накрыла его губы своими сомкнутыми, слегка расслабила щеки — и вино перетекло в его рот. Почувствовав тёплую жидкость на языке, Джинши приподнял его и инстинктивно проглотил часть. Ты этого и ждала. Он шире распахнул губы, ворвался в твой рот, высосал остатки вина — язык его скользнул по нижней губе, прижался к твоему, обвился вокруг. Углубившись, прошелся по внутренней стороне верхней губы, не желая оставить ни капли. Жадность взяла верх — и это была уже не жажда вина. Горло Джинши приятно обожгло. Его рука потянулась к твоему лицу, пальцы нежно обхватили подбородок. Джинши стёр влажный от слюны уголок рта большим пальцем. Он сдался. Ну и пусть, ты тоже. Серебристую ниточку, так отчаянно пытавшуюся удержать эту минуту, ты с наслаждением оборвала, смакуя остатки тепла от алкоголя. Джинши прищурился, собираясь тыльной стороной ладони стереть каплю вина, сбежавшую из уголка губ, но ты не позволила: поймала её кончиком языка, едва касаясь шеи, и медленно повела вверх. Влажная дорожка слюны, едва мерцавшая в тусклом свете фонарей, тянулась по щеке до всё ещё влажных губ с привкусом вина. По телу Джинши пробежали мурашки, когда ты облизала их, а затем…Затем, заложив прядь ему за ухо, нежно, будто касаясь лепестков, поцеловала повязку, под которой скрывался свежий шрам. Глаза Джинши расширились. Он положил ладони тебе на спину, стянул халат, провёл по каждой впадинке, по каждому изгибу. Пальцы обрисовали лопатки, которые дрожали от ледяных прикосновений. Ты молча позволила обнажить грудь, просто обняв его за шею и ласково поглаживая макушку. Шпилька. Именно шпилька удерживала его длинные, пропахшие кровью волосы в высоком хвосте. Какая же это была бы наслада сейчас их освободить! Массируя подушечками пальцев кожу головы там, где была причёска, ты в очередной раз заставила его дрожать. Джинши расслабленно запрокинул голову, прикусив губу. Ты развязала пояс его халата, обнажив мускулистый торс. Пальцы прошлись по коже, слегка царапая, чтобы раздразнить ещё сильнее, будто сидеть у него на коленях было недостаточно. Лёгкими движениями кистей ты сбросила халат, который и без того сползал с плеч. Совершенно обнажённая женщина на его коленях — разве не мечта Джинши? Податливый Джинши под тобой — разве не мечта каждой женщины? «Откуда в нём столько терпения? Я думала, просветлённый в любовных делах позорник давно бы уже сожрал меня с потрохами». Правая рука Джинши неторопливо поползла по твоему бедру. Холодные пальцы заставили мышцы слегка напрячься. Прикосновение добралось до ягодиц, и дальше... По всему телу пробежали мурашки до самых кончиков пальцев ног. «Думаешь, сможешь усмирить меня этим дешёвым трюком?» Сделав лёгкий рывок, ты подалась выше и поочерёдными движениями переместила бёдра к низу его живота. — Мгх… — Джинши сжался, а щёки залились румянцем. — Неужели вы уже сдались? — с насмешливой ухмылкой ты качнула бёдрами. Из-под тебя снова донёсся приглушённый стон. — Сдался? Кто? Не успел он договорить, как ты повторила движение с ещё большей интенсивностью. — Ох, да я же чувствую, как вы умоляете пощадить вас… — Помечтай… Джинши согнул ноги в коленях, перейдя в сидячее положение. Ты слегка сползла назад, ноги остались разведёнными поверх его бёдер. «Чёрт». Он резко толкнул тебя обеими руками вперёд — ты потеряла равновесие и оказалась лежащей на спине прямо перед ним. — Как грубо! — Да неужели? — Джинши вытянул пояс из своих штанов, дальнейшая судьба которых стала сама собой понятна. (Штаны скончались и в штаны тоже) «Где лягушка? Вот лягушка! Еее!». Схватив за лодыжки, он одним движением ловко подмял тебя под себя. Его губы скользнули к шее, зубы слегка прикусили нежную кожу, затем спустились ниже — к ключице. Ты ещё не успела выдохнуть первое хриплое «ах», как он одним быстрым движением обмотал твои запястья своим поясом. Джинши затянул узел туго, но не до боли — ровно настолько, чтобы ты поняла: сопротивление бесполезно. Одной рукой он придерживал тебя за бедро — точь-в-точь как в той сцене в пещере… Но, как известно, когда мужчине слишком хорошо, язык у него развязывается, и из уст, помимо поцелуев, высыпаются мысли, которые лучше было бы оставить при себе. — Хочу пельменей... — Что? — Что? В ответ Джинши издал странный звук: — Турурурум-пум-пум, турурурум-пум-пум... Ты открыла глаза и потянулась к тумбе рядом. Яркий экран ослепил глаза, но на нем было ясно видно 07:00, понедельник. — Бля... Тупая работа!