Запах ночи

      Густой запах крови заставляет Соника подскочить на кровати, втягивая носом воздух: похоже в его скромный замок опять пробрался очередной охотник. Ну сколько можно! Он с огромной неохотой встает с кровати, смотрит в зеркало, обнажая острые зубы. Достаточно устрашающе, чтобы незваный гость убежал от страха.       Он проносится через весь замок, желая глянуть на незнакомца. Черный еж стоит посреди гостиной, лениво оглядываясь по сторонам. «Самоуверенный», думается Сонику: он совсем не видит оружия у этого ежа. Ни пистолета ни меча. Он даже одет в красивую легкую рубашку без какой либо защиты или доспеха, как какой-то аристократ! Еще и небольшой чемодан стоит рядом. Соник ведет носом, пытаясь понять, почему от черного ежа так пахнет кровью, но запах настолько густой, что растекается по всему залу.       Рык разносится эхом по залу. Соник с наслаждением смотрит, как дергаются уши ежа. Соник становится на все четыре лапы, крадучись вокруг черного ежа. Сейчас он выпрыгнет, незваный гость испугается, попробует отбиться, скорее всего испортит стену или даже люстру и…       К черту! У него нет магии, чтобы без проблем заделывать эти дыры в обоях.       Соник выпрямляется, распушив шерсть, чтобы казаться выше и больше, и медленно выходит к незнакомцу, лязгая когтями по полу.       — Так, может пропустим момент, когда ты кричишь, пытаешься отбиться, а потом молишь меня о пощаде? — морщится он, смотря на шокированного черного ежа.       — Щенок, — Шэдоу угрожающе шипит, не двигаясь с места. — Какого черта ты делаешь в моем доме?       Соник пораженно смотрит на наглеца, медленно присаживаясь на все четыре лапы. Он медленно ведет носом воздух, понимая, что этот запах принадлежит черному ежу. Густой запах вампирской ауры, вот что это было.       — Этот замок пустовал целых два столетия! — оправдывается он, чувствуя, как эта аура начинает его душить. — Никто не заявлял права на него!       — Я был в путешествии, — холодно отвечает он. — А теперь вон отсюда, — приказывает он, едва ли вкладывая силы в слова. На этого щенка много и не нужно       Соник слышал, что вампиры способны контролировать разум, но ему ни разу не удавалось испытать подобное. Абсолютный страх.       — Я с детства живу тут! — Соник впивается когтями в ковер, лишь бы не двигаться с места. Но тело его едва слушается, тянется к выходу как намагниченное. — Это не честно!       — Мне плевать. Ненавижу собак, — Шэдоу смотрит ему в глаза, угрожающе скалясь.       — Я… Я буду драться за это место! — выпаливает Соник.       Шэдоу не может сдержать усмешки. Для щенка этот еж слишком много тявкает. Он осматривает оборотня, замечая, как тот трясется и подходит совсем вплотную, заглядывая тому в глаза.       — Ты знаешь, что я могу отдать любой приказ, и ты не сможешь ослушаться? — вкрадчиво спрашивает он. — Мне достаточно сказать тебе умереть и твое сердце разорвется на куски, — шепотом произносит Шэдоу, ощущая чужой страх. Соник начинает испуганно пятится назад. — Сидеть.       Соник испуганно замирает на месте, смотря на вампира. Шэдоу лениво поправляет рукав рубашки, словно потерял весь интерес к верхогу. И это могло быть идеальным моментом, чтобы убежать, но Соник словно примерз к этому месту, не в силах подняться.       — Если будешь убираться в замке, то можешь остаться, — задумчиво произносит Шэдоу. — Не люблю, когда этим занимается еда.       — Е-еда? — заикается Соник. — Ты про жителей деревни?       Шэдоу молчаливо кивает. На самом деле обнаружить неподалеку деревню было приятным сюрпризом. Почти что шведский стол у дома.       — Я займу северное крыло, — говорит он, облизываясь. — Не смей попадаться мне на глаза там. Щенок.       Соник едва сдерживает рычание от пренебрежительного обращения, но все же молчит: он совсем не ровня этому вампиру. То, что его оставили в живых уже огромная удача. Вампир скрывается где-то в замке и Соник торопится спрятаться у себя в комнате, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Давно ему не было настолько страшно. Хаос, этому вампиру и правда ничего не стоило просто приказать ему умереть. Соник даже задумывается, стоит ли ему вообще оставаться здесь или бежать со всех ног: вдруг черный еж передумает терпеть его присутствие.

***

      Почти два месяца они не пересекаются вовсе. Замок постепенно наполняется густым запахом крови и Соник ощущает странную тревогу. Судя по всему, Шэдоу — этот самый вампир — питается жителями деревни несколько раз в неделю, и скоро испуганный народ вновь пошлет какого-нибудь охотника в замок.       Проклятый вампир слишком самоуверен.       На третий месяц Соник чувствует знакомый запах пороха и железа: охотники. Кажется на этот раз их целая группа и каждый из них вооружен до зубов. Неужели ему придется разбираться с ними из-за вампира.       — Выходи, монстр! — кричит один из охотников. — Я столько тварей убил, не думай, что ты станешь исключением. Я собственноручно прикончил целую стаю подобных тебе.       Многие охотники заходили с подобными речами, но ни на одном из них не было столько трофеев. Соник ждет, когда они разойдутся, чтобы справится с каждым поодиночке, но, кажется, эти ребята действительно профессионалы. И как назло в этом чертовом замке лишь один выход. Кто вообще строит замки без черных ходов и туннелей.       Но зря он что-ли зовется быстрейшим существом в мире.       Соник бежит прямо к массивным дверям, слыша череду выстрелов. Серебряные пули, конечно, куда без них. Охотники мгновенно загоняют его в полукольцо и Соник прижимается спиной к массивной и, черт возьми, запертой двери. Он паникующе смотрит на пули, летящие в его сторону, стараясь увернуться. Серебро пробивает ему ногу, попадая прямо в кость. Соник валится на пол, скуля от боли: ко всему прочему этот металл ещё и дичайше жжется.       — Принесу твою голову мэру и получу кучу золота, — смеётся охотник. — Цельтесь в сердце, за эту шкуру можно получить целое состояние.       — Семеро на одного жалкого щенка? — знакомый голос эхом разносится по залу. — Какая трусливая еда. Хотя кто вообще жалуется на доставку на дом.       Охотники отвлекаются от верхога, озираясь по сторонам. Густой аромат крови перебивает даже острый запах пороха, и Соник впервые радуется удушливой вампирской ауре. Шэдоу звучит насмешливо, однако совсем не торопится показываться охотникам на глаза.       — Все, кроме главаря, убейте себя, — приказывает Шэдоу ровным голосом. Соник паникующе дергается, чувствуя собственные острые когти у шеи. Неужели все так кончится. — Тебя этот приказ не касается, щенок, — Шэдоу перехватывает его руку, без труда отнимая ее от шеи.       Зеленые глаза испуганно смотрят на вампира. Соник прижимает уши к макушке, слыша шесть выстрелов подряд. Шэдоу не выглядит хоть немного озабоченным ситуацией, он не предупреждая лезет когтями прямо в рану, приказывая замереть, когда Соник ожидаемо дергается от боли. Охотник все ещё стоит позади них в оцепенении, не в силах пошевелится от страха.       — Я поужинаю и подлатаю тебя, — произносит Шэдоу, облизывая острые клыки.       У Соника совсем нет сил на ответ. Он смотрит как челюсти Шэдоу впиваются в горло охотнику. Кровь стекает по подбородку, пачкая красивый изумрудный ковер. Хотя пара капель не сравнится с огромными лужами крови, натёкшими под остальными охотниками.       Шэдоу пьет жадно, пока кожа жертвы не начинает приобретать мертвенно бледный, сероватый оттенок. Только тогда он отстраняется, довольно облизывается, до комичного театрально вытирая губы салфеткой.       — Ты спас меня, — удивленно бормочет Соник.       — До чего же буйная еда, — Шэдоу закатывает глаза, присаживаясь на корточки рядом с верхогом. — Щенок, ты зачем полез на них?       — Я не лез. В замке один выход и ни одного чертового окна!       Шэдоу хмыкает, начиная ощупывать простреленную ногу. Соник не может сдержать тихого скулежа, когда боль простреливает с новой силой. Шэдоу крепко затягивает белоснежную ткань вокруг раны, в очередной раз недовольно вздыхая.       — Прекращай скулить уже, щенок, — Шэдоу вздыхает, помогая ему подняться. — Не наступай на эту ногу, лучше обопрись на меня.       — Все таки ты хороший.       — Ещё слово от тебя и полетишь через весь зал. Не обещаю, что не приземлишься на больную ногу.       Соник весело фыркает, наваливаясь всем весом на Шэдоу. Вампир угрожающе скалится на него, рычит, но не отпускает раненого. Не теряя момента, Соник разглядывает черного ежа, замечая белоснежные полосы на висках и красные стрелки над глазами. Но несмотря на очарование, он все еще чувствует угрозу от Шэдоу.       Вампиры считались опасными наравне с демонами и драконами. Соник не видел ни тех ни тех, но до сих пор помнит наказ родителей, если не повезет встретиться с таковыми: бежать. Быть может у взрослого оборотня в полную луну и был шанс, но не у Соника. Кличка «щенок», которая, по видимому так понравилась Шэдоу, была до обидного правдивой. Так подумать, он был едва старше подростка и пока не поглотил силы трех тысяч лун.       — Если в следующий раз придут охотники, просто оставь их мне, щенок, — Шэдоу нарочито небрежно садит его на кровать, хлопая ладонью по макушке. — Я пошумел в деревне и они теперь начнут слать разных охотников прямо мне на стол, — довольно улыбается он.       — И ты спас меня, — Соник ложится на кровать, морщась от боли в ноге. — Черт, не думаю, что смогу убрать зал в ближайшее время. Придется отдирать засохшую кровь.       — Просто сожги этот бесполезный ковер вместе с трупами, — вампир исчезает на несколько секунд, появляясь вновь с плетеной корзиной. — Сейчас я обработаю и зашью твою рану. Знаю, что на вашем брате все заживает как на собаке, но если мне не изменяет память, ране от серебра понадобится больше времени.       — О, ты имеешь в виду рану, куда ты полез когтями и теперь там целый кратер, вместо небольшого отверстия? — Соник недовольно фыркает, отворачиваясь, когда вампир снимает перчатки.       Шэдоу аккуратно снимает повязку, протирая смоченным в воде кусочком ткани остатки крови. Соник слышит густой сладковатый запах календулы и дуба, а также резкий, горьковато-пряный аромат тысячелистника. Кажется Шэдоу немного разворошил его запасы. Вампир растирает тысячелистник на каменной досточке, морщась от едкого запаха. Соник задерживает дыхание, не издавая почти ни одного звука, когда Шэдоу не жалея наносит кашицу на рану. Боль вспыхивает с новой силой и верхог считает мгновения до того, как она сменится приятным холодком. Не теряя времени, Шэдоу оборачивает рану новым кусочком чистой, молочно белой ткани, несильно хлопая по левому боку.       Соник никогда не любил залечивать раны, но то, как это делал Шэдоу было совсем другим. Да, тысячелистник так же болезненно жегся на ране, но вампир делал это настолько аккуратно, что Соник даже не почувствовал той агонической боли не смотря на размеры раны.       — Его вроде нужно будет подержать до часу, чтобы наверняка остановить кровотечение, — Шэдоу вытирает руки, не торопясь надевать перчатки. — Дьявол, как же он воняет.       — Хей, Шэдс, — Соник поворачивает голову к нему, смотря с ноткой печали на вампира.       — Не зови меня так, — говорит Шэдоу почти беззлобно. — Чего тебе, щенок?       — Можешь пообещать больше не отдавать мне приказов убить себя? — тихонько просит он, замечая недоумение в алых глазах. — Это было так страшно, — честно признается он.       — Ладно, — просто соглашается Шэдоу, дергая ухом. — У меня нет намерения убивать тебя, — вампир делает долгую паузу, смотря в стену. — Извини, — наконец произносит он так, словно ему больно говорить это слово.       И это отчего то невероятно веселит Соника. Он растягивает губы в ухмылке и не может сдержать хихиканье. Шэдоу растворяется в тени, не желая слушать эти глупости. Он действительно не хотел причинить боль этому щенку — его глупое желание бороться за свой дом было впечатляющим — да и, честно говоря, он не был так уж плох. Немного шумный, когда выбирался на пробежку вокруг замка, или носился по ступенькам, но в целом терпимый. Тем более он действительно старался не показываться Шэдоу на глаза вот что бы то ни стало. Еж никогда не признается вслух, но появляться внезапно в коридоре и смотреть, как Соник пытается спрятаться в очевидно слишком маленькой для него нише в стене было до чертиков уморительно. Да и к тому же теперь ему совсем не хотелось оставаться в одиночестве на долгие века в этом мрачном замке.

***

      Он никогда не думал, что однажды покинет замок в котором провел больше тысячи лет. Вокруг не было ни души, но верные слуги, доставшиеся ему от покойного отца, всегда исправно приносили ему еду. Иногда едва живую, а иногда напуганную и отбивающуюся из последних сил. Но Шэдоу с младенчества отучали чувствовать жалость к еде и эти мольбы были лишь раздражающим звуком.       Но шли века и однообразная жизнь в темном замке без окон и лишних дверей начала надоедать. От заката до рассвета он бродил по окрестностям, смотря на звезды и огромную луну, но не решаясь уйти навсегда. А что если у него не будет возможности спрятаться от солнца? Или вдруг там, за знакомыми краями, солнце и вовсе не садится.       И он бы не решился до скончания веков, если бы одной холодной ночью в его доме не появился гость.       — Прошу вас, господин вампир, позвольте переночевать в вашем замке, — незнакомая ежиха хоть и была вежлива, но Шэдоу слышал, как стучит ее сердце. Слишком быстро и громко, словно вот вот готово выпорхнуть из груди. — Моя повозка застряла в сугробах, а лошадь уже не может идти дальше.       — Лесное создание, что ты забыла в этих краях? — спрашивает Шэдоу, подзывая жестом слуг. — Отведите лошадь в конюшню и накормите ее, — просто говорит он. — Заходи, я прикажу слугам растопить камин в гостевой комнате.       — Благодарю вас, господин вампир.       — Шэдоу. Просто Шэдоу.       Эми оказалась невероятно интересным собеседником. Она уже долгие века путешествовала по миру и ее рассказы были куда более завораживающими, нежели книги. Она осталась на долгую зиму, загоревшись гениальной идеей.       — Шэдоу, ты просто обязан посмотреть на все своими глазами! — воскликнула она одним поздним вечером. — Когда ты выходил из замка последний раз?       — Солнце убьет меня.       — Я сделаю тебе оберег, — пообещала она. — Давай, нельзя же гнить в этом скучном замке без окон.       Шэдоу долго не мог решиться: с одной стороны его распирало от любопытства, с другой — это приключение ощущалась как что-то, откуда он никогда не вернется.       И все же он решил довериться этому добрейшему лесному созданию.       Весеннее солнце неприятно щипало, но амулет был действительно действенным. Шэдоу наслаждался теплотой впервые в жизни, не торопясь прятаться в тени повозки: это стоило даже того, чтобы умереть.

***

      Когда он возвращается к Сонику, оборотень крепко дремлет на своей кровати. Шэдоу осторожно, стараясь не тревожить рану, разматывает ткань, осматривая ее. Все выглядит не так плохо, как могло бы, но глубокая рана до самой кости действительно пробуждает в нем чувство вины. Шэдоу старался вытащить пулю как можно скорее, чтобы серебро не отравило мышцы вокруг раны, но он и правда слегка переборщил, разорвав когтями ногу больше, чем следовало. Шэдоу мешает календулу с дубовой корой, чувствуя как сладковатый запах смешивается с горечью дуба. Ог мельком смотрит на Соника, капая чуть мутноватую жидкость с клыков в отвар. Вампирская «слюна» имела особо сильное обезболивающее действие и, насколько Шэдоу было известно, она была достаточно стерильной. Главное — она оказывала почти мгновенное действие. Он терпеливо промывает рану, стараясь не пропустить ни единого кусочка, бережно раздвигая густую шерсть пальцами свободной руки. Соник морщит нос, но не просыпается, пряча лицо в локте. Сладковатый аромат календулы заметно тяжелеет и Шэдоу смотрит в корзинку, недовольно поджимая губы: совсем забыл про самое главное.       В небольшой коморке, где Соник хранит все собранные травы, зверобоя совсем мало. Шэдоу надеется, что хватит на эту рану. Потом он уже разберется с запасами оборотня.       В отличие от календулы, густой смолистый аромат зверобоя все же заставляет Соника проснуться. Он кривит лицо, но позволяет Шэдоу нанести масло на рану. Вампир выглядит сосредоточенным, хотя уши все же реагируют на движение.       — Потерпи немного, зверобой способствует регенерации, — необычайно мягко говорит Шэдоу.       — А еще от этой глупой травы мне на солнце плохо, — фырчит Соник, закрывая нос ладонями. — К тому же он воняет.       Шэдоу подносит руку к лицу, удивленно принюхиваясь. Зверобой может и пах достаточно ярко, но не то чтобы неприятно.       — Нормально он пахнет, — Шэдоу пожимает плечами, смотря на Соника. — Можешь поспать немного, как я наложу повязку.       — Это просто отверстие от пули, я не умираю, — Соник закатывает глаза, пытаясь встать. — Мне нравится этот ковер, нужно убрать кровь пока она не засохла.       — Лежи, — приказывает Шэдоу, не желая спорить с оборотнем. — Меньше всего мне нужно, чтобы твоя рана тяжело и долго заживала. Или, чего хуже, загноилась.       Соник недовольно фыркает, оставаясь на месте. Шэдоу слишком беспокоится об этой крошечной ране, как будто она сама не заживет за пару дней. Но лишний раз злить вампира как-то не хочется и он просто подчиняется (едва ли у него есть выбор), оставаясь лежать на кровати.       Он уже и не помнит какого это, когда о твоих ранах заботятся, а теплый суп и жаркое приносят прямо к кровати. Шэдоу выглядит так, словно одна мысль о заботе приносит ему физическую боль, но продолжает втирать зверобой в рану и меняет повязки с мастерством лекаря.       Справедливости ради, спустя почти неделю от раны остается лишь шрам напоминающий звезду. На месте его любимого изумрудного ковра лежит такой же мягкий, но глубокого багрового цвета. Почти в тон глаз Шэдоу. Соник находит это символичным: огромный ковер теперь соответствует новому хозяину замка.       И все возвращается на круги своя.       Он вновь почти не видится с Шэдоу и не ищет встречи с вампиром. Иногда в замок приходят охотники, но Шэдоу сразу приказывает им отправляться в холодную темницу, чтобы не создавать лишней грязи.       Близится зима.       Соник по привычке топит камины почти до духоты, дремля после обеда около огня в главном зале. А Шэдоу… Шэдоу на удивленин засиживается в библиотеке, не обращая внимания на холод. В его части замка всегда морозно и Соник готов поклясться, что видел иней на коврах в коридоре.       Самая настоящая снежная королева.

***

      Кровавая луна вновь переворачивает их отношения с ног на голову. Шэдоу запрещает, по-настоящему запрещает, этим жутким приказным тоном, даже близко подходить к его крылу или темницам.       Запах крови настолько удушливый, что Соник прячется от этой вони на улице.       Он слышит стоны полные боли и дикое, совершенно животное рычание в глубинах замка. Соник нервно смотрит, как очередные охотники заходят внутрь не встречая сопротивления, но ничего не делает: Шэдоу справиться с ними. Хотя едва ли этой крохотной группы хватит, чтобы утолить его жажду.       Шэдоу до сих пор голоден.       И, честно признаться, безопаснее будет переждать эту жуткую луну подальше от вампира. Кто знает, может и молодой щенок покажется ему приемлемым обедом.       Небольшая пещера за лесом кажется ему отличным вариантом. Соник уходит настолько глубоко, насколько может, пытаясь сохранять тепло. Все равно простыть звучит лучше, чем быть съеденным. Верхог разводит костер, грея замерзшие лапы. Желудок неприятно сжимается от голода: зима в этом году настолько суровая, что даже крохотной полевочки не осталось.       Шэдоу находит его спустя пару недель, приходит темной ночью, поначалу пугая Соника. Но его рубашка белая, без единого пятна, а иглы красиво приглажены.       — Можешь уже возвращаться, — хмыкает он, складывая руки на груди.       — Не хочу даже думать, сколько человек и мобианцев умерло за эти две недели, — неловко шутит Соник. — Жуть, чувак, просто жуть.       — Я не могу сопротивляться Луне, — Шэдоу качает головой. — Хорошо, что ты додумался уйти.       — Конечно я ушел! Я слишком молод, чтобы быть съеденным!       — Я бы не съел тебя, — оскорбленно фыркает Шэдоу. — Кровь детей ночи абсолютно мерзкая на вкус. Я мог бы просто почуять в тебе соперника и прикончить тебя. Будет жаль лишиться такого очаровательного соседа.       Эти слова совершенно вводят Соника в ступор. Он глупо округляет глаза, пытаясь переварить смысл сказанного. Шэдоу только что признал его своим соседом? Он ведь не ослышался? На лице вампира лишь легкая ухмылка и Соник понимает, что тот не собирается брать слова назад или оправдываться, что это было простой оговоркой.       Снег хрустит под массивными ботинками и Соник, понимая намек, направляется за ним, не решаясь продолжить разговор. Он все еще не понимает границы дозволенного с этим вампиром: имеет ли он право на голос или лучше не злить его лишний раз. Да и что вообще значит «очаровательный»?!       Запах костра и мяса выбивают все мысли из головы напрочь. Соник замирает, поворачивая голову на запах: хаос, он так давно не питался нормально. Одурманенный сладким запахом еды он в несколько резких прыжков добирается до еды, впиваясь зубами в свежее мясо. Шерсть неприятно застревает в зубах, но Соник лишь довольно урчит, наконец наедаясь досыта.       — Приятного аппетита, — хмыкает Шэдоу, держась чуть в стороне и пристально оглядывая рукав рубашки. — Жуй нормально, в самом деле, что ты как маленький, — веселье в его голосе отрезвляет. Соник медленно разжимает челюсть, понимая, что он только что загрыз кого-то насмерть.       Не то, чтобы ему не понравилось.       — Я уж думал ты из этих… Просвещенных, — Соник не знает, кто это, но в тоне Шэдоу столько отвращения, что он даже рад что не из этих. — Эти идиоты считают, что у еды должны быть чувства. Я вершина пищевой цепи, на кой черт мне об этом думать.       — Мне действительно не нравится убивать, — негромко бормочет Соник, стыдливо стирая кровь с морды ледяным снегом. — Они же живые и им всегда страшно…       — Это всего лишь еда, — Шэдоу садится рядом. — Не важно, как она настроена. Но для детей ночи кровь мобианцев или обычных людей подходит лучше. У первых в крови энергия хаоса, у вторых — невероятно питательные свойства. Ни тем ни тем животные не могут похвастаться. Ты не был бы таким хилым, если бы нормально питался.       — Я ел охотников, которые приходили по мою голову, — Соник стыдливо отворачивает голову.       Он никогда не гордился этим, но Шэдоу лишь хлопает его по макушке, поднимаясь на ноги. Алые глаза впервые смотрят мягко, почти снисходительно.       — Я поделюсь с тобой едой, — обещает вампир. — Пошли домой, Соник.