Небывалое

В зале было шумно. Все пришли послушать истории от путешественника, что пятнадцать лет был заграницей и, наконец, вернулся в Москву после дальних странствий. Кто-то увидел афишу, кто-то узнал от своих друзей и знакомых – все они собрались сейчас здесь и с нетерпением и особым трепетом обсуждали предстоящие рассказы о заграничном. Послышался стук трости, и вот уже в кресле сидел Иван Петрович, готовый к долгому и занимательному рассказу. Он нервно поправлял пиджак, выпрямился, привёл в порядок волосы и осмотрел всех вокруг с воодушевлением. Толпа утихла, а уже вскоре все сели на места и уставились на путешественника. И тогда он стал говорить обо всём: о заморских странах и их обитателях. Рассказывал он о древних гробницах в пустынях, коврах, что ткали местные женщины, священных кошках. Говорил он ещё об удивительных созданиях природы: например, у воды он однажды якобы встретил «существо» - ноги его были сплющены, а тело покрыто крепким щитом. Или, вот, совсем недавно повстречал у одной madame собачку – такую низенькую, что казалось, будто та на брюхе волочится по земле. А уши-то, уши! Начинались они у неё от самой макушки и доходили до самого туловища, словно это не собачка, а слон. Весело и задорно ковыляла она на своих маленьких лапках за дамой, махая своим коротеньким хвостиком. Но это что! В пустыне он увидел такого зверя, что взволновал его до глубины души. Он даже пытался купить его у хозяина за большие деньги, но тот всё никак не соглашался, да и куда там – привезти такую зверюгу на родину было бы тяжко и дорого. Долго Иван Петрович говорил о звере, называя того «вельблуд», и что если бы он только мог, то «этот» (говорил он явно выделяя это слово и при этом размахивая руками) завтра же был бы в Москве. Долго слушали его все в зале – поначалу с интересом и в полной тишине, потом дети уже потихоньку начали клевать носом, а за ними и взрослые. Когда Иван Петрович начал рассказывать о животных, какой-то голос буркнул: «Неправда это всё!», но сразу же затих. На собачке уже послышались вздохи и недовольства, но и те пока всё ещё не решались перебить рассказчика. Но когда дело дошло до «вельблуда», какой-то господин встал и громко крикнул: «Вздор!», удалившись после этого немедля. Весь зал наполнился гулом недовольств, мужчины переговаривались между собой уже не вполголоса, женщины охали и качали головами. И только дети смеялись – но не от любопытства, а смеялись они над Иваном Петровичем. Его уже не слушал никто, но он всё продолжал свой рассказ тише и тише, не обращая внимания на происходящее вокруг… Через двадцать минут зал опустел, только из коридора слышались какие-то шумы ещё не ушедших гостей. Почти все эти двадцать минут Иван Петрович сидел молча, изредка поглядывая на угрюмые взрослые лица, которые одни за одним скрывались в темноте улицы. Тяжело выдохнув, Иван Петрович поднялся со стула, натянул на себя пальто и, опираясь на резную дубовую трость, пошёл к дому. В этот вечер погода была удивительно хорошей – всю неделю до этого была ледяная метель. Даже самые ярые модницы не осмелились выйти на той неделе в лёгкой шубке или без головного убора. Сегодня было спокойно. Тихо падал снег. Крупные хлопья застилали собой обледеневшие дороги, окутывали тонкие стволы деревьев. Валило так, что дальше двух саженей невозможно было ничего увидеть. Ещё раз шумно выдохнув, Иван Петрович поднял глаза к небу – то было тёмное, мрачное облако. Было оно настолько большое, что конца его или хотя бы даже просвета не было видно нигде…