Недосказоности

У окна стоял Ли Крисмас, затягиваясь табачным дымом, и пристально следил за подъехавшим автомобилем. Опять задержалась. Он читал ложь в каждом ее жесте. Во взгляде, в интонациях, в едва уловимом аромате – все говорило об обмане. Она даже не пыталась скрыть это достаточно умело. Его пальцы непроизвольно сжали сигарету, грозя её сломать. Сегодня он не хотел слушать никаких оправданий. Он знал правду. Знал, кто привез ее. Знал, что вечер проведен не с подругами. Знал, что она возвращается не оттуда, куда обещала. Но молчал. Они оба хранили молчание. Это был их неписаный закон — не трогать то, что лучше оставить в тени. В их квартире всегда царил сумрак, особенно когда Ли оставался один. Обычно он просиживал в углу с бокалом виски в руке, но сейчас он стоял, глядя на редкие огни за окном. В голове был хаос, но лицо оставалось спокойным – он привык. Джина снова опоздала. Наконец хлопнула дверь, и в прихожую впорхнула Джина, цокая каблуками. Легким движением она сбросила сумочку на диван, растрепав волосы. На губах играла едва заметная улыбка. Она посмотрела на Ли и ее глаза блеснули, словно она скрывала тайну. Скинув куртку на стул, она направилась в кухню, как ни в чем не бывало. Ли повернулся к ней. Его взгляд был холоден. — Прости, задержалась с девочками, — ее голос звучал ровно, но Ли услышал в нем легкую дрожь. Она приблизилась к нему, обнимая за шею, но ее прикосновение казалось отстраненным. — Просто заболтались. Ты же знаешь. Он молча кивнул, глядя в пепельницу. Не "как прошел вечер?", не "почему так поздно?". Просто "знаю". Он все понимал. Привычный ритуал, их молчаливое согласие. Она сбросила туфли, медленно подошла ближе, касаясь его плеч. Холодные пальцы, словно она только что вошла с улицы. Или от кого-то другого. — У Сары опять проблемы, развелась - короче, выпили немного. Ли ничего не ответил. Он знал, что это ложь, но не стал возражать. Вместо этого он обнял ее, стараясь удержать что-то ускользающее. Его пальцы впились в ее спину, но она не выказала сопротивления. На мгновение он ощутил ее тепло, знакомый запах духов и чего-то еще неуловимого. Это было одновременно приятно и болезненно. — Ты устал, — прошептала она у его уха. — Пойдем спать… Он кивнул, не размыкая объятий. Его мысли спутались, но он точно понимал: он не хочет ее оправданий и не желает знать, где она была на самом деле. Возможно, он просто хочет продолжать жить в этом иллюзорном мире, пока это будет возможно. Их дыхание смешалось — его запах табака, ее — сладкой жвачки. Он знал, что она чувствует в его объятиях, — как его пальцы касаются синяков, оставленных другим. — Ты замерзла, — прошептал он, целуя ее в висок. Не «с кем была», не «сколько раз». Просто «замерзла». Джина закусила губу, ее тело дрогнуло, но не от холода. Ли понимал, что она ждет от него срыва. Крика. Удара. Однако он лишь молча прижал ее к себе, осознавая, как она замирает на мгновение, прежде чем расслабиться. А затем она ушла в спальню, оставив его одного у окна. Дым от сигареты казался еще гуще. Ли прикурил другую. Он знал, что эта ночь будет очень долгой. Ли остался стоять у окна, наблюдая, как гаснут последние огни в домах напротив. В голове роились мысли, но ни одна не обретала четкую форму. Это было похоже на просмотр испорченной кинопленки: отдельные кадры, вспышки, обрывки фраз, но без связного сюжета. Образ Джины преследовал его, ее улыбка, ее легкое прикосновение, ее ложь, звучавшая как музыка. Он докурил сигарету, бросил окурок в пепельницу, уже переполненную пеплом и окурками, словно отражение его собственной души. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов в коридоре. Он чувствовал себя словно запертым в клетке, где прутья были невидимы, но от этого не менее прочны. Клетке из привычек, страхов и невысказанных слов.