Жертвоприношение

Жар пустыни тяжёлым дыханием обнимал город. В храме из белого камня, расписанном золотыми и лазурными красками, жрецы склонялись к полу, не смея поднять глаз. Сегодня они приводили жертву своему покровителю – богу, чьи глаза сияли, как змеиные, а улыбка сулила и страх, и благодать. Кроули сидел на высоком троне, обвитом изображениями змей. Его фигура, тёмная и безмятежная, казалась высеченной из самой ночи. Для людей он был богом, совершенно позабыв о том, что для небес оставался падшим ангелом. Кроули это никогда не уточнял. Жрецы ввели пленника. Светловолосого, в простом льняном хитоне. Его лицо сияло чистотой, чуждой этому храму, глаза были слишком ясными для мира, привыкшего к мраку и жаркому солнцу. — Тебе приносим его, о великий, — произнёс главный жрец, склоняясь до земли. Азирафаэль застыл, ощутив взгляд Кроули. Если честно, блондин совершенно не ожидал увидеть ЕГО здесь. Азирафаель думал что тут окажется очередной людишка, который умудрился заверить всех в своём небесном происхождении. Кроули же чуть склонил голову, прищурился и расплылся в ухмылке. — Интересно… — протянул он, вставая с трона. — А я-то думал, они опять принесут мне горсть винограда и козлёнка. Но нет. Сегодня куда любопытнее. Он шагнул ближе, и Азирафаэль почувствовал, как от «бога» веет жаром и властью, но за этим — ещё что-то узнаваемое, слишком родное. Толпа ждала крови. Но Кроули, обойдя ангела кругом, усмехнулся и произнёс: — Эта жертва слишком ценна, чтобы её растратить. Я оставлю её себе. Толпа рухнула ниц. Для людей это значило лишь одно: бог принял избранного. Азирафаэль, чувствуя десятки глаз, хотел возразить, но Кроули наклонился и шепнул так, чтобы слышал только он: — Расслабься. Никто тебя не тронет… кроме меня. Огни качнулись, и ночь окончательно взяла пустыню под власть. Спустя время Храм опустел. Факелы едва догорали, и остались лишь они двое. Кроули сидел на ступенях трона, вертя золотой кубок, Азирафаэль — немного в стороне, не зная, уйти ли или остаться. — Что, не сбежал? — усмехнулся Кроули. — Я думал, небесные вестники должны быть проворнее. — Я не пленник, — возразил Азирафаэль тихо. — Но и не гость. — А кто? — Кроули поднялся и медленно обошёл его кругом. — Ангел, которого притащили мне, словно подарок? Или ангел, который остался… потому что сам захотел? Ответа не последовало. Лишь тишина, слишком красноречивая. Кроули шагнул ближе, почти касаясь его плеча. Его взгляд скользил по лицу ангела, а в глазах пряталось что-то, что он обычно маскировал насмешкой. — Знаешь… — начал он неожиданно тихо, — мы ведь с тобой знакомы куда дольше, чем все эти жрецы могут представить. Тысячи лет, Азирафаэль. Ангел чуть повернул голову. Его губы дрогнули, будто он хотел возразить, но промолчал. — Ты всегда был таким… правильным, — продолжил Кроули, и в его голосе на этот раз не было яда. — Но знаешь, что я понял? Я всю дорогу держался рядом именно из-за этого. Потому что твоя правильность… чертовски цепляет. Он усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным. — Если уж говорить прямо, — Кроули чуть наклонился ближе, — я к тебе привязан сильнее, чем хотел бы признать. Слова повисли в воздухе, и Азирафаэль почувствовал, как сердце заколотилось. — Кроули… — выдохнул он, но не знал, что добавить. — Только не говори, что ничего не чувствуешь, — перебил демон, и в его тоне мелькнула странная уязвимость. — Мы оба знаем, что это не так. Он скользнул пальцами по его руке, чуть дольше, чем позволила бы дружба. — Я ведь не о жертвоприношениях, — добавил Кроули тихо, почти вкрадчиво. — Я говорю о нас. О том, что мы могли бы перестать играть в роли ангела и «бога». Азирафаэль не двинулся, только глаза его заблестели сильнее. Кроули усмехнулся, но на этот раз мягко, почти нежно. — И да, если уж совсем откровенно… — он склонился ближе, почти касаясь губ ангела, — я хочу тебя. Не как добычу, не как жертву. А как того, кого слишком долго ждал. Тишина снова повисла, но теперь она была другой — не гнетущей, а наполненной предчувствием. — Я… я не могу, — сорвалось с губ ангела. — Не можешь? — Кроули ухмыльнулся. — Или не хочешь признать? Его пальцы осторожно коснулись руки Азирафаэля, и ангел не отстранился. Он понял: испытание не в том, чтобы оттолкнуть Кроули, а в том, чтобы решить, кем он останется этой ночи — Ты всё ещё думаешь, что устоишь? — голос Кроули зазвучал тише, но сильнее. И прежде чем Азирафаэль собрался ответить, его губы коснулись чужих. Поцелуй был лёгким лишь вначале. Потом он стал требовательным, горячим, и Азирафаэль вдруг понял, что сопротивляться значит солгать себе. Его руки дрожали, но всё же легли на грудь Кроули. Рука змея обвилась вокруг его талии, пальцы лениво скользнули под ткань хитона. Азирафаэль вздрогнул, но не отпрянул. Напротив, всё его существо жаждало продолжения. — Ты горячий, как песок, — пробормотал Кроули ему в губы, — а притворяешься мрамором. Ангел закрыл глаза, отдавшись прикосновению. Его сердце билось так сильно, что казалось — услышит весь храм. Кроули улыбнулся, скользя пальцами глубже, исследуя, проверяя. И в этот миг Азирафаэль понял: он не хочет больше держаться. Оставшаяся ночь была громка и жарка.