Дальняя Родственица

      Патрик никогда не афишировал нашу родственную связь. Может не видел в этом смысла. Может старался обезопасить себя и меня. Нас. Звонил Джейн всегда сам, удачно выбирая дату и время, чтобы вокруг никого не было рядом. Раз в месяц я получала от него небольшую посылку и письмо, написанное исключительно от руки. В посылке были всякие приятные мелочи: чай (Всегда разный. Всегда подходящий под настроение), какой нибудь забавный сувенир из округа, в котором ему приходилось работать по "воле судьбы", когда холодало он всегда присылал что-то теплое. В письме обычно объяснял, почему он выбрал ту или иную вещь и писал о том, на что у него не хватило смелости при телефонном разговоре. И самое главное, он давал какую-нибудь задачку, решение которой он ждал при первом же телефоном разговоре.

      Джейн был не предсказуем. Думаю это был не секрет ни для кого. О его выходках ходили легенды по всему штату. Он находил решения даже самых сложных и тупиковых дел. Не сразу, но в его дворце памяти выстраивалась практически четкая картина происходящего. Никто даже не догадывался, что он не посвящал никого в свои теории не из-за вредности и зачастую даже не из-за того, что Патрик боялся, что ему помешают. Нет, он боялся провала, боялся разрушить свой идеальный беспечный образ и показать свою уязвимость. Коллеги знали, что если Джейн допустил ошибку (позволил себе допустить ошибку) — это была часть его "гениального" и запутанного плана. Чего стоило дело Лизель Дуглас, которую он шутку называл дело "красный рассвет": Джейн намеренно утопил машину Уолтера Машберна, однако в моменте сделал невинное лицо, сославшись на случайность и неосторожность действий. Все решили, что Джейн доигрался и никто не мог подумать, что на такой рискованный шаг он пошел для поимки убийцы.

      Однако Патрик был уязвим. У язвим в своих суждениях и образах мыслей. Уязвим после смерти жены и дочери. Уязвим как человек и мужчина, а не как консультант КБР. Он был такой ещё с детства. Если вы вдумаетесь, то он ни разу не упоминал свою мать. Только отца и то вскользь. Мать Джейна умерла, когда ему было чуть больше 3 лет. Патрик не помнил о ней ничего. Эта тема была запрещена в их семье. После смерти супруги Алекс позаботился, что бы сын не нашел никакого упоминания о ней. И наверно, у него бы получилось, если бы Патрик не унаследовал её глаза. Не смотря на то, что мужчина был очень сильно похож на отца, глаза все-таки отличались. Иногда Алекс зависал смотря на сына, что-то перебирая в своих воспоминаниях.

      У нас с Патриком была разница около 14-16 лет. Согласна очень плавающая граница. Когда я была маленькой, Алекс был против нашего общения. Да и не только он. Патрик с отцом вели бродячий образ жизни. Нигде не задерживались больше чем на пару недель. Но пару раз по воле случия судьба сводила нас. Матушка всегда говорила: "Смотри, это твой старший, хоть и не родной брат. Когда нас не станет, он будет защищать и поддерживать."

      В этом она не обманула меня. Когда Патрик женился на Анджел, мы стали видеться чаще. Он забирал меня на все выходные в их домик в Малибу на западном побережье Лос-Анджелеса. рождение Шарлотт стало одним из последних радостных событий в нашей жизни.

      Даже в те годы Джеймс "скрывал" меня. Только жена знала, о маленькой двоюродной сестре по линии матери, что он так бережно оберегал от посторонних глаз. Он продолжал заниматься "эзотерикой", прекрасно зная, что ни я, ни Андж не поддерживали его в этом. Но все маски падали, когда он возвращался домой. Вместе с Патриком мы пережили многое: выпускной из старшей школы Бишопа Монтгомери, поступление в институт, первую любовь и расставания. Именно ему я звонила в пьяном бреду и истерике, чтобы он забрал меня. Анджела принимала меня как родную дочку, не задавая лишних вопросов, когда понимала, что дело имеет серьезный оборот. Я даже успела понянчить Шарли, увидеть её первые шаги и...

      А потом все оборвалось. Вот так в один миг. Патрик долго тогда не выходил на связью. Около 2 лет. За все это время я получила только 1 телефонный звонок из будки-автомата. Его голос в тот вечер я запомнила на всегда. Он старался не подавать виду, но было понятно, что слова даются не легко и с каждой секундой что-то обрывается у него внутри. Патрик просил сидеть тихо и не высовываться. Сказал, что ни за что не бросит меня, но отныне звонить он будет сам. Чтобы я ни с кем не разговаривала и старательно делала вид, что мы не знакомы. Его фраза: "Если когда-нибудь ты будешь идти мимо и увидишь, что на меня наставили оружие и выстрелили — пройдешь мимо, как будто мы не знакомы. Я не переживу, если потеряю еще и тебя! Слышишь?!"- на долгие годы засели у меня в голове. На долгие годы.

      Обычно с братом мы говорили обо всем что происходило в его жизни: о работе, о новых проделках (о которых я узнавала изначально из прессы), о переживаниях и о Терезе. Я не знала кто это. Имела смутное представление. Патрик просил не копаться в этом. Сказал только, что она дорога ему, что из-за нее он еще там и что она очень хороший человек. Обещал, что когда поймает Джона — познакомит нас. Он всегда действовал аккуратно и продумывал на 10 шагов вперед, но однажды он просчитался. Безвредно, но просчитался и наше знакомство произошло раньше. Намного раньше.