Верните меня в прошлое

Пак Сухёк, недавно всплыли фотографии где вы с незнакомой девушкой, прокомментируйте пожалуйста, кто она?   Толпа окружала его со всех сторон — навязчивые папарацци, любопытные фанаты, бесконечные вспышки камер. Все хотели одного: хоть крупицу правды о личной жизни молодого актёра, который за три года карьеры ни разу не позволил себе открыть сердце на публике. Сухёк слегка склонил голову, улыбнулся дежурной улыбкой, и, не сказав ничего по существу, коротко бросил: — Спасибо за вопросы. На сегодня всё. Резко развернувшись, он быстрым шагом направился к машине, будто спасаясь бегством. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё кипело. Ему уже давно надоели вопросы. Надоело изображать счастье. Надоело улыбаться, когда жизнь рушилась на глазах. Ему было всего двадцать четыре. Всего три года в индустрии — и целая вечность под софитами, под пристальным взглядом чужих глаз. Он мечтал о славе с самого детства: аплодисменты, фанаты, сцена. Он получил всё, о чём когда-то грезил. Но какой ценой? Ценой всего  Воспоминания Лето. Пять лет назад. Белоснежное платье развевалось на ветру, когда девушка бежала по пляжу, заливаясь громким, искренним смехом. Сухёк мчался следом, и сердце его переполняла благодарность. За то, что она рядом. За то, что есть они. Её звали Соён. Тогда ей было всего восемнадцать. Они только что окончили школу — два юных сердца, не знающих, что ждёт впереди. В тот день они просто решили сбежать — от взрослых, от правил, от всего мира. Бежать туда, где есть только море, солнце и свобода. — Эй, это нечестно, Сухёк! Ты быстрее меня! — кричала она, когда он догнал её и крепко заключил в объятия. Они поспорили, кто первым добежит до лавочки. Проигравший должен был купить мороженое. Конечно, Соён проиграла. Но как всегда, даже не притронулась к кошельку: парень не позволял. И в тот вечер, сидя на тёплом песке с тающими рожками, они смеялись так, будто впереди их ждала только вечность. Они были вместе уже два года. Учились в одной школе, обменивались взглядами в коридорах, пока однажды Сухёк наконец не решился заговорить. С того момента всё изменилось. Соён тогда была другой: белоснежные волосы, смелый уличный стиль, яркие кеды и улыбка, которая могла растопить лёд даже в самом холодном сердце. Она жила так, словно каждый день был последним. В ней было столько света и свободы, что рядом с ней мир переставал казаться серым. И именно её он потерял, когда выбрал сцену. Настоящее Каждую ночь она снилась ему. Эта ночь не стала исключением. Три года прошло с тех пор, как он видел её в последний раз. Он не знал, как у неё дела. Лишь смутные слухи: поступила в медицинский университет — так, как всегда хотели её родители. Сухёк часто думал о ней. Он боялся, что когда-нибудь забудет всё, что было между ними. А ведь это значило для него целый мир: их первый побег из дома, первый поцелуй на школьной крыше, ночные разговоры о будущем, где они всегда были вместе. Интересно, помнит ли она его так же ясно, как он её? Он знал: прощения не заслуживает. Не после того, как оставил её одну. Не после того, как уехал в тот самый момент, когда она нуждалась в нём больше всего. Он оставил её в съёмной квартире, в темноте и тишине, когда её жизнь раскололась на две половины. Воспоминания Три года назад. Звонок из Сеула перевернул всё. Ему предложили бесплатную стажировку в актёрской студии. Это был шанс, о котором он мечтал с детства. Сеул — город их общей мечты, город, куда стремились все, кто хотел будущего. И теперь двери открылись… но только для него одного. Соён не могла поехать вместе с ним. Он представлял её в дешёвой общаге, с усталостью в глазах и бесконечными подработками. От этой мысли сердце сжималось: он не хотел, чтобы её жизнь превратилась в жертву ради его. Но как сказать ей? Как признаться, что он готов бросить всё ради стажировки? Мысли прервал звук открывающегося замка. Тихие, сбивчивые всхлипы ворвались в тишину квартиры. Сухёк бросился к двери. И замер. Перед ним стояла она — бледная, с покрасневшими глазами, вся дрожащая, словно от холода, хотя на улице было начало осени. — Соён… девочка моя, что случилось? — голос предательски дрогнул. Он никогда не видел её такой. Никогда. Она попыталась заговорить, но слова захлёбывались в рыданиях. Наконец, едва слышно: — Мои родители… они… попали в аварию. Их не успели спасти. В них въехала фура… даже не остановилась… В её голосе было столько боли, что мир рухнул в одну секунду. Всю неделю Сухёк был рядом с ней. Он видел, как ей трудно. Его собственные родители давно отказались от него, и они больше не поддерживали связь. Поэтому родители Соён стали для него примером идеальной семьи. Да, они были строгими, но безумно любили свою дочь и всегда хотели для неё лучшего. Точно так же, как и Соён — для них. Сухёк не знал, что делать. Уезжать сейчас казалось предательством. Ему не хотелось оставлять её одну, особенно в такой тяжёлый для неё период. Настоящее  Как же он жалеет, что тогда не остался. Сейчас у них всё могло быть иначе. Может, был бы дом у моря, о котором мечтала Соён. Может, по двору бегали бы две собаки, а в её глазах отражалось бы солнце. Может, у них уже были бы дети — с её мягким характером и его упрямством, с такими же большими карими глазами, как у неё. Но этого «может» не существует. Он сделал свой выбор, и назад дороги нет. Теперь остаётся только сцена, вспышки камер и аплодисменты. А каждую ночь — один и тот же сон: она, смеющаяся в белом платье на берегу моря. И он знает: этот сон — единственное место, где они ещё вместе.