Морозная сигарета

Это был холодный знойный вечер. Уже давно стемнело, а я вышел на балкон, оставив позади весь шум и не стихающую ни на миг музыку. Снег падал, увеличивая и без того огромные сугробы. Из кармана была взята пачка сигарет, а одна из них отправилась мне в рот. Я щёлкнул зажигалкой и поднёс маленький огонёк к вещи, которая травила и одновременно спасала меня уже не первый год. Дым вышел огромным облаком, застилая пейзаж перед глазами. Вдруг дверь позади меня открылась, и кто-то нарушил моё одиночество. — Не помешаю? — это был мягкий женский голос. Кажется, мы не были знакомы. — Нисколько. Куришь? — Ага. Дашь одну? Я достал пачку и вытянул одну из трёх оставшихся сигарет. — Держи. Она легонько улыбнулась, после чего я поднёс зажигалку к её губам. — Красивая помада, — искренне подметил я. — Спасибо. Моя любимая, — кажется, она слегка смутилась. Она была одета в какую-то серую кофту с надписью «юность» и короткую клетчатую юбку с чёрными колготками. — Не мёрзнешь? — Да не особо. Тебя как зовут? — спросила она, затянувшись сигаретой. — Серёжа. А тебя? — Лера. Приятно познакомиться, — она, хихикнув, протянула мне руку. На указательном и безымянном пальцах были тоненькие кольца. Я пожал её руку, и возникло ощущение, что это самые нежные руки из всех тех, что я встречал в жизни. Некоторое время мы просто стояли рядом, иногда выдыхая дым, наблюдая зимний пейзаж ночного города. Вдруг она возобновила разговор. — Я тут, если честно, никого почти не знаю. Меня подруга притащила, а я даже толком не знаю, куда себя деть. Решила вот выйти, воздухом подышать, — сказала она, заправляя тёмный локон за ухо. Лера оголила ухо, и я увидел несколько проколов. В одном было серебряное кольцо, в другом какой-то блестящий камень. — Ну, я тут тоже не со многими знаком. Пару-тройку человек знаю максимум. Просто решил развеяться, когда узнал, что что-то намечается. Но как-то… всё равно как-то не так себя чувствую. — Давит? — Ага. Что-то вроде этого, — я вновь затянулся. Мы ещё с минуту стояли молча. Она вновь нарушила повисшую тишину. — Красиво, да? — она завороженно смотрела вперёд, устремив взгляд на кучу панелек, чьи окна пестрились и светились от навешанной мишуры, гирлянд и просто сотен переливающихся цветов. Где-то виднелись ёлки, где-то горел кухонный свет, где-то сидели люди, а где-то была темнота и пустота. — Да… Очень. Люблю это. Смотреть вот так вот, рассматривать разные окна. Будто в чью-то жизнь мельком заглядываешь. Сразу интересно становится, что за человек живёт за таким вот окном, например, — я указал рукой с сигаретой в сторону окна, которое было увешано кучей разных самодельных снежинок из бумаги, а посередине было наклеено что-то вроде огромного улыбающегося Деда Мороза. Только вот напоминал он не столько Деда Мороза, сколько скорее какого-то маньяка из фильма ужасов. Лера посмотрела на окно, куда я указывал, и засмеялась, видимо, увидев Деда-маньяка. И это было так аккуратно. Хотелось, чтобы этот смех длился подольше. — Да, это точно,— она, отсмеявшись, глянула на меня. А после на секунду замялась и спросила: — Ухо что ли проколото? Она заострила взгляд на моей серьге. — Ага. Лет в 15 ещё проколол, — сказал я, ожидая уже привычной реакции из разряда: «ты чё, из этих?». Но, к моему удивлению, её не последовало. — Красиво. Что, часто прикапываются, наверное? — Ну так, бывает иногда. Но я привык уже как-то. — Ну, идиотов полно, что уж тут… Слушай, а хочешь… Сейчас, секунду. Она сделала последний табачный вдох, после чего сигарета улетела прямиком с балкона куда-то далеко вниз, в один из сугробов. Выдыхая серое облако дыма, она сняла одну из своих серьг — серебряное кольцо — и протянула его мне. — Вот. Держи. — Чего? Твоя серёжка? — Да забирай, не бойся. Дарю! — она говорила это так искренне, улыбаясь, что я поначалу не нашёл даже, как ответить. — Спасибо… А знаешь что? Давай-ка сделаем так: — начал я, снимая свою серьгу после того, как кинул остаток сигареты вслед за окурком Леры. — Предлагаю обмен. — Я согласна, — сказала она, не переставая улыбаться. И сразу же продела через ухо мой чёрный крестик. Я решил не отставать и нацепил её кольцо. — Знаешь, Лер, по-моему, тебе очень идёт. — Да, тебе тоже, — сказала она, смутившись, глядя куда-то вниз. Я заметил, как она начала дрожать. Неудивительно, даже я начинал подмерзать. — Значит, всё-таки тебе холодно, — упрекнул я её без капли злости. — Ну… Может быть лишь н-немного. Я ещё раз глянул на Леру, обнимающую себя в попытках согреться, после чего окончательно убедился в следующем своём шаге. — Иди сюда, — настойчиво начал я, приобнимая её за плечи. — Согрею. Она явно смутилась ещё сильнее прежнего, но не отпрянула. А я лишь прижал её к себе посильнее. Не хотелось отпускать её ни за что на свете. Будто бы она в миг стала чем-то таким близким, от чего на душе становилось лишь теплее. — Спасибо, — она произнесла это так тихо, что я еле расслышал. — Спасибо, что я тебя здесь сегодня встретила. Я уже уходить хотела, но решила выйти полюбоваться видом напоследок. А здесь ты стоишь… Мне так неуютно тут на самом деле. Не люблю я такое, — казалось, что после этих слов она прижалась ко мне лишь сильнее. — Да не за что. Тебе тоже спасибо. Кажется, что я первый раз за последние пару лет ощущаю полное спокойствие… Она чуть отодвинулась и посмотрела мне прямо в глаза. Рост у нас был разный, так что я смотрел немного вниз, в её карие глаза, находящиеся где-то на уровне моего носа. — Серёж, ты извини меня сразу, может это табак в голове взыграл просто или ещё что-то, но я… Ой, да неважно, — резко бросила она, а после также резко потянулась к моим губам. А я потянулся к её. Мои руки легли на её талию и прижали поближе к себе. Музыка, доносящаяся изнутри квартиры, вдруг замолкла, а снег будто бы замер вокруг нас. Казалось, что весь мир перестал существовать. Казалось, что все проблемы вдруг стали не важны. Лишь я и лишь она. И два окурка, лежащие где-то там, внизу, поверх огромных сугробов, один из которых был покрыт у основания красивой кроваво-алой помадой. Той же самой, что сейчас обвивала мои губы. Она ненадолго отпрянула, тяжело дыша. — … Пошли отсюда? — она смотрела на меня глазами, полными надежды. — Пошли, — ответил я, не думая ни секунды. Мне неважно было, куда мы пойдём и зачем. Главное, чтобы с ней. Я взял её аккуратную ладонь, ощутив металл на пальцах. Бросил последний взгляд на ночной город и выключающийся постепенно друг за другом свет в окнах, после чего повернулся к Лере. — Дай мне буквально одну минуту. Она лишь кивнула. Я подошёл к краю балкона. Достал пачку сигарет. И кинул её вниз. Она раскрылась в полёте, и из неё вылетели две последние сигареты. В это время со спины раздался смешок. Я вновь повернулся и увидел радостную Леру. — Теперь можем идти, — бросил я, ощутив облегчение. И мы пошли.