Ты можешь больше

Регси нравится Винсенту во всем, и даже в том, что он будет жить после него. Винсент никогда не продолжит род Эйвери, потому что он болен, но старший брат наверняка справится, а вот Винсент умрет молодым. Регси нравится Винсенту потому, что у него все получается, и во всем он поддерживает порядок. Регси держит осанку, держит марку и никогда не показывает эмоций.  Нет, разумеется, бывает, и на него находит — однажды он перевернул стол, когда они играли в настольную игру, и она стала подстольной.  На всех Блэков иногда находит. Но в основном, Регси старается быть сверхчеловеком, или даже сверхсверхчеловеком, ведь волшебники и без того сверхлюди. Регси нравится все тоталитарное, и искусство тоже — он во всем любит масштаб, а Винсенту нравится усыплять бабочек хлороформом — это микромир, в котором есть только красота и смерть.  Летом они с Регси планируют поехать в Мадрид, и там Регси сожжет "Гернику" Пикассо, потому что это дегенеративное искусство.  Он умеет мыслить масштабно, хотя магглы наверняка сделают копию — они же все на свете копируют, у них для этого даже есть специальные дома, где они выпускают миллионы одинаковых вещей. Регси говорит, что волшебники — особенные, и раньше они говорили на собственном языке, но потеряли и язык, и страну, и теперь они должны вернуть себе статус богов. Если бы не волшебники, глупые магглы никогда не дошли бы даже до неолита. Ритуалы плодородия Регси нравятся — благодаря им стало возможно производящее хозяйство.  Смерть Регси тоже очень нравится, ему хочется умереть молодым и стать символом, может, о нем напишут песню, или его будут рисовать на масштабных картинах — такого юного и такого мертвого, главное чтобы это помогло построить новый мир. Вообще-то они с Регси оба мечтают умереть молодыми — лучше в блокированном аврорами доме, убитые при попытке сдаться, при попытки спасти прогнивший мир.  Севи называет это "суицид копом". А папе нравится Америка. Он обожает Ку-клукс-клан, ведь там есть титул Великого Волшебника или как-то так. Папа обожает их капюшоны, и очень похожие носят теперь запрещенные Пожиратели Смерти, но точно ведь Винсент не может быть уверен. — Вдруг папа дизайнер их костюмов? — спрашивает Винсент. — Как Хьюго Босс, или как там его? Регулус говорит: — Как-то мелко для твоего папы. Он же владеет единственным в Англии магическим портом. Думаю, он помогает в другом. А пару лет назад, когда они были маленькими, папа достал им белые костюмы с остроконечными капюшонами, и позвал их поджигать крест во дворе пакистанской семьи, которая въехала в дом неподалеку и недавно. — Странно, — сказал Регси. — Мне кажется, это не слишком осмысленное заимствование. Зачем вообще поджигать перед ними крест? Какой это имеет смысл? Будто бы в этом контексте желаемое послание искажается вплоть до противоположного. — Думаешь они не поймут? — спросил тогда папа. Иногда папа бывает таким идиотом. Потом они жарили на костре зефирки, и Винсент закашлялся от дыма, и кровь закапала на белый воротник с красным крестом. И все-таки это одно из самых счастливых воспоминаний Винсента. Пока Регси гостит у них, Винсент приучает себя вставать и ложиться рано. Регси ложится до полуночи, а встает не позже шести утра. Он не ест слишком много сахара, мяса, не пьет и не курит. Он может за неделю прочитать восемь книг. Он читает даже маггловские книги, хотя магглы ему не нравятся. Он хочет, чтобы мир стал чистым и упорядоченным, прямо как его стол. Все станет чистым и единообразным, и будет пахнуть мылом, а не кровью. А в газетах новости о терактах — ну буквально каждую неделю. Кровь льется везде, и профессор Дамблдор в начале года говорил свою речь, а в руке у него краснела баночка маггловской кока-колы — как символ, и все его правильно поняли. Кому-то голову при взрыве оторвало.  Винсент хотел бы посмотреть, но папа не выпускает их из поместья все каникулы, и Регси целыми днями читает, а Винсент целыми днями спрашивает, о чем Регси прочитал. Он переживает, что Регси пожалел о принятом приглашении.  По вечерам они пьют чай и смотрят за тем, как снег кружится за окном — большое озеро Эйвери присыпано снегом, как сахарной пудрой. Иногда они катаются на коньках. Регси справляется со всем легко и изящно, а Винсент выдыхается так быстро, что в итоге просто плюхается на спину и смотрит в белое небо. Когда Регси останавливается около Винсента, лезвие скользит совсем рядом с его щекой. — Вставай, — говорит Регси. — Ты можешь еще. В голосе его нет никакой жалости — и за это Винсент обожает его еще больше. Регси дергает его вверх, и лезвия коньков Винсента звякают друг об друга. Пожалуй, Регси единственный, кто верит в Винсента так сильно, и за это было бы даже здорово умереть — суициднуться копом, как говорит Севи, или еще что угодно — вообще что угодно.