Заруби на носу

Он попрощался с ребятами и потопал в сторону своего дома, только что они записывались на какой-то подпольной студии, и по обычаю, в честь окончания записи, решили взорвать косяк. Впрочем, они занимались этим каждую свою встречу, независимо от деятельности в тот момент. Марк, известный больше как Марик Маракеш, закурил у дверей подъезда. Группа УННВ существует уже три года, и за это время успела получить огласку в узких кругах. Появились как фанаты, так и ненавистники коллектива. Им неважна была известность, даже крайне нежелательна, они ебашили андеграунд без намерений покорить рэп-сцену и произвести фурор. Поэтому после каждой записи у Марка на душе долгим шлейфом тянулось чувство эйфории, и запрещённые вещества не принимали в этом участия, суть в приятном деле, читка проводила терапию лучше психолога, хотя Марик и не сравнивал. Он швырнул окурок в лужу, когда из-за угла дома вышло трое обмороков. Один, коренастый, в куртке нараспашку, второй — тощий, с хищным лицом и в стёганой безрукавке, третий — самый крупный, в чёрной худи, капюшон надвинут на глаза. — О, какие люди, — в голосе незнакомого типа слышалась агрессия, — Тот самый гнусавый рэперок. Послышались пьяные смешки. Маракеш достал ещё одну сигарету и спросил: — Чего надо? — Песня твоя клёвая, — сказал парень в худаке, — Хотим просьбу твою исполнить, раз есть возможность. Марик не понял, что имел в виду этот бугай, но ничего хорошего его тон не предвещал. Худощавый включил их трек — «Заруби на носу». Очень странный движ. Маракеш не успел опомниться, как ощутил тупую боль в ухе — парень в худи сделал удар, но очень косо. Адреналин ударил в виски, горько и резко. Страх сменился злостью. Резко, нецелясь, рэпер нанёс удар по носу противника, тот инстинктивно отпрянул. — Ах ты сука! — заорал тот, и апатия с лиц ублюдков мгновенно сошла, сменившись звериной злостью. Элемент неожиданности кончился. Первый кулак пришелся в ребро. Марк с болью выдохнул, но не успел согнуться. Он рванул на того, кто был поменьше, толкнул его плечом, повалил в грязь. На секунду появилась надежда выйти из боя целым. Но следующий удар — уже не кулака, а тяжелой подошвы кроссовка — пришелся ему по колену. Нога подкосилась. Тут же вцепились в волосы, дёрнули вниз. Он рухнул на колени, в глазах потемнело, уже не было слышно, что кричат те ребята, их голоса перемешались, превратились в склизкую массу. Обоняние чувствовало запах пивного перегара с запахом лужи, в которой лежал Марк. И тут внимание привлекли его собственные строчки, в до сих пор игравшем телефоне. Его голос зачитывал тот самый куплет, ироничный и самоуверенный. «…Мой писклявый голосок много кого бесит. Выдайте пизды мне под эту песню…» Но всё это было мимолётно, он успел про себя только усмехнуться, когда удар ногой в бок заставил опомниться. Еще один. По почкам. Боль разлилась горячей волной. Кто-то присел и ударил по лицу. Кровь заполнила нос, не давая дышать. Он извивался, пытаясь вырваться, но его держали. Плевок пришелся прямо в лицо, смешавшись с кровью из разбитой губы. — Драться, бля, ещё пытается! — усмехнулся кто-то сверху. — Ну давай, Маракеш, за слова надо отвечать. Они продержали его так всё время, пока играл припев. Ровно столько, сколько длился его заказ. Ровно столько, сколько он сам попросил. Когда музыка стихла, его отпустили. Он рухнул набок, свернувшись калачиком, давясь кашлем и кровью. Лежал, слушая, как стихает шум в ушах. Тело ныло и горело. Он пошевелился, попытавшись встать, и резкая боль в боку заставила его снова осесть. Сидя в луже, Марк закурил очередную сигарету и негромко засмеялся. Всё по факту — за слова нужно отвечать. Теперь у него было право на строчки в этом тексте. Право, выстраданное у подъезда.