hey, alien

      Минхо странный.              Так говорили все люди, с которыми он сближался. Так говорит с улыбкой мать, с оскалом — отец. Дети играли с ним, как с поломанной игрушкой, подростки залили серым цветом и предпочли игнорировать.              Он знакомился с разными людьми: в школе, на мероприятиях осенних баллов, на сайтах «ищу друзей». Искал родную душу там, где никогда бы не стал и каждый раз оказывался один внутри дебрей, в которые зашел.              Девушки никогда не отказывали ему в танце, называли его милым и красивым, но все это, пока он не откроет губы для фразы, которая сломает чужую улыбку пополам, рука выскользнет из собственной, и та отстранится мягко, пожелает хорошего вечера и уйдет.              И так всегда.              С парнями он общался, как мог — пробовал алкоголь и сигареты, ходил по гаражам и прыгал с них в сугробы. А если нет — странный. Хоть он и так был им чуть позже, когда через алкоголь тяжело держать маску серьёзного мудрого парня, дым от сигарет заставлял кашлять, а сам он едва сдерживал слезы всякий раз, стоило кому-то обидеть животное.              Минхо странный.              Все так говорят.              Каждый знакомый, семья и даже он.              Нескладный. Сломанный. Неправильный. И все это — Минхо.              А он всего лишь не любил вечеринки, пьяных людей вокруг и запах перегара. Просто не любил играть на чужих чувствах и смеяться над слабыми. Просто выбирал мягкость, искренность и ласку. Всего-навсего был стеснительнее и сложнее, чем кто-то другой.              Не вписывался в стандарты, не соответствовал холодной внешности. Не был мудаком, волком в овечьей шкуре.              Он вырос под крылом заботливой матери и строгого отца. Видел второго раз в год в свой день рождения и поэтому этот день не любил. Минхо перенял в себя чуткость и заботу, стеснительность и увлечения, которых быть у него должно.              Он был отвратителен в спорте, боялся мячей и вышибали его самым первым, потому что тело не слушалось; не умел кататься на скейте, хоть и очень пытался; неумело прыгал по крышам.              Вот и сложилось, что в окружении парней он странный. Не такой. У девушек — слишком нормальный, и поэтому странный.              В конечном итоге Минхо, когда школа осталась позади, ни разу не был любим кем-то, кроме матери. Совершенно нетронутый и фарфоровый.              И он не знал, что с этим делать.              Безысходность заносит его в различные анонимные чаты для знакомств.              Минхо буквально врастает в свою кровать всем телом, а глазами — в телефон.              Оказывается приятно быть настолько для людей недоступным, что они даже не уверены в том, какого ты пола. Оказывается приятно не рушить первое впечатление людей по его внешности.              Но обрывать диалог в самом начале, когда его манерность и странность кристально видны через текст, оказывается жутко неприятно.              Отвратительная функция — блокировка диалога сразу, как что-то идет не так. Ужасно, когда от пары сообщений всплывает красный восклицательный знак.              Минхо совсем скоро понимает, что анонимность не так идеальна, как казалась.              Из его сетчатки не стереть фотографии разного рода. Из его памяти не выкинуть душевно больных людей. Из его сердца не вынуть еще большее отчаяние, когда за пару недель в его чате ни одного не заблокированного аккаунта.              «о, тебе стоит сменить ник на ultra strange» — писал ему один из собеседников перед тем, как закинуть в мусорную корзину.              Он пару минут смотрел на свое «catball», но палец так и не достиг кнопки «изменить название профиля».              Минхо вновь зашел в анонимный чат, но с четким решением — этот раз последний. Не появляется хоть один нормальный чат — и он удаляет аккаунт сам. Просто сдается.              В комнате приглушенный свет, яркий экран заставляет его зашипеть. Поправить плед на бедрах. Убавить яркость и устроится на подушках, начиная, как по сценарию.              Первый человек, второй, третий. Каждый диалог начинает тормозить. Минхо слегка раздраженно смахивает последнего сам — снова интимные фото, — и выдыхает через нос, пока на экране не всплывает:              alien       эй, мне нужна твоя помощь              Минхо уже заносит палец для того, чтобы закончить чат, ведь уверен, что дальше поступит просьба прислать уже что-то от себя, но следом приходит:              alien       серьезно, мне чертовски нужно, чтобы мой трек оценили              ну, взгляд со стороны, понимаешь              Палец так и замирает над экраном. Минхо чуть елозит на кровати, перед тем как печатает ответ:              catball       только если там шедевр              alien       о, не переживай              заблокируй меня, если не понравится              Минхо чуть хмыкает. Файл аудиодорожки всплывает следом. Он задумывается над тем, стоило ли предпринимать попытку всерьёз сделать это.              Это ведь...              Странно?              Его ударяет током, как только он об этом думает. Размышляет еще секунду.              Ладно, в конце концов, даже если там что-то непристойное, он просто заблокирует его. Минхо почему-то уверен, что это парень.              Палец жмет по иконке «пуск».              Минхо очень быстро понимает, что это правда записанный трек. Еще быстрее понимает, что голос, накрывший мелодию, сдерживает какую-то необычную, не бьющую в лицо надрывность.       

Я — пришелец, упавший на Землю

Похоже, здесь для меня нет места.

Сколько бы не улыбался, внутри я чувствовал только одиночество.

Я – пришелец, который хочет стать человеком.

И вроде бы я говорю вслух, но никто не слышит мой голос.

      Он не замечает, как начинает погружаться в музыку настолько, что под кожей скребут ногтями кошки. Настолько схожее чувство понимания нагружает грудь, что Минхо задерживает дыхание. Прикрывает веки.       

Я оказался в незнакомом месте, был полон надежд и ожиданий.

Но с наступлением ночи на моих глазах появлялись слёзы.

Я боялся оттолкнуть кого-нибудь своей самоуверенностью.

Поэтому я начал вести себя так, будто меня не существует.

И вот я оказался в полном одиночестве, был словно отрезанным от всего мира.

Хотя меня окружали люди, я всё равно чувствовал себя пришельцем.

Пришельцем, который потерпел крушение, получил много ран и боли.

      Минхо жмурится, сжимая телефон в руке. Невольно вспоминает, как отвергали его сверстники, как одинок он был до сих пор. Так неожиданно, но спешно подкралась к нему эмпатия, что он сам теряет момент, когда падает в эту яму полностью.              С головой.       

Я просто одинок, кто-нибудь, протяните мне руку и удержите меня.

             Минхо крупно вздрагивает, уже не слыша и не разбирая припев, повторяющийся перед тем, как мелодия стихает. Внутри настолько тесно и душно, что он откладывает телефон в сторону и, сжав пальцы на пледе, выдыхает сквозь зубы.              Он практически сломан, послушав гребанную песню про одиночество. Одну.              Минхо изо всех сил откатывает ком от горла обратно. Берет телефон в руки снова. Ненавидит то, как они слегка подрагивают.              Может быть, стоит заблокировать этого парня сейчас? Смыть с себя эту дымку и забыть, как одна лирика и надрывность этого человека вывела его из себя?              Он всерьез думает об этом, когда обращает внимание на название его профиля.              Alien. Пришелец.              — Твою м-а-ать, — больно удаляясь затылком о стену, он шепчет. — Гадство.              Он не может отделаться от ощущения, что этот парень пел о себе. Что это не просто текст, сгенерированный или коммерчески написанный. Искренний и личный. Но вдруг стал еще и его.              catball       я...              это жесть              alien       если я не в блоке, значит, не такая уж и жесть?              catball       очень круто, в смысле              ты давно пишешь?              alien       достаточно              обычно в стол, ну, знаешь, вдохновение на одну ночь или что-то в этом роде              редко хватает на запись и сведение              Минхо не замечает, как затягивается. Пальцы неумолимо бегают над буквами.              catball       почему alien?              alien       откуда ты знаешь, как я назвал ее???              чувак, ты что, следишь за мной?!              Минхо сводит брови к переносице. Что этот парень имеет ввиду? Пока он листает их короткий диалог, до него наконец доходит. Легкая улыбка касается губ.              catball       твой профиль              alien       боже              я подумал, ты сидишь в моей студии и знаешь, какое название я дал этой песне              такой придурок              я перебирал несколько и это единственное не занятое              а что насчет тебя? кото-шар?              catball       я в игре странных ников выиграл              он просто хорошо звучит              alien       у тебя интересное мышление              Минхо перечитывает эту фразу несколько раз.              Интересное.              Не странное или отталкивающее. Не чудак.              Интересный.              Минхо чуть удобнее устраивается на кровати. Подбирает под себя ноги.              catball       я бы обменялся соцсетями              ты не против?              Он ждет около минуты. Почему-то ожидание проходит как никогда спокойно. Минхо не был слишком застенчив в инициативе, особенно, если она в интернете. Мысли, что именно сейчас этот парень сольется, не приходили.              alien       вот мой инстаграм              там есть песни, кстати              Минхо быстро находит его профиль. Становится подписчиком, но не заходит и даже на фото не смотрит. Одним глазком.              catball       я добавился              пока можем продолжить здесь, верно?              alien       верно              как насчет рандомных фактов?              я первый: у меня аллергия на деньги              Минхо приоткрывает губы. Сильнее группируется, заворачиваясь в плед.              catball       что? на деньги? как это понимать?              alien       на никель и краску              соответственно на банкноты и монеты              прикинь, да?              спасибо карточкам              catball       мне тебя не переплюнуть              ладно              я люблю все горькое              alien       серьезно???              Я ТОЖЕ              catball       невероятно              alien       нет, это ты невероятный              Минхо зависает, часто моргая. Внутри разрастается подобие теплого смеха, но он сдерживает его, ощущая лишь нагретую словно солнцем кожу на щеках.              catball       это попытки по-дружески флиртовать?              alien       совсем немного              Минхо все-таки хихикает, на миг отворачиваясь от экрана. Зевает.              catball       пытайся дальше              инопланетянин              alien       обязательно, кото-шар              пора спать              особенно невероятным и интересным              пока-пока              Минхо скидывает телефон на тумбу около, валится лицом в подушку и тихо скулит, пока уши горят также, как и внутренности внутри.              Он настолько одинок, что малейшее внимание в его сторону кажется концом света.              До той степени, что он все еще думает об этом парне, его звонком голосе, песне и легком флирте, пока засыпает.              Безумие, не меньше.       

...

             Минхо считает, что это совсем немного ненормально, что его утро начинается с просмотра профиля Хан Джисона в инстаграме.              У него оказывается слегка пухлое из-за щёк лицо, челка, волнами спадающая на лоб, но Минхо не уверен, потому что последняя его фотография с лицом опубликована почти два месяца назад, и там видна лишь прическа, пальцы перебирают струны и свет приглушен.              Минхо зависает на его профиле настолько, что завтракает в обед, умывается по-человечески к вечеру, а замечает сообщения ночью.              Минхо начинает хихикать сразу после того, как понимает — их аккаунты называются буквально также, как и в том анонимном чате.              alien       я нашел тебя              милые коты              твои?              catball       живут у родителей              спасибо, я передам              alien       минхо              твое имя можно перевести как блистательный, знаешь?              Минхо глупо улыбается в экран.              catball       снова пытаешься флиртовать              alien       о, нет, что ты              на самом деле интересно, понимаешь              грустно, что у тебя нет фото              я бы убедился в твоей блистательности              Минхо поджимает губы, которые все равно тянутся поднять уголки. Пальцы чуть зависают над клавиатурой.              На самом деле, то, что они обменялись контактами уже хороший знак — не зная его внешности, только манеру, он проявлял инициативу сам.              Минхо только сейчас удивляется тому, как быстро он расслабился при знакомстве с кем-то и как легко принял мысль, что он кому-то интересен.              Но, как бы голову не заполняли порывы отправить фото, он не делает этого.              Страх все-таки живет под кожей.              catball       и не увидишь              ослепнешь, бедный              alien       ай              больно              Минхо на секунду думает, что сейчас их общение завершится. Если бы не песня — та самая, которая уже пару раз прозвучала после первого прослушивания, — он был бы уверен, что этот парень просто ищет интрижку. Или что-то около.              Он считал слегка странным то, как быстро Джисон перешел на флирт. Возможно, ему больше от этого неловко, нежели странно или некомфортно.              Вероятнее всего это просто непривычно.              alien       я и без этого восхищен, поэтому переживу              останусь с глазами в дружбе пока что, окей, без проблем              Минхо смотрит в экран телефона и глупо моргает. Не первый раз за их недолгую переписку. Брови подпрыгивают вверх, пока он сглатывает.              И всё? Так просто? Без манипуляций и слов о том, что их интересы разные, пока, недотрога?              Минхо не понимает этого, поэтому радуется такой простой вещи, как понимание. Груз ударяется о землю, не разбившись.              catball       зато я увидел твои              мило              alien       от милого слышу              catball       забудь              я про гитару              Минхо чуть ехидно смеется в пустоту, пока поправляет спадающую на лоб челку.              alien       боги              ладно, засчитано              я собираюсь выложить alien сегодня              Минхо чуть сжимает телефон в ладони. У Джисона в профиле исключительно живые исполнения на видео в его студии. И последнее два месяца назад.              catball       я хочу посмотреть              alien       о, правда?              а я-то думал, что послушать              тебе интересно просто взглянуть на меня, не так ли?              Минхо мгновенно заливается краской. Лишь на секунду.              catball       на гитару              alien       точно-точно              смотри на здоровье, она у меня любвеобильная              Минхо переходит в профиль, обновляет страницу. На его глазах появляется новая публикация.              Он нажимает молниеносно.              Все тот же приглушенный свет, но никакой гитары в руках у Джисона нет. Его видно по пояс, он стоит боком к камере и удерживает стойку с микрофоном, пока играют первые аккорды. Минхо непроизвольно течет взглядом не только по мелодии, что впилась в мозг за эту ночь и пронзила насквозь, но и с интересом разглядывает отросшие за это время волосы, чуть вьющиеся, пухлые щеки и дернувшийся кадык, не спрятанный легкой клетчатой рубашкой, когда он начинает петь.              Запись, не исправленная от сухости и избытка искренности, кажется Минхо голой. Он признает, что Джисону это чертовски идет: и текст, и рубашка, и то, как он чуть отклоняется голову к камере, обнажая зубы, когда берет чуть выше. Идет быть инопланетянином. Идет быть чудаковатым в сообщениях, которые приходят ему второй день.              Так может, и Минхо идет быть странным?              Он мотает головой, потому что видео обрывается. Поджимает губы, прикрывает веки и уверяет себя, что придумывает глупость.              Разве это одно и тоже? Разве это можно сравнивать?              Минхо не может поверить, что Джисон глубоко одинок. Не может представить его без шумной компании друзей, без громкого смеха и улыбки. Через экран, через эту лирику Минхо точно видит и себя тоже — на этом островке, куда прилетел космический корабль, а из него два пришельца. И он определено верит, что Хан не для всех и не для каждого. Верит, что он не нашел понимания.              Но вокруг него точно есть, кому открыться.              У Минхо нет никого, кроме заботливой матери и подобия отца. Никого, кроме котов и пары старых друзей, которые забыли его имя, а он все еще помнит, как лепил замки с ними из одного песка. До того, как дети научились отделять нормальное от странного. Дружил, пока им было все равно.              Он понимает, что заходит не туда — Минхо Джисона совсем не знает и не факт, что сможет понять. Они знакомы полный день, и у него нет совершенно никакого права на то, чтобы определять, кто из них больнее.              Сама мысль, что он об этом думает, делает его странным.              Но он никому не сможет это рассказать. Некому.              catball       я расстроен              без гитары скучно              alien       ох, прости ее              она просила передать, что тебе стоит обратить внимание на другого              Минхо сдавлено хмыкает.              catball       на микрофон?              alien       он занят              catball       мое сердце разбито, кто же это?              alien       знаешь, у них с гитарой роман              тебе лучше забыть о них              Минхо почти верит, а после смеется, прикрывая веки ладонью. Ему нужно время, чтобы всерьез подумать:              «Он так чертовски на меня похож».              catball       так уж и быть              Минхо чуть неопределенно стучит пальцами по согнутой коленке. Желание узнать Джисона получше кусает бока, и он почти делает это, но Хан оказывается смелее:              alien       у тебя никого нет?              Ха. Минхо прыскает.              catball       раньше были коты              Джисон наверняка не догадывается, что Минхо одинок не только в личной жизни.              Он одинок с головы до пят, это написано на лбу, что едва прикрывают темные пряди, это читается в его манере, в его частой неловкости и плохой осведомленности о кучи вещей, которые касаются дружбы и отношений, об этом кричит все его нутро, брыкаясь внутри, как клубок ниток.              Минхо правда считает, что начни он разговор с Джисоном лично, глаз к глазу, он бы сразу все понял. Сделал бы то же, что и все до него.              Ушел.              alien       слушай              возможно, я тороплюсь и все такое              но мне интересно узнать тебя поближе              ну, подружиться, все дела              catball       да, именно поэтому ты спрашиваешь, занят ли я              alien       эй! не сбивай мой настрой, окей?              это тяжело              и я спросил, чтобы случайно не навлечь на себя беду, понятно?              имею ввиду, представь, я тут кидаю двусмысленные фразы, а потом ко мне приходит какой-нибудь парень или девушка и выбивает из меня все дерьмо              не круто              я просто думаю о своей безопасности              Минхо улыбается до онемения щек.              catball       тише-тише, я сделаю вид, что поверил, успокойся              так что ты хотел узнать?              alien       о нет, не делай вид, что это только я проявляю желание              я знаю, что зацепил тебя              catball       меня зацепила твоя гитара              alien       неправда! ты тогда не знал о ней!              catball       может быть, мне просто понравилась твоя песня, вот и все              alien       значит и я понравился. решено!              Минхо со стоном закатывает глаза. Неужели настолько очевидно?              Хотя, если Минхо попробует подумать об этом всерьез, то к Джисону у него не больше, чем интерес — и это абсолютно точно работает в обе стороны. Просто Минхо подстегивает и то, как Хан не боится его шуток и наоборот, будто подхватывает и развивает их. Ему... приятно, что кто-то в целом обратил на него внимание?              Минхо совсем немного жалок, если смотреть на это так.              Или не немного.              А еще в этой самой музыке слишком голая правда о том, что кроется внутри тех разговоров, которые обязательно произошли бы, будь с ним рядом хоть кто-то.              alien       так вот, что насчет рандомных фактов?              catball       снова будешь рассказывать об аллергии на деньги?              alien       черт              я что, правда написал об этом в прошлый раз?              Минхо примеряет на лицо хитрую улыбку. Если Джисон правда имеет такую плохую память, почему бы... не развлечься?              catball       да, и еще о том, как опозорился в средней школе              alien       ЧТО              хочешь сказать, я рассказал о том, вышел с пятном на заднице при всех???              catball       теперь рассказал              alien       ты...              МИНХО              КАКОГО ЧЕРТА              Минхо завистливо смеется, падая лицом в подушки. Смутно представляет себе, как неизвестного происхождения пятно красуется сзади брюк, пока он идет к доске или по коридору. Новая волна смеха заставляет поперхнуться, чуть сжать подушку в пальцах и не заметить, как от непрерывного хихикания заболит горло.              Может быть, узнать друг друга поближе в понимании двух пришельцев не совсем близко к рассказам о хобби и повседневности.              Но, кто сказал, что так нельзя?       

...

             Нельзя привязываться к кому-то, кто общается с тобой по интернету две недели — вот, что по-настоящему делать Минхо не стоило.              И он, вроде как, не совсем и привязывался.              Просто бросал все дела, стоило уведомлению всплыть в окне; по обыкновенной рутине залипал на том, как Джисон без остановки пишет ему и смеется с каждой шутки; совершенно без задней мысли шутит, как привык, пишет, как приходит в голову сразу и чувствует до чертиков страшное расслабление и комфорт, когда общается с Джисоном.              Правда, совершенно не привязался. Вот ни капельки.              Для справедливости — это проблема не только Минхо. Хотя, он думает, что для Джисона это не такая уж и проблема — начать общаться с кем-то и поддерживать это. Минхо уже знает, кажется, всю повседневность Хана. Несколько забавных историй. Узнал, что в студии он обычно с двумя друзьями, которые ему близки.              Если спросить, что Джисон узнал о Минхо за это время, тот, вероятно, на миг замолчит. И этому есть простая на подъём мысль: ему просто нечего рассказывать.              Минхо может скинуть фото котов, которые ему присылает мама вместо пожелания доброго утра и вопроса, как у него дела. Может поделиться какой-нибудь мелочью вроде жалобы на погоду и ситуацию в метро по пути на учебу или подработку. Возможно, он даже может выразить мнение о какой-нибудь книге.              Но о себе он ничего весомого сказать не может.              И это не потому, что он не доверяет или осторожничает. Совсем нет. Минхо чересчур доверчивый на самом деле.              Дело в том, что ему правда нечего.              Он не смотрит фильмы и сериалы, потому что в кино одному стыдно, а дома грызут мысли об одиночестве. Не учувствует ни в каких мероприятиях и не занимается чем-то в группе. Не ходит в шумные места. Старается не появляться в людных местах, где принято быть с компанией, в одиночку.              Минхо ничего не рассказывал Джисону о семье, потому что тема как-то не заходила. Он понимает, что это не то, о чем люди обожают говорить. Наверное.              Он чувствует за это вину, но Хан, кажется, не жалуется. Их общение легкое, и он доволен этим на все сто, и, по правде, его все устраивает.              alien       может созвонимся?              Или не совсем все.              Уже вечер, и Минхо только плюхается на кровать после ужина, когда сообщение озаряет экран и прожигает в нем дыру сомнений.              catball       видео?              alien       без разницы              не лицо, так голос твой услышать              а то, знаешь, ты мой голос раньше моего имени узнал              В любой другой ситуации Минхо бы отшутился.              Сейчас ему не очень смешно.              catball       ты сам скинул мне его              alien       ты не хочешь?              минхо              что-то не так?              «Со мной что-то не так», — думает Минхо, закусывая губу, пока смотрит на экран.              Кожа покрывается неприятными мурашками. Их разговоры всегда были... забавными? Не заходили в русло сомнений, обид или очередного сеанса психотерапии. Минхо слишком четко представляет, как Джисон сказал бы это в жизни — как чуть дернулся его голос, как понизился бы и стих на последних гласных.              Минхо бы после этого, вероятно, сбежал.              Он убеждает себя, что Джисон давно бы перестал общаться с ним, не поняв, что он за человек. Заставляет себя поверить, что его внешность не станет, как раньше, стеной между его поведением и часто отстранённым лицом.              Хотя в последнее время он много улыбался. И тем, кто ее вызывал был Хан.              Минхо печатает, пока не успел дать заднюю.              catball       давай              по видео              все в порядке              Тянущее его уверенность вниз ожидание продолжается несколько секунд. Он не успевает перешагнуть через здравость и удалить сообщения, как на экране, в приложении, которое Джисон умолял его скачать, где можно было как смотреть вместе фильмы, так и созваниваться, всплывает окно с вызовом.              Чёрт.              Черт-черт-черт.              В комнате мало света, и он секунду не двигается вовсе — лишь взгляд бегает по экрану, — а в следующую вскакивает с кровати и дотягивается до света на тумбе, включает, жмурится, ругается и делает так много всего сразу, что к тому моменту, как он уже заносит палец над «принять вызов», иконка потухает.              — Черт, — говорит он уже вслух, плюхаясь на кровать. Поправляет волосы. Чуть дергает. — Ну твою мать.              catball       я все просрал              alien       я заметил              второй раунд по завоеванию видеозвонка с почтенным минхо              three-two-one начали              Минхо не успевает выйти из приложения, как новый вызов всплывает вверху. Он жмет на экран и застывает, снова зависает, как старый ноутбук под гнётом приложения с огромной игровой картой и поворачивает телефон так, что камера показывает его потолок за секунду до того, как их соединяют.              — О, — раздаётся из динамиков со смехом. Минхо поджимает губы и чувствует ухнувшую в желудок тревогу. — Вид, что надо.              Минхо медленно поворачивает экран к себе, не сильно обращая внимание на то, как именно выглядит в маленьком прямоугольнике в левом углу.              Зато на Джисона смотрит сразу же.              Его волосы чуть взъерошены, по-домашнему и как-то очень незатейливо, свет далек от хорошего, но лицо отчётливо видно. Позади мутное пятно, но Минхо кажется, что он видит постеры рок-групп и другие вырезки. Джисон явно поставил телефон на что-то, а сам сидел и, чуть наклонившись к экрану, смотрел прямо на него, и его насмешливое, мягкое лицо округляется, а глаза становятся уже от того, как он улыбается.              — Это свершилось! Ли Минхо собственной персоной! — ликует он, придвигаясь ближе. — Остался голос.              Минхо фыркает, и этот звук отдается в лёгких.              — Скажи честно, ты только ради этого предложил?              Хан запускает ладонь в волосы. Те встают дыбом чуть больше, чем до этого.              — Да, пока, — шутит он и накрывает ладонью камеру.              Минхо смеется, как делал всегда во время их переписки и, когда Хан убирает руку, ему кажется, что тот подвисает. Он чуть приоткрывает губы и проверяет соединение.              — Ты завис.              — У тебя улыбка яркая, — Джисон словно только после этого отвисает. Его рука непроизвольно чешет затылок. Взгляд убегает с экрана куда-то в сторону.              Минхо тоже нужно время, чтобы понять, что Джисон завис не из-за связи. Он, то есть, просто замер, пока смотрел на него.              Он предпочитает сделать вид, что именно это имел ввиду.              — Я же говорил, ослепнешь, — голос чуть слабее и тише, чем обычно.              Джисон откидывается назад. Заслоняет глаза рукой.              — Мне кажется, я уже, — когда он перестаёт играть мыльную оперу, Минхо наблюдает за тем, как его взгляд становится внимательным. — Серьезно, почему ты так не хотел, чтобы я увидел твою внешность?              Минхо пялит в экран, и даже не стыдится. Кусает губу.              И что ему сказать?              Ну, знаешь, такое дело: все видят меня и думают, что я газ, а я не просто тормоз — я выхлопной газ после этого тормоза. А еще с виду далекий и холодный, что привлекает загадочных и после отталкивает, когда я открываю рот.              Так?              Пауза затягивается. Минхо приходится ответить размытое:              — Держал интригу.              Он не понимает, верит Джисон ему или нет. Чужие глаза чуть сужаются, когда он опирается локтями в колени. От этого, как ни странно, он не кажется грозным. Скорее, наоборот.              — Чтобы я завис потом?              Минхо негромко цокает.              — Только ради этого и затеял.              Джисон улыбается. Минхо вполне может себе представить, что тоже теряется в ней всем вниманием.              — Как ты умудрился пропустить первый вызов?              — Да у меня темно было здесь, — Минхо обводит ладонью пространство около себя, что забавно, ведь Хан все равно не видит. — Я пока свет включил, убрал что мешалось, время прошло.              — Ого, Минхо, — хитро говорит Джисон, нахально улыбаясь. — Готовился?              Минхо корчит гримасу полной безысходности. После показывает самую загадочную ухмылку из своего сейфа и быстро дотягивается до светильника, рубанув свет.              Комната погружается в темноту. Его лицо слегка серое от света экрана. Больше ни единого источника освещения.              — Боги, — Джисон хохочет так, что он и сам хихикает. Хан почти заваливается вбок, когда из динамика доносится. — Ну, все. Бесплатное наблюдение за твоим лицом закончилось. Мне стоит оформить подписку?              — С тебя ведро попкорна и билет в кино, — выпаливает Минхо прежде, чем думает об этом всерьез.              Джисон, похоже, руководствуется тем же.              — Согласен. Что по ночному сеансу?              Если бы Хан достаточно хорошо видел его сейчас, то определённо смутился бы и извинился. Взял слова назад и забыл, как этот комплект букв составить в получившееся предложение.              Но полумрак комнаты скрывает потерянность. Его состояние выдает лишь затянувшаяся тишина.              Она разрывается негромким:              — Минхо?              В ответ он может только промычать что-то поддерживающее, но в голове, кроме той самой каши звуков, нет ничего стоящего. Ничего, чем Минхо мог ответить.              Это все быстро превращается в неловкость и почти удушающую ауру первой встречи, хоть они и все еще на связи, не могут друга коснуться или почувствовать дыхание, которое точно дошло бы до него, когда Джисон выдыхает, кажется, весь воздух в лёгких.              — Когда ты молчал через переписку, это ощущалось легче, — Минхо видит его легкую улыбку через экран. Зачем-то улыбается тоже.              — Это перезагрузка, — говорит он наконец, отводя взгляд. Слышит смешок и поворачивается, когда слышит ответ:              — Хорошо, я подожду.              Куда больше Минхо готов был услышать: «ну ты и чудик, прощаемся и забываем друг друга». Куда больше ему было сейчас легче принять отказ, чем лаконичный и подходящий ответ, без злой иронии или стёба, с которым он тоже был готов встретиться.              Чёрт.              Минхо кажется, что его желание быть понятым может начать играть против него, потому что, как бы то ни было, ему страшно от неизвестности.              Трёхочковый, Ли Минхо. Хотеть чего-то также сильно, как и бояться. Просто блестящая работа.              До этого момента он оттягивал мысль, что Джисон может зацепится за него — правда захотеть увидеться. То осознание, что все-таки есть похожие на него люди...              — Я не против, — взгляд пробегается по ждущему лицу Джисона. — Про ночной сеанс кино.              Лицо Джисона в его освещении домашней лампы разглаживается — в удивлении или умиротворении Минхо плохо понимает из-за улыбки, что режет глаза. Смех вырывается из горла естественно, и Хан подхватывает его, щелкая пальцами.              — Я запомнил. Что насчет ужастика?       

...

             Минхо пропускает момент, как он стоит у входа в торговый центр, где и находился кинотеатр, с чувством, что никто не придёт.              На улице темно, светят фонари, и Минхо стоит прямо по центру одного из световых кругов, сжимая телефон в руках.              И когда он настолько успел привыкнуть к одиночеству, что теперь считал минуты до встречи, надеясь, что не уйдет, поджав хвост?              Действительно, Минхо.              Ведь не ты каждый раз чувствуешь себя лишним в компании, в которую пришел; ведь не ты молчишь, потому что боишься, что после именно твоих слов тишина повиснет рядом, вокруг и около, а взгляды будут в пол; ведь не у тебя за плечами горы, а на их вершинах разорванная в клочья уверенность в своей востребованности, адекватности и чувстве, что кто-то думает о тебе, когда захотелось поужинать в кафе, когда возникло желание купить мороженое и завалиться на диван под плед, когда пришла мысль разделить с кем-то вечер, день или ночь.              Действительно, Минхо.              Мотая головой, он озирается в сотый раз за те минуты, что стоит. На нем обычная толстовка, джинсы и кеды. Небольшая сумка через плечо и висящий на ней брелок жабы. Он выглядел, как обычно. Ничего, над чем он бы задумался перед тем, как взять в руки и натянуть на себя.              Почему? Надоело.              Минхо помнит, как пытался подстроиться под все: стиль, речь, манеры. Все, что можно было сделать не так, как хотел его внутренний, обиженный на это Минхо. Он приходил на встречи, перед этим продумав каждый свой шаг от и до. Не раз оказывался в неловком положении, когда что-то шло не так, и его рубашки мялись, штаны марались, а улыбка была кривее и ярче, чем стоило.              Ему хватило опыта, чтобы в эту ночь, на встречу с тем, кто знал его лучше, чем любой другой человек, с которым он начинал общение за последний год, выглядеть так, как хочет, и вести себя таким образом, как подсказывает не мозг, а сердце.              Было бы легче, пойми он это раньше. Лет на пять.              Минхо чуть щурится, когда поднимает голову и смотрит на яркий свет от фонаря. В центре его шара он чувствует себя обделенным. Отходит, останавливаясь уже дальше от центра, но все еще находясь в освещённой зоне. Перетекает взглядом к неоновым вывескам на здании торгового центра, широкие двери и неестественно белый свет внутри. Цепляется за верхний этаж кинотеатра.              В этот момент телефон вибрирует.              alien       я подхожу              ты уже там?              Минхо хмыкает, смотря на время. Одиннадцать часов и три минуты.              catball       три минуты точно              alien       оу              с меня попкорн              catball       с тебя и так попкорн, если что              alien       значит еще и кола              Минхо качает головой, когда молча выходит из переписки и убирает телефон в карман.              Ну, его не бросили. Не отменили встречу.              Все-таки он не ошибся, когда решил согласиться на встречу с Джисоном.              А сомнений было достаточно.              На самом деле, Минхо ощущает вину за это — Джисон не показывал ничего, что помогло бы ему себя накрутить или усомниться в собственной востребованности. У них много общих тем, им легко найти новую.              Минхо знает, что ему просто нужно успокоиться. Выдохнуть. Вдохнуть снова.              Выдохнуть получается.              А вот когда он видит идущего к нему с глупой улыбкой на губах Джисона, вдохнуть обратно не получается.              Это похоже на день, когда они впервые созвонились — чувство, что фантазии вышли через экран и помахали рукой. Тот, кого ты видел через интернет, прямо здесь, и выглядит точно также.              Минхо может нормально вздохнуть только после того, как Хан останавливается около, еще шире улыбается и говорит, слегка наклонив голову:              — Пойдем?              У Джисона волосы, без укладки и фена, обычно лежат по сторонам, открывая часть лба и лицо. Толстовка, в которой он тонул, ведь плечи опущены, капюшон тянет назад, а резинка едва ли не достигает колен. Тесные джинсы, рваные кеды. Браслеты на руках из резинок.              Минхо улыбается в ответ и делает шаг к зданию.              — Скорее побежали, — он достает телефон. — До сеанса десять минут, а у нас ничего нет.              Джисон быстрым шагом идет рядом. Качает головой и ускоряется еще больше.              — Я в зал без соленого попкорна не зайду.              Он морщится и чуть поворачивает к Хану голову.              — Кто любит соленый попкорн, когда есть карамельный?              — Ты что, не любишь соленый попкорн?              — Конечно, не люблю. Есть же карамельный!              — У тебя от него зад в булку превратится! — Джисон открывает дверь, пропуская его внутрь.              Минхо проходит и с упреком глядит на него.              — Минусы?              Джисон вдруг улыбается. Переходит на бег, ведь он успел отойти от него, к лифтам.              — Ладно-ладно, я понял. Соленый и карамельный.              В итоге они заходят в зал с ведром карамельного попкорна. С большим ведром карамельного попкорна.              И нет, дело не в том, что не хватило денег или Джисон джентльмен.              Соленый попкорн просто закончился.              Минхо слушает нытье Джисона по этому поводу даже, когда фильм начался.              — Я, может быть, не хочу, чтобы задница булкой становилась, — все не успокаивается он, но к ведерку тянется и запихивает несколько за щеки.              — Я виноват, что ли, что его не было? — Минхо достаточно доволен, когда запивает все колой.              — Я не удивлюсь, если ты его выкинул специально, — не унимается Хан.              Минхо усмехается. Поворачивает к нему голову и хитро щурится.              — Проверь мусорку у входа.              — Я знал! — так громко, что будь они в зале не одни, все взгляды были бы около них. — Ты предсказуем, Ли Минхо.              — Да, теперь смотри и ешь, — он с улыбкой отворачивается, и последнее, за чем следит и думает, так это хоррор на экране.              Рядом с Джисоном оказывается... тепло. Неловко, когда он наваливается на общий подлокотник, чтобы все-таки взять горсть кукурузы; необычно, когда с блестящими глазами смотрит на экран, а после на него, мол: «Минхо, ты видел?! Он сдохнет первым, точно тебе говорю!»; совершенно странно ощущается темный зал и фильм на фоне, когда мозг пытается переварить действительность.              Он прямо сейчас сидит с Джисоном в кинозале и смотрит ужастик. Тот Джисон, который пугается скримеров так, что едва не роняет ведро попкорна; тот Хан, что давится им в следующий пугающий момент; тот самый парень с ником «alien», которого он знает чуть меньше месяца, рядом и не собирается от него убегать.              Эта мысль пугает его в сотни раз больше какого-то хоррора. Он лишь смеется с Джисона, с его реакции и криков. Хлопает его по плечу, когда тот кашляет и шутит что-то про то, как глупо умереть в кинотеатре.              После этого у Джисона вновь была возможность понять, насколько он странный и уйти, но он вымученно улыбается, а на улице, когда выбрасывает пустое ведро и два стакана, говорит:              — Запишу, что ты бесстрашный.              — Это просто ты пугливый, — Минхо прячет ладони в карманы джинсов. — Я на лоб приклею твое лицо, когда у них дверь захлопнулась.              Джисон останавливается и возмущенно поднимает брови. Указывает ему пальцем, едва ли не касаясь груди.              — Это было громко! И неожиданно! — оправдывается он, начиная смеяться, потому что Минхо делает это слишком заразительно.              В груди зарождается тяжелая, почти ощущаемая благодарность, когда они продолжают стоять напротив друг друга, даже когда смолкают.              Минхо убежден, что все это похоже на сон. Самый лучший и от этого горький. Глаза бегают по лицу Джисона, его мягким чертам и огоньку, что сохранился во взгляде. Тот делает то же, чуть поджав губы. Говорит негромко:              — Все прошло хорошо, да?              Минхо кажется, что интонация Джисона слишком неестественная. Он уводит взгляд ниже и замечает, как тот теребит край толстовки в пальцах.              — Лучше некуда, — признаётся он, решив спрятать шутку, которая Хана может сейчас разбить.              Джисон в ответ стискивает ткань еще сильнее. Уголки губ чуть тянутся вниз.              — Слушай, — Минхо внимательно следит за тем, как Джисон уводит взор в сторону. На секунду. — Я, ну, понимаю, что, — обрывая себя на полуслове, он с вздохом опускает голову. — Рано и все такое. Ночь, как бы, — медленно поднимая голову обратно, Джисон смотрит на него, и Минхо немного в этот миг забывать слушать. — Но ты не хочешь пойти со мной в студию?              О.              А-а.              Хочу?              Нет?              Не знаю?              Минхо смотрит на ждущего какой-то реакции Джисона, понимая, что выдать ничего не может. Лицо застывает камнем.              Уже поздно. Чертовски поздно. Завтра ему на учебу, а после на подработку. У него были большие планы на утро, а до него уже несколько часов. Если он пойдет с Джисоном прямо сейчас, рискует пустить день на самотёк.              Не сказать, что Минхо очень принципиальный человек. Проще сказать, что он не зацикливает на этом огромного внимания.              Он неумолимо быстро представляет, как плетется, не спавший, в университет. Ярко видит сны на парах и пропускает все лекции, из-за чего придется просить, а познакомиться с кем-то в группе он так и не смог — лишь пара имен, и все они с натянутыми вежливостью лицами протянут ему тетради. Буквально видит стыд в этот момент, а после усталость на протяжении всего дня, сбитый режим и все вытекающие.              Чёрт.              Он не может вот так взять и сорваться с Джисоном в студию. Он не готов.              Смотря на чуть смущенного своим же предложением Хана, отказывать ему почти физически больно.              Минхо сразу, еще не сделав это, беспокоится о том, что он может подумать. Переживает, как писать после и как пережить вину, которую чувствовать не должен. Корит себя, ведь знает, каково это — отказ, когда ты хочешь сблизиться.              Если бы Джисон не смотрел на него все эти секунды, он точно взялся бы за голову и заскулил от безысходности.              С другой стороны, почему нет? Когда еще будет возможность?              Минхо здраво понимает, что убеждает себя согласиться только из-за желания Хана прямо здесь и сейчас не потерять. Чтобы стать удобным другом, который готов на все, только чтобы ему уделили время.              Нет. Нет-нет-нет.              Минхо не может. Просто сложились обстоятельства.              — Завтра насыщенный день, — говорит он прямо в глаза. — Не хочу, чтобы он пошел через задницу.              После этого стоит сказать, что можно договориться на другой день. После этого стоит сказать, что он с радостью сделает это хоть завтра. После этого нужно сказать что угодно, кроме:              — Только не расстраивайся.              Минхо ощущает аплодисменты в ушах. Звонкие и очень громкие.              Джисон кивает резко. Как болванчиком.              — Обещаю, — легкая ухмылка касается его губ. Она не хитрая и не веселая. Вежливая и немного отстранённая. Словно мысли дальше, чем Минхо рядом. — Это... Все?              Он не совсем понимает, что значит «все» в понимании Джисона.              Все — конец? Пока, было круто? Увидимся ещё? Я хотел перепихнуться, не вышло, пока? Все нормально, я домой, спишемся?              Что это значит?              — Ну, — Минхо сдерживает мычание. — Напиши, как придешь домой?              — В студию, — мягко поправляет Джисон. На его губах от чего-то рисуется уже искренняя улыбка.              — В студию, — кивает он. — И когда домой.              Неловкость медленно вытекает из пальцев, когда Джисон поправляет волосы, капюшон накидывает на голову, склоняет ее вбок и, протянув руку, говорит негромко, словно все может рухнуть:              — Договорились. И ты пиши.              Минхо жмет ее и еще тише отвечает:              — Напишу.       

...

             Минхо не странный.              Он просто не умеет дружить.              Это осознание пришло спустя пару дней — когда мозг перезагрузился и добавил обновления. Мысль всплыла у глаз, и он все не мог ее смахнуть.              Они продолжали общение с Джисоном. Ничего, на самом деле, не изменилось кардинально — кроме пары шуток с этой встречи. Все шло выше, дальше.              Но Минхо оказался настоящим трусом, когда дело дошло до того, чтобы предложить встретится снова.              Проблема возникла в том, что до этого все шаги делал Джисон. Кроме того, чтобы перейти в инстаграм.              И Минхо может понять, почему.              Он отказался в прошлый раз. Логично, что стоит первому предложить встречу, просто, чтобы не быть мудаком и проявить интерес, который может быть не так очевиден, как ему кажется. Совершенно нормально писать об этом именно Минхо.              Но, черт возьми.              Его грызёт не только страх быть отвергнутым — он перестал быть уверенным в том, что делает все верно.              Серьезно, он отвратителен в этом.              Именно он поднимает эту тему на очередном звонке с Джисоном. Нервы дают слабину, и он говорит, совершенно обыденно:              — Давай встречаться.              Джисон на экране ловит глаза на грани того, чтобы те вылетели.              — Давай чего?              И только после этого он осознаёт, какую чушь сказал.              Блять.              О, боже.              Он копирует лицо Джисона в экране и заливается краской за секунду.              — Встретиться! Я сказал встретиться! — он отчаянно машет ладонями, отгораживая себя от позора, который уже лежал красными пятнами на щеках, ушах и шее.              Джисон медлит секунду, перед тем как рассмеяться. Его голова откидывается назад, ладони бьют по коленкам. Смех до того громкий, что Минхо пытается перекричать его еще более постыдным:              — Я сказал, давай встретимся, Джисон! Блять, ну пожалуйста!              Хан скрывается за пределами экрана, потому что лег вбок, но смех от этого не стал тише. Хрипота одолевает его, и он закашливается, вновь появляется в окошке видеозвонка, такой же красный, но скорее от хохота, и проговаривает, прежде чем начать смеяться снова:              — Боги, нет, я не смогу расслышать это. Встречаться мне теперь хочется больше.              Минхо закрывает лицо руками, сдавленно выпускает воздух и лишь подрагивает плечами, выдавая смех. Внутри все горит от стыда, когда он отнимает ладони от лица. Джисон в это время все еще хохочет над ним.              — Не смешно, Джисон. Серьезно, я оговорился.              Хан стихает и трет щеки руками, настолько долго он улыбался. Последний раз хихикает.              — Мне бы так оговариваться, — выдыхая почти со свистом, он вздрагивает, чтобы снять с себя остатки веселья. Хотя бы попытаться. — Так что, когда мы начнём встречаться?              — Джисон!              ...              Они «встречаются» через неделю. В обычном парке, недалеко от дома Минхо.              Джисон приходит в дырявой на плечах и спине джинсовке, с сережками в ушах и таким громким приветствием, что Минхо не замечает, как его уже затянули в объятия чужие руки, сжав на секунду перед тем, как отпустить.              Минхо ошеломлен настолько, что может только выдохнуть:              — Ого.              Джисон смеется и склоняет голову.              — Ого? Это как давай встречаться?              Он мгновенно делает возмущённый вид. Замахивается ладонью, и Хан отскакивает.              — Это как ого, «о», «г» и «о», — говорит по буквам он, шагая за весело идущим по дорожке Джисоном.              Хан кивает активно и переводит тему:              — Я понял-понял. Слушай, я почитал, — он чуть оборачивается на него. — Тот ужастик, который мы смотрели. Каждый второй пишет, что самый страшный момент - с дверью!              Минхо качает головой.              — Это не отменяет того факта, что ты пугливый.              — А вот и нет! Аргументы?              Джисон выглядит до того смешно, что он почти сдаётся.              Хан смотрит на него с вызовом. Таким, какой бывает у очень гиперактивных детей. Минхо смотрит на это и слегка врёт, поджимая губы:              — Нет аргументов.              — То-то же! Я же-              Минхо делает выпад вперёд, проводя ладонью прямо перед глазами Джисона. Он запинается, замирает и вскрикивает, сжимаясь и выставляя руки перед собой. Его взгляд, гневный и полный секундного страха, позволяет ему рассмеяться, отвернув голову.              В груди растёт целый ком — Минхо плохо понимает, чего именно, но чем дольше он хихикает, взявшись за бок, тем легче становится. По плечу ударяет ладонь. Джисон толкается, еще и еще, пока проклинает его.              — Теперь аргумент есть, — выдавливает он. — Да ну, Джисон, перестань! — Минхо почти уходит с тротуара на траву, к клумбам, пока Хан не может перестать его таранить. — Джисон!              Нога перешагивает на зеленую простыню. Хан следом. Минхо тянет его за рукав насильно. Они почти падают, но Джисон цепляется за него в ответ, пока он пытается удержаться равновесие. Еще один шаг, и их вес растопчет жёлтые тюльпаны.              — Осторожно, — уже тише говорит Минхо, обхватывая локти Джисона полностью. Кивает назад. — Давай, сдавай мотор.              Джисон поднимает голову. Они находятся достаточно близко, чтобы он увидел, как едва дрогает его улыбка.              — А может быть, я хочу, чтобы ты упал?              Минхо усмехается.              — Тюльпаны тут причем?              — Так мягче.              — Заботишься, значит, — кривая улыбка трогает губы. Минхо знает, чего стоит Хану не сделать этого в ответ.              — Забочусь.              Минхо фыркает, и уже готов к тому, что Хан пойдет назад, но этого не происходит.              Джисон смотрит на него и молчит. Его глаза не блестят, но от взгляда, от того, что отдавало в голову предупреждением, заставляет Минхо сглотнуть. Какое-то неизвестное, совершенно странное ощущение внимания, которое видишь насквозь. Как рентген легких.              Он бегает взглядом по чужому лицу, пока Хан продолжает молчать. Пальцы на его кофте чуть сжимаются. Лишь на секунду.              А после он делает шаг назад.              — В следующий раз окажешься прямо в клумбе, — говорит Джисон непринужденно, когда они возобновляют прогулку. Минхо наблюдает за тем, как чуть ехидно выглядит его лицо.              — Жду больше, чем свой день рождения, — он кивает самому себе. — Загадаю желание: чтобы Хан Джисон толкнул меня в тюльпаны.              Джисон смеется, натурально и звонко.              — Ты что, так сильно фанатеешь по тюльпанам?              — На самом деле, — Минхо сбавляет шаг, чтобы не нагружать ни ноги, ни мозг. — Я люблю цветы.              Джисон выглядит слегка удивленным.              — Что? — спрашивает он, замечая это. — Это странно?              На секунду промелькает мысль, что сейчас начнется не самый приятный разговор. Минхо поздно понимает, — когда уже эту тему развил, — что никогда до этого не говорил с Джисоном о чем-то... Спорном.              Не рассказывал, что не умеет драться, размазывая кровь по лицам; не интересуется особенно кровожадными играми, особенно, где нужно делать это самому; получает удовольствие от чего-то милого, спокойного, забавного; отдает предпочтение чему-то признанному среди парней «женскому», выбирает самое, как многие считают, неподходящее человеку, у которого просто член между ног.              Еще позднее Минхо подумал, что Джисон может считать именно это странным. Не его шутки. Не его манеру.              А именно эта ничтожная деталь.              Но, видимо, верно, что мысль эта приходит так поздно — он мало верит в то, что Джисон может это осуждать, и оказывается прав, зря успев испугаться, ведь Хан отвечает, мотая головой:              — Нет, это скорее, — пауза, — редко? Общество навязывает много мнений, знаешь.              Минхо выгибает бровь. Хмурится.              — Что цветы - для девушек?              — И это тоже, — кивает он. — Но, понимаешь, многие на самом деле просто не пытались увидеть что-то, вот, например, в цветах. Всем с детства говорят, что принято, что нет. Разве не так? — Джисон пытается найти понимание в его глазах, и Минхо чуть мычит на его слова. — Я думаю, что цветы красивые, но никогда не думал о них как-то еще. Наоборот, круто, если ты, ну, испытываешь еще и симпатию.              Минхо невольно отводит взгляд, проводя им по всем клумбам и обычным рисункам из цветов. Пестрые оттенки, флаги и просто красивые композиции.              Он помнит, как впервые увидел до ужаса прекрасный букет в цветочном, где отец выбирал матери что-нибудь на день рождения. Минхо тогда уже было двенадцать, он не был глуп и знал, что говорить об этом мужчине не стоило. Зато он рассказал это позже матери и, когда уже ночью, отец, после его дня рождения уехал в очередную командировку, вручила ему букет роз.              Минхо был так счастлив, что заснул с букетом в руках.              Он отрывает взгляд от природы и говорит негромко:              — Наверное, ты прав.              Джисон качает головой в знак согласия.              — Что еще тебе нравится?              Минхо думает пару секунд.              — В последнее время быть с кем-то, — честно отвечает он. — Мы уже говорили об этом, но я долго был один, — Минхо краем глаза видит, что Джисон помнит и поджимает губы. — Быть с тобой здесь нравится.              Джисон улыбается так ласково, что Минхо задерживает на этом взор чуть дольше нужного.              — Очень трогательно, я сейчас расплачусь.              — Эй! — Ли толкает Хана в плечо. — Говоришь, будто насмехаешься.              — Да нет-нет, — Джисон отходит из-за толчка, но быстро подходит ближе. — Просто не думал, что ты скажешь это. Ожидал что-нибудь в роде: колу и карамельный попкорн.              — А, — вспышка неловкости подвергает его шею в красные пятна. — Сказал первое, что в голову пришло.              Джисон не предпринимает попытки снова пошутить над ним. Пожимает плечами.              — Прохладно как-то. Зайдем куда-нибудь?              Минхо оглядывается. Находит маленькую кофейню.              — Пошли.       

...

             Минхо ерзает, пока Джисон уходит забрать готовый кофе. Хан плюхается на диванчик напротив и двигает второй стаканчик к нему.              — Твой ужасно сладкий ванильный кофе, — представляет он, ухмыляясь.              — И твой отвратительно горький без сахара, — передразнивает Минхо, перехватывая стаканчик. Пальцы обжигает.              — Ты ведь любишь все горькое.              — Я заглушаю сахаром вкус кофе. Это разное.              Джисон молчит отпивает свой напиток. Не морщится ни на миг.              Минхо вот морщится, просто наблюдая за этим.              — Кошмар, — говорит он, не выдержав.              Джисон смеется и разводит руками.              — Прости?              Минхо отмахивается от него. Оглядывается, отпивая свой сладкий, может быть, даже слишком, кофе.              Обычная кофейня с оверпрайсом. Милая, не слишком уютная, коммерческая, не более. Сделанная на аналог какого-нибудь заведения на просторах эстетичных сайтов: бежевые тона, мебель коричневых оттенков, бар из темного дерева, картины с зернами и стойкий их запах.              Но, в конце концов, они зашли погреться. Не для распития очень вкусного кофе и особого уюта.              Но Минхо все равно от чего-то продолжает ежится. Тепло, искусственное, от стаканчика, которое греет пальцы и напитка, что согревает легкие, есть, но глубоко все равно как-то пусто.              Он не знает, чувствует ли то же Джисон. Спрашивать не решается.              — Как у тебя с музыкой? — спрашивает он в конце концов.              Глаза Джисона загораются. Вспышка, которая видна невооружённым глазом.              — Сегодня Чан и Чанбин приедут в студию. На запись.              — На, — Минхо слегка не понимает, — общий трек?              — Да, — Хан выглядит довольным. — Мы редко делаем что-то вместе, но сегодня, считай, праздник.              — Я смогу послушать, когда он будет готов? — с интересом, который никогда не подделывал, когда речь заходила о творчестве Хана, спрашивает он, двигаясь к столику ближе.              Джисон уже приоткрывает губы, чтобы сказать заветное «да», но тушуется. Мычит, сначала неопределённо, а после совсем хитро.              — Джисон?              — Ты бы мог просто пойти со мной в студию, — выпаливает Хан, пока не успел передумать. — Живой звук, все такое.              Минхо поглядывает на часы. Хмыкает.              — Ночью?              Джисон медленно кивает, пытаясь понять, значит ли это, что он согласен.              — Ночью.              Минхо припадает губами к стаканчику. Отводит взгляд.              По-хорошему, ему пора отдать должок. Как-то странно отказывать в предложении посетить студию второй раз. К тому же, он знает, что завтра нет важных дел.              Но...              Чан и Чанбин. Друзья Джисона.              Минхо мало что о них знал — буквально имена и то, что они вместе пишут музыку. Этого недостаточно, чтобы понять, сможет ли Минхо с ними подружиться. Он бы сказал, что это не говорит ничего совсем.              Что, если они сочтут его странным, как все до Джисона и поделятся этим? Что будет делать Хан? Будет ли ему все равно?              Минхо может с уверенностью сказать — Джисон нормальный. У него милое лицо, смешные шутки, на разные темы и ситуации, необычный, подростковый стиль и улыбка солнечная. У него все написано на лице и голос красивый.              Джисон обычный парень. И друзья у него обычные.              Минхо немного исключение. И он не уверен, что это исключение сработает на других его друзьях.              Хотя Минхо очень хотел бы познакомиться с кем-то еще. Найти компанию. Эта мечта грызет его, пока он думает. Страх борется с этим острым желанием, потребностью окружить себя людьми. Попытаться, даже если будет больно.              Минхо поворачивается к Джисону, который все это время смотрел на него. Поджимает губы.              — Я не помешаю?              Джисон, кажется, понимает его замешательство, хоть и отдалённо.              — Совершенно нет. Я буду очень рад, если ты будешь там.              Губы трогает смущенная улыбка. Минхо легонько мотает головой.              — А твои друзья?              — Чан и Чанбин? — Джисон делает губы буквой «о». Тянет ее вслух. — Нет, они не будут против. Скорее всего, они ждут момента, чтобы увидеть тебя.              — А? — Минхо замирает.              — Они знают о тебе, — мягко говорит Хан.              О.              Чёрт.              Ладно.              — Ты рассказывал обо мне? — глупо спрашивает он.              — Минхо, — смеется Джисон, ставя стаканчик на стол. Почти опустевший. — Да, рассказывал. Достаточно, чтобы они заинтересовались.              Минхо не может понять, чего внутри больше — смущения или благодарности. Тем более не может понять, почему слова разом испаряются из горла, вылезают через покрасневшие уши и улетают, пока он смотрит на Джисона.              Хан смотрит на него с привычным интересом, и глаза его чуть сужаются, когда он протягивает ему свою ладонь.              — Ты им понравишься, — чуть перебирая в воздухе пальцами, он ждет, пока Минхо протянет свою в ответ. — Обещаю.              Он смотрит на ладонь Джисона и видит в ней пристанище. Берег, до которого плыл все эти года, и доверие, которое никогда уже не надеялся испытать. Отдирает руку от стаканчика, ставит его на стол и вкладывает свою ладонь в чужую — сразу же чувствует, как его слабо сжимают. Успокаивают.              И есть в этом что-то личное. Минхо понимает это быстро — по тому, как смотрит ему в глаза со всей честностью Джисон, как касается его руки и как говорит, едва двигая губами:              — Давай возьмём им кофе и поедем туда.              И Минхо даже не пытается отказать. Только думает, нормально ли так сильно хотеть держать Джисона за руку подольше.       

...

             К тому времени, как он заходит в здание, где находилась студия Джисона, Минхо начинает сильно сомневаться в правильности своего решения пойти с ним.              — Джисон, — негромко зовет он, пока они поднимаются по лестнице. — Ты уверен, что они не будут против?              Хан оборачивается на него — он успел отойти на несколько ступенек вперёд, пока Минхо плелся следом и кусал губы. Ли видит, как чуть сильнее сжимает Джисон подставку, на которой стоят два стаканчика.              — Я уже сказал, что да, — он мечется взглядом по его лицу, и ободряюще улыбается. — Ты что, настолько переживаешь?              Минхо со вздохом опускает голову.              Безумно, черт возьми.              У него руки холодные, губы немеют и в груди такая нервозность, что дрожь берёт. Ему давно не было настолько страшно. И этот страх не столько из-за знакомства с друзьями Джисона. Ему безусловно хочется понравится.              Но больше ему страшно, что это повлияет на их общение с Джисоном.              Минхо вскидывает голову вверх, только когда Хан кладет ладонь на его плечо. Сжимает несильно.              — Минхо, пожалуйста, будь собой. Если хочешь, просто молчи. Никто не станет делать для тебя тест или отбор в нашу компанию. Ты идешь туда со мной, верно? — Минхо медленно кивает. — Значит тебе нечего боятся.              Минхо удивляется тому, как снова начинает подниматься по ступеням, убеждая себя в том, что все правда в норме.              Он не уверен, получается ли у него правда убедить себя в этом.              Джисон подходит к одной из дверей в длинном коридоре. Берётся за ручку.              — Все в порядке, Минхо.              И открывает дверь, заходя внутрь.              В студии оказывается два парня — как и должно быть. Минхо заходит следом за Джисоном. Прикрывает дверь.              И выдыхает от того, что никто не обращает на него особенного внимания.              Точнее, вообще не обращает.              Две спины, за монитором, среди различной техники, напротив помещения с микрофоном, не двигаются. Лишь один голос приветствует:              — Джисон, если ты без кофе, иди вон.              Хан хмыкает. Пока Минхо стоит около диванчиков, позади друзей Джисона и его самого, он подходит к столу и ставит напитки у них перед носом.              — Захлебнись им, Чанбин, — Со цокает. — Чан, тебе тоже взял.              Бан разворачивается и принимает стаканчик.              — Тебе стоит пойти записаться первым.              — Ага, только, может быть, вы с Минхо познакомитесь сначала?              Минхо ненавидит то, как одновременно на него оглядываются оба парня.              Чан говорит первым:              — Приятно увидеть тебя, Минхо.              Он уже приоткрывает губы, как Чанбин кивает.              — Тот самый, из-за Джисон начал писать любовную лирику, да?              — Чанбин! — Хан ударяет его так, что шлепок отдаётся в ушах. — То, что я стал романтиком, не связано с чем-то одним.              — Да, конечно, — отмахивается Со. — Устраивайся, Минхо. Мы тут надолго.              Минхо садится на диван, устраивая ладони на коленях. Щипает ткань джинсов.              — И мне приятно познакомиться.              Джисон заходит в отдельную комнату, устраивается у техники. Бан говорит, не поворачиваясь:              — Джисон звал тебя раньше?              Минхо смотрит на широкую спину, темные волосы из-под кепки и кресло, когда отвечает.              — Да, но, — он склоняет голову. С каждым словом ему все проще говорить. Никакого напряжения. — Не вышло в прошлый раз.              Чан как-то понимающе мычит.              — Теперь ясно.              — Ясно что?              — Почему он читал рэп, будто у него кто-то сдох, — говорит Чанбин.              — О, — только и может сказать он. — Оу.              Минхо смотрит на Джисона, который разогревал голос в будке. Очевидно, он не слышал ничего, о чем говорили за ее переделами, пока не использовался talkback.              Он выглядит сосредоточенным, пока читает нужные строчки. Минхо знает, что рэп нравился Джисону чуть больше, чем вокал — и видел ролики, где его голос бежит по буквам.              Минхо будет лжецом, если скажет, что в чем-то рэп Хана уступает вокалу и наоборот.              «Неужели ты так расстроился тогда?»              Они встречаются глазами. Минхо чуть приподнимает уголок губ. Джисон стреляет улыбкой и подмигивает ему, опуская взгляд, не видя, как он выдохнул воздух, наконец полностью расслабившись на диванчике.              Ладно, все не так плохо.              Ладно, может быть, он еще пару раз перекинулся фразами с Чаном и Чанбином, оценил их профессиональность, а после шел в их компании по ночной улице.              — Хорошая работа, — говорит он, как только они выходят.              Джисон сияет, когда это слышит. Чан и Чанбин благодарно кивают.              — Не заскучал там?              Минхо мотает головой.              — Это интересно. Почти концерт.              Чанбин хлопает его по плечу.              — Когда-нибудь побываешь на нашем настоящем концерте. Я заведомо дарю тебе билет.              — О нет, Чанбин, — Бан кидает взгляд на Джисона. — Это должен был сделать Хан.              Джисон смеется, и щеки его чуть розовеют.              — Три билета от каждого из нас, Минхо.              — Серьезно, ребята, вы вместе или нет?              Чан осторожничает, но Чанбин переспрашивает:              — Он имеет ввиду, вы строите друзей или как?              Минхо удивленно моргает. Поворачивается на Джисона.              Тот прикрывает веки. Цедит:              — Вы просто...              — Лучшие?              — Хорошие друзья?              — Придурки! — Джисон толкает каждого, пока оба хохочут. — Друзья.              — Значит, делаете вид.              — Со Чанбин!              Минхо смеется, но внутри не понимает — к чему эти шутки? Была ли в них доля правды, или все это лишь их особенный юмор, который он не может понять?              Как-то выходит, что они с Джисоном идут чуть позади, поэтому он спрашивает:              — Они всегда так шутят?              — По-ублюдски? Да, — уши Хана горят. — Не обращай внимания.              Минхо пожимает плечами. Их плечи соприкасаются, когда он говорит тихо:              — Просто это, — пауза, — необычно. Ну, шутить про отношения двух парней.              Минхо понимает, что, скорее всего, немного лжет, помня, как легкий флирт был и в их общении при самом знакомстве.              Джисон замедляется. Они отстают еще больше.              — Что ты имеешь ввиду?              Минхо пропускает странные ноты в голосе Джисона.              — Парни всегда отрицательно относятся к однополым парам, — объясняет он, вспоминая, как был высмеян за комплимент парню. — За такое по лицу получить можно.              Виснет пауза. Ночь скрывает многое, в том числе многие слова, которые Минхо мог сказать: как был избит в старшей школе единожды за симпатию к парню, как в интернете каждый считает долгом высказать отрицательное мнение и как лишь некоторые девушки относятся к этому со странной радостью.              Фонарь светит прямо на лицо Джисона, когда он тихо, почти вкрадчиво спрашивает:              — А ты как относишься?              Минхо хмурится, и почти говорит в ответ: «почему ты спрашиваешь меня о таких вещах?», но вовремя останавливается. Заглядывает в глаза Джисона, что тускло, почти матово застыли на его лице. Ловит ртом воздух и шепчет в итоге:              — В этом нет ничего плохого.              Взгляд Джисона все еще мутный. Он резко мотает головой, чтобы снять пелену с глаз, но Минхо уже заметил.              Было слишком поздно.              — Для тебя это что-то важное? — пытается понять он, понимая, что они отдалились от Чана с Чанбином настолько, что уже даже их не слышат.              Джисон отводит взгляд. Они проходят несколько метров вдали от освещения, из-за чего весь его портер сереет.              — Просто интересно.              Минхо сжимает губы в полосу.              — Не похоже.              — На что ты намекаешь, Минхо?              Сердце пропускает удар. Минхо останавливается, не думая о том, что они потеряли парней из виду. Шепчет так, что это похоже на шипение:              — На что я намекаю? Джисон, ты ведешь себя странно с тех пор, как мы начали разговор об этом. Я беспокоюсь, все ли в порядке.              Джисон останавливается следом за ним и не поднимает головы. Отворачивается.              — Все в порядке.              — Но, Джисон-              — Давай поговорим о другом, ладно? Я толерантен, как и ты. Всё.              И хоть Минхо соглашается перевести тему, диалог не клеится. Разваливается, размокает от того количества клея, что он вливал на бумагу и в конечном итоге рвётся, ведь когда приходит время прощаться, он жмет руку Чану, приобнимает за плечи Чанбина, а Джисону просто... Махает рукой.              Машет ладонью, как красным флагом помощи, потому что Джисон не пытается обнять его на прощание. Он лишь опускает голову, пародируя кивок и лениво машет в ответ. Минхо клянётся, что Чан и Чанбин переглядываются. Еще больше он уверен, что сделал все неправильно, потому что его сообщение после висит всю ночь.              catball       ты добрался до дома?              Минхо желает его удалить и забыть, но не может. Смотрит утром, днем и вечером, не зная, что делать.              Ответ приходит только ближе к ночи:              alien       забыл ответить              я в студии              Минхо бросает нарезку овощей в кастрюлю на самотёк и печатает, пока Джисон не успел из сети выйти:              catball       о              передавай привет чану и чанбину              Минхо ждет ответа минуту, две, но сообщение приходит лишь спустя чертов час:              alien       тебе передают в ответ              Пальцы замирают над клавиатурой. Минхо не знает, стоит ли ему вообще что-либо отвечать.              Его не покидает ощущение, что что-то пошло не так в ту ночь. Необыкновенно странное стечение обстоятельств, которое кричит о том, что траектория оборвалась. Пошла по кривой, стремительно вниз.              Это не выходит из головы. Плохие мысли грызут его серое вещество, превращая скорее в бетон, нежели что-то, чем нужно думать. Тревожность стучится в дверь и без стука входит.              Но Минхо решает подождать.              Вдруг его показалось?       

...

             Или Минхо наконец-то понял, почему люди, имеющие друзей, не могут решить проблему или поделится чем-то личным.              Потому что он тянет эту резину две недели.              Джисон почти не пишет — скорее отвечает на вечно висящие сообщения от него. Коротко и сухо. Его профиль пустует, ни единого звонка или голосового сообщения.              Минхо глупо делал вид, что все нормально. Не задавал вопросов, не лез в душу. Не делился тем, что сам гниёт изнутри от мысли, что Джисону мог надоесть. Что общение, так быстро завязавшееся, также быстро оборвется.              А еще мигающая вдалеке мысль, что иногда в желаниях Джисона не только увидеть и обнять, но и взять за руку и лбом прижаться к шее. Обвить руками талию и почувствовать, что человек твой и никуда не денется.              Минхо не уверен в своих чувствах, но знает, что кроха от них в нем есть. Симпатия. Небольшая.              Раньше Минхо не понимал, как можно не доверять людям секреты — особенно когда им всецело доверяешь.              Теперь понял.              Он решается написать не Джисону, а Чану. Решается буквально, потому что его аккаунт, который он нашел в профиле Хана, открыт уже почти час, а пальцы все не могут нажать «отправить».              catball       чан, это минхо              можешь сказать адрес джисона, пожалуйста?              Минхо не знает, рад ли тому, что ответ не приходится ждать долго.              gnabnahs       и тебе здравствуй              Он читает адрес и уже печатает благодарность, как приходит еще одно:              gnabnahs       это не мое дело              но что между вами двумя произошло?              catball       ты о чем?              gnabnahs       минхо              ты не обязан делится, тем более учитывая, что джисон молчит, а с ним мы точно ближе, чем с тобой              но джисону снова... не очень              меня это беспокоит              поэтому, просто скажи - ты отверг его или что-то такое?              Минхо смотрит в экран, где все продолжают всплывать новые сообщения, и глаза его все больше похожи на рыбьи. Он гулко сглатывает, прикрывая веки и, попытавшись убедить себя в верности решения, отвечает:              catball       чан, я не знаю, что произошло              после того как я пришел в студию, что-то поменялось              он... охладел? я не знаю, понимаешь?              и что значит не очень?              gnabnahs       просто едь к нему, минхо              даже инопланетянин ищет инопланетянина, как вы двое              Минхо тупо смотрит на сообщения от Чана. Не знает, стоит ли что-то отвечать.              Решает, что нет.              Собраться и доехать до квартиры Джисона — совсем рядом со студией, — самое легкое, что он мог сделать.              Перед дверью, зависнув кулаком над ней, он непроизвольно стискивает пальцы крепче.              Они не виделись две недели — более того, практически не общались, а между ними повисла пропасть, натянулась, как потолок при затоплении. Минхо чувствует себя без преувеличения некомфортно и тревожно, врываясь в чужую квартиру.              Но что ему остается?              Стук стучит в голове. Секунды тянутся так долго, что Минхо переступает с ноги на ногу. Теребит край кофты.              Дверь открывается ровно настолько, чтобы показать Джисона, который смотрит на него, как на призрака.              — Минхо?              На Джисоне футболка, мятая и чуть подогнутая у рукавов. Штаны, которые комкались у стоп, покрылись небольшими катышками. Босой, с растрёпанными волосами и удивленным лицом, он выглядел до того забавно, что Минхо может лишь грустно улыбнуться.              — Я, — говорит он негромко. — Впустишь?              Джисон смотрит на него еще секунду, перед тем как отойти, пропуская его внутрь.              Минхо неспешно снимает обувь, закрывает дверь. Джисон все еще стоит, смотря на него, когда он разворачивается.              Их взгляды встречаются. Минхо не знает, почему, но никто из них не говорит ни слова. Тишина, заполнившая квартиру, набухает и взрывается, когда Джисон медленно разводит руки в стороны.              Минхо подрывается с места, чтобы упасть в его объятия так быстро и так неожиданно, что Джисон покачивается. Он чувствует его улыбку в голосе:              — Мы сейчас упадём.              Минхо устраивает ладони на чужой пояснице. Наклоняет голову и прикрывает веки.              — Здесь нет тюльпанов, так что нет.              Они отстраняются, и Джисон заводит его на небольшую кухню. Берет зерна и говорит, усмехаясь и едва поднимая уголок губ.              — Прости, у меня нет сахара. Сделать сладкий кофе не получится.              Минхо устраивается на стуле. Закидывает ногу на ногу и опирается головой на согнутую в локте руку.              — А шоколада нет?              Джисон чуть оборачивается.              — Закажу.              Минхо пожимает плечами.              — Тогда сойдет.              Они молчат, пока Джисон занят заказом. Подходит и садится на стул рядом.              — У кого взял адрес?              — У Чана.              Джисон цокает.              — Предупредил бы хотя бы.              Минхо отлипает от ладони. Говорит аккуратно:              — А что-то бы изменилось?              — Не выглядел бы так, как сейчас, например, — Джисону немного неловко, он замечает это по тому, как дергается его нога под столом. — Подготовился.              — Ты, — Минхо оглядывает его и сходит на шёпот, — отдалился после того, как мы виделись в последний раз. Мне, — пауза, — показалось, что ты охладел.              Джисон поджимает губы. Желая, чтобы этого разговора не было, чаще дергает ногой под столом.              — Может быть, — коротко говорит он.              Минхо чувствует накатившую к горлу обиду. Пытается сглотнуть ее, но она выходит хриплым:              — Может быть? И это все, что ты можешь сказать?              Джисон медленно выдыхает. Минхо почти ощущает, как тяжелеет воздух.              — У меня бывает, — мычание, — такое.              Минхо мечется взглядом по его лицу.              — Я сделал что-то не так?              — Нет, ты не виноват.              — Тогда я не понимаю...              — У меня частые депрессивные эпизоды, Минхо.              Слова застревают в горле. Минхо не знает, что сделать, но рука сама тянется к постоянно двигающемуся колену. Сжимает, замечая, как болезненно морщится от этого Хан.              — Я рад, что ты здесь, но, — он сглатывает. — Мне иногда не хватает энергии на общение. Я разряжаюсь.              Минхо заставляет себя слабо улыбнуться.              — Как телефон?              — Ага, это знаешь, — подхватывает он, — когда меньше пятнадцати процентов, экран темнеет, предупреждения всплывают, и ты пытаешься перестать в нем лазить.              Минхо убирает руку, когда убеждается, что Джисон перестает так нервничать. Кивает на лежащий рядом телефон.              — Долго там шоколад ждать?              Джисон улыбается, уже с блеском в глазах и тихим смехом.              — Надеюсь, нет.       

...

             Минхо уносит две кружки в спальню Джисона, где он уже нашел легкий сериал на их общий вечер, пока хозяин квартиры отошёл забрать заказ.              Он ставит чай на тумбу около и почти садится на кровать, устраиваясь на ней, но одно колено так и замирает на пледе, потому что Джисон возвращается не только с шоколадом.              В его руках небольшой, аккуратный букет из желтых тюльпанов.              Минхо смотрит на цветы, на Джисона, на его смущенную улыбку. В последнюю очередь обращает внимание на плитку горького шоколада.              Джисон подходит ближе. Протягивает цветы медленно. Говорит так, словно все может рухнуть:              — Я подумал, что это хорошее извинение за мою отстранённость к тебе, — Хан протягивает и шоколад. — Помню, ты говорил, что любишь все горькое. Ну, и цветы тоже.              Минхо моргает раз, другой. В груди разливается не только удивление, но и горячее тепло, когда он берет букет в руки, шоколад забирает и сразу кладет на тумбу. Вдыхает медленно, знакомый и напоминающий одни из лучших дней, аромат, и перед тем, как улыбнуться до жути искренне, шепчет:              — Спасибо.              Джисон кивает и быстро приносит вазу, в которую ставит цветы и очень просит напомнить о них позже, чтобы он не ушел без них. Устраивается на кровати с ноутбуком, ждет, пока он ляжет рядом. Минхо все еще видит, как чуть покрылась румянцем его шея, но знает, что и сам не может перестать улыбаться.              Может быть, покажется меркантильно, но от обиды не осталось ни следа. Тепло и благодарность поселились под кожей, грели щеки и не давали допустить мысли, что от него отмахнулись. Что отдалились и не хотели возвращаться.              Это чувство захватывает его так сильно, что чай остывает, а шоколад нетронутый. Минхо плохо осознает, что происходит в фильме, настолько, что когда Джисон комментирует что-то, связанное с сюжетом, он просто мычит.              — Ты пропустил, что ли? — мягко спрашивает Хан, поворачиваясь.              — Немного, — признаёт он.              — Отмотать назад?              — Нет-нет, — Минхо пододвигается ближе, их локти соприкасаются.              Джисон едва заметно жмется ближе. Минхо совсем не против, самостоятельно наклоняя голову ему на плечо. Глаза слегка смыкаются, но он пытается вникнуть в происходящее на экране.              Выходит как-то не очень.              Он не может запомнить актеров ни на имена, ни их роль в сюжете. Джисон снова говорит что-то про несостыковку в линии двух коллег, но Минхо, честно, не понимает, кто из них вообще коллеги.              Очевидно, Хан это понимает. Тихо смеется, и Минхо чувствует его смех кожей.              — Минхо, скажи мне, как зовут вот, — он нажимает на паузу. На экране ноутбука замирает лицо одного из главный героев, — её.              Минхо смотрит на экран и...              Чёрт.              Он помнит, что девушка на экране сестра Бэллы, но не помнит ее имени. Как бы не пытался, пока думает.              — Я не помню, — говорит он наконец, как провинившийся ребенок. Чуть отлипает головой от плеча Джисона.              И только потом понимает, насколько они были близко все это время.              Джисон чуть поворачивает голову к нему — аккуратно и как-то настороженно, — и замирает, только взгляд его мечется между его глазами и...              Твою мать.              Минхо неосознанно течёт взглядом по лицо Джисона вниз, и приколачивает себя к губам. Поднимает резко на уровень глаз. Снова опускает.              Сердце неожиданно начинает пульсировать в глотке. Пятки немеют, и он не может прижать их к телу, потому что боязно. Мышцы, словно канат, завязались в узлы и перестали функционировать.              Он может глупо метаться взглядом по лицу Джисона, когда шепчет, опаляя кожу дыханием:              — Джисон?              Хан фокусирует взгляд на его глазах. Сглатывает достаточно громко, чтобы он проследил за дернувшимся кадыком. Фильм на фоне становится беззвучным, когда Джисон медленно сокращает между ними расстояние — словно дает возможность оттолкнуть. Шёпот, которым он отвечает, въедается в голову особенной пластинкой:              — Я больше не могу.              Минхо теряет себя в пространстве, когда Джисон аккуратно накрывает своими губами его. Перестаёт дышать, ориентироваться, где и как.              На секунду ему кажется, что он просто заснул — у Хана на плече, пытаясь вникнуть в фильм, — но все его глупые надежды разбиваются, когда вместо того, чтобы замереть скульптурой, он неумело, робко и совсем не профессионально отвечает прежде, чем Джисон отстранится.              Он ловит удивленный вздох Джисона, не совсем понимая, что творит — лишь ощущая, как начинает печь губы от странного чувства близости. Вздрагивает, стоит чужой ладони опуститься на линию челюсти, и выдыхает через нос, когда пальцы нежно очерчивают линию до шеи. Мурашки бегут по телу, останавливаются у плеч и словно застывают на коже.              Минхо открывает веки, когда отстраняется — не потому, что решил сам, а потому что воздух предательски исчез. Джисон все еще держит руку на его шее, когда медленно, до боли ласково улыбается.              — Получается, взаимно? — спрашивает он, и Минхо не слышит ничего, кроме его голоса.              — Украл мой первый поцелуй, получается, — говорит он, не желая отпускать горячий комок тепла на губах. Осторожно поднимает руку, чтобы пригладить распушившиеся волосы на голове Джисона.              Хан льнет к нему, касаясь носом сгиба шеи. Дрожащий выдох пускает мурашки и на ней.              — Я думал, меня стошнит от страха, — признается он глухо.              Минхо искренне смеется, поглаживая его по голове. Кажется совершенно правильным делать это прямо сейчас.              — Было бы кисло, — его ответ теряется в негодующем скулеже. — Ну-ну, перестань. С кем не бывает?              Джисон снова скулит в его шею. Приподнимается на локтях. Отсутствие рук на его теле вдруг становится неприятным.              — Еще раз? — смущенно говорит Хан.              — Только если без рвоты, — не может удержаться от подкола Минхо.              Джисон строит гримасу и целует снова, уже увереннее кладя руку на талию и еще увереннее сминая его губы.              И Минхо клянется — ни один домашний фильм не стоит просмотра, когда рядом Хан Джисон. Он знает, что если бы фильм был их, и история там была правдивая, то в титрах, позади последней сцены, была летающая тарелка и надпись: «hey, alien».              И он пропустит мимо ушей юмор Чанбина, понимающую улыбку Чана и то, что в студию они с Джисоном заходят, крепко взявшись за руки.              Просто опустит, потому что все это и рядом не стоит с тем, как лучезарно смотрит на него Джисон, когда говорит:              — Ты можешь взять несколько строчек из «Alien», чтобы спеть их вместе со мной? Как версия для меня. Я не стану ее выпускать.              И Минхо, даже если окажется, что на его ушах лапы медведя, отвечает:              — Могу.