NightLife

Сережа первым зашел в кабинет, где за столом сидела Женя, увлеченная телефонным разговором. — Да, конечно, это просто недоразумение, оно.., - голос в трубке не давал вставить и слово, а грубый и громкий тон был отчетливо слышен даже Дмитриеву. - Я.. мы очень перед вами извиняемся. Дальше девушка могла лишь глупо поддакивать и продолжать рассыпаться в извинениях, пока брюнет равнодушно наблюдал за этим. Когда это представление закончилось, Нирка отложила мобильник и устало прикрыла глаза, делая глубокий вдох. — Это ты ключи взял? - наконец подала она голос. — Я, - Сережа ответил моментально, ему нечего было скрывать. — Так верни, хули встал, - голос был не грозным, но слегка раздраженным.  Молодой человек вытащил из кармана связку с пронумерованными ключами и положил ее на стол.  — Это все? Я могу идти? - ночь в самом разгаре, и у голубоглазого еще целое шоу на носу. Ответа не последовало, поэтому Дмитриев, приняв это за согласие, уже находился в полуобороте от девушки, когда она спокойно, но твердо сказала: — Если ты еще раз мне помешаешь, я вышвырну тебя из этого клуба и сделаю все, чтобы в этом городе ты не смог найти работу.  От такого тона у Сережа внутри все похолодело. Но нет, ему совсем нестрашно было терять работу. В тот момент в его голове будто сложился пазл, и парень понял - все произошедшее с Димой - далеко не случайность, а проработанный план, и теперь его одногруппник является удачной игрушкой в руках Жени, которая уже нашла подходящего клиента.  — И мальчику твоему тоже не поздоровится. К горлу подступила тошнота, но Дмитриев был выше всех оскорблений и злостных криков, которые так хотели вылететь из его уст. Молодой человек молча вышел, даже не взглянув в сторону удивленно стоящего Ицкова, который уже через пару секунд заходил в кабинет к Нирке. В отличие от Сережи, зеленоглазый не обладал такой самоуверенностью, поэтому ступал медленно, ощущая всем телом напряжение, повисшее в воздухе. В горле пересохло, и блондин чувствовал себя так, будто идет на смертный приговор.  — Вызывали? - аккуратно спросил он, закрывая за собой дверь. Женя подняла на него свои пустые глаза. — Дим, послушай, ты знаешь, кем был тот гость? - парень отрицательно помотал головой. - Он депутат нашего района или что-то такое, - девушка незаинтересованно рассказывала, ища что-то в ящиках. - В общем, человек важный и не первый год посещающий наш клуб, - она наконец-то достала пачку сигарет и закурила прям в помещении, наполняя комнату едким дымом. - А ты вдруг берешь и вешаешься на него прямо.. — Чего? - голос молодого человека был глухим. - Это он так сказал? Да меня чуть не изнасиловали, я хоть прямо сейчас пойду в полицию и..  Звук ладони, резко ударившей по столу, отрезвила парня, и он замолчал.  — Значит так, - ледяной голос Нирки пугал. - Только посмей куда-то пойти, и тогда тебя точно найдут где-нибудь в подворотне, дай бог еще подающим признаки жизни, - от этих слов по телу Димы прошлась легкая дрожь. - Договоримся так, произошедшее сегодня - недоразумение, в котором можешь быть виноватым только ты, но никак не клиент, - Ицков хотел возвратить, но слова комом застревали в горле. - Пока предлагаю такой выход: наше заведение потеряло сегодня приличные чаевые, поэтому тебе придется поработать сверхурочно, Сереже скорее всего тоже. И впредь не смей допускать таких случаев, ты меня понял?  Ицков лишь слабо кивнул, после чего покинул кабинет.  Дима не помнит, как нашел в себе силы, но уже на автомате он продолжил работать до самого закрытия заведения. В голове практически не было мыслей. Все, о чем он думал - это рабочие обязанности, которые он выполнял идеально.  К сожалению для Дмитриева, Ицков даже ни разу не взглянул на голубоглазого во время выступления. Сереже в один момент начало казаться, что он вообще никого не замечает, кроме худой фигуры, мечущейся туда-сюда по залу. Каждым движением он будто пытался привлечь к себе внимание, но так и оставался игнорируемым.  Выжатый как лимон Дмитриев после шоу медленно зашел в так называемую «гримерку», которая была лишь очередным подсобным помещением, в котором танцоры переодевались и красились. Схватив бутылку с водой, молодой человек опустился в кресло, о чем-то активно думая. — Ты сегодня был великолепен, - неожиданно раздался голос Режины, расположившейся на соседнем диванчике. - Мне кажется, даже мои клиенты смотрели только на тебя. В ее голосе не было и капли зависти, она искренне восхищалась Сережей, пусть и считала его очень тяжелым и закрытым человеком. За более чем год совместной работы они так ни разу и не общались, и их едва можно было назвать знакомыми.  Дмитриев не отвечал, и Нтахомпагазе нисколько не была этому удивлена. И кое-что она все-таки замечала, и не могла оставить без внимания. — Только не сделай Диме больно, - сказала она тихо, чтобы слышал только один человек.  Сережу будто холодной водой окатили, и он сразу повернул свою голову к девушке. В голове мысли начинали путаться, а нужные слова никак не подбирались. — Пошли выйдем, - вырвалось у него, на что Режина улыбнулась и, встав, протянула руку. Снова Дмитриев на том же крыльце. Иногда парню кажется, что во всем городе не найдется места уютнее и приятнее. Там всегда тихо, и откровения так и норовят выйти, обнажив все скелеты, так настойчиво спрятанные в шкафу.  Голубоглазый уперся спиной на фасад, устремляя голову к ночному небу. Из-за ярких огней города можно было разглядеть разве что пролетающий самолет, а ведь в родном городе Сережи все звезды как на ладони.  — Что ты имела в виду? - наконец решился он на вопрос. — Я тебя умоляю, только не держи меня за дуру, - их взгляды встретились. - Чтобы сам Дмитриев кого-то утешал, так еще и в больницу вез, - Сережа вопросительно вскинул бровь. - Чего ты так смотришь? Об этом все уже знают. По тебе и так половина персонала сохнет, теперь еще этот Дима с щенячьим глазками.  — А он тут при чем?  Режина одарила парня широкой улыбкой. — Я никогда не видела такого взгляда, как у Ицкова. Не притворяйся даже, этого парня можно как открытую книжку читать, разве нет?  Дмитриев смутился. Он даже и не думал об этом. Да, блондин всегда был каким-то странным, и если так подумать, то любой нормальный парень уже давно бы всек Сереже, накричал на него или заблокировал везде за его характер и поступки, но не Дима. — Я действительно боюсь ему навредить, - выдал как на духу темноволосый то тайное, что мешало ему жить последнее время, заполняя все мысли.  — Значит, твое сердце не такое уж и ледяное, это хорошо, - спокойно ответила Нтахомпагазе, и от тона ее голоса становилось чуть лучше. - Но Женя его так просто не отпустит, это уже ясно. А если ты хочешь защитить его и вытащить из этого места, то далеко не факт, что вы сможете выбраться вместе, ты понимаешь это? — Понимаю, - со всей серьезностью ответил Сережа, разрывая зрительный контакт.  «И все равно попробую»

***

Когда смена наконец-то закончилась, Дмитриев хотел встретиться с Ицковым, но тот уже ушел. Следующую неделю зеленоглазый на учебе почти не появлялся, зато Сережа узнал, что его одногруппник теперь все время работает в клубе, подхватываясь чуть ли не на всю грязную работу. Кроме танцев, само собой. Такое трудолюбие напрягало не только темноволосого, но и верных друзей Димы, которые безуспешно пытались достучаться до него.  — Ты зря репутацию сейчас портишь, у нас же экзамены через несколько недель, пора бы уже начинать готовиться, - отчитывал Саша в трубку телефона. - Если ты еще и опять не жрешь, работая до обмороков, то я тебя собственными руками в психушку сдам, ты во мне не сомневайся. Ицков и сам все понимал, но пытался всеми силами самостоятельно закрыть долг перед Ниркой, все-таки уговорив ее пока не нагружать Дмитриева дополнительно. «У него потенциала в учебе все равно больше» Сам Дима не решился пока рассказывать друзьям обо всем произошедшем, прикрываясь тем, что просто очень хочет накопить сумму побольше, чтобы порадовать маму на новый год. Парни на это недоверчиво переглядывались, но ничего не говорили. На вторую неделю друзья начали наседать еще активнее, даже Сережа пытался выйти на разговор, но Ицков его упорно избегал, не разрешая себе отвлекаться от работы. А в присутствии Дмитриева это было действительно сложно, потому что после того «инцидента» они так нормально и не поговорили. Дима корил себя за слабость, что не смог сам дать отпор и заставил других людей волноваться. Но даже так, в самой глубине души, парень признавался себе, что, поверни он время вспять, ничего не стал бы менять.  Как бы ни было стыдно признавать, но он опять и опять вспоминал медленные прикосновения Сережи, его теплые поглаживания и тихий бархатный голос. Он готов был снова подвергать свою жизнь опасности, только бы оказаться в объятиях его крепких рук, вдыхая полной грудью такой знакомый аромат и покрываясь мурашками под чужим дыханием. И от всех этих мыслей было явно не легче. К среде парень все же соизволил начать ходить на семинары и даже изо всех сил пытался проявить себя, чтобы заработать лишнюю оценку или одобрение от преподавателя. К тому же вот-вот должен был выпасть первый снег, а это означало, что экзамены тоже вот-вот упадут целым комом на голову, и это тоже придется как-то разгребать. Сна опять становилось катастрофически мало, а домашнее задание в основном училось в общественном транспорте. Дом-учеба-работа-дом стало новым стилем жизни. И все же было кое-что, ради чего Ицков ждал ближайшего понедельника. 

***

После очередных запарных выходных Сережа еле нашел в себе силы вновь собраться на учебу. И вроде работы не прибавилось, но из-за постоянных внутренних переживаний усталость накатывала с тройной силой.  Дмитриев мечтал просто поговорить. Потому что ему непонятно, волнительно и непривычно. Его мысли принадлежат другому человеку, из-за которого каждый день так тяжело уснуть и так трудно сосредоточиться на парах. Хочется вновь схватить, утащить, прижать и выпалить все, что он прокрутил в голове не один десяток раз, но Сережа так не может.  Увидев слезы на чужих щеках, он вдруг понял, что больше такого не допустит. Теперь он боится напугать и оттолкнуть, поэтому может лишь сутками изучать скудную страничку своего одногруппника, заслушивая до дыр чужую сохраненную музыку, которая так откликается в нем самом. И ведь, казалось бы, прошло лишь чуть больше двух недель, а Дмитриеву уже невыносимо от этого игнорирования, которое Ицков так неумело натягивал на себя. Как ни крути, а глаза действительно выдают его, Режина была права. Этот зеленый омут буквально пьянил, манил и безжалостно оставлял ни с чем, принуждая Сережу проходить через очередной круг самокопания.  Но, несмотря на это, темноволосый все равно продолжал ходить в языковой клуб, каждый раз в глубине души надеясь, что увидит знакомую блондинистую макушку, но тщетно.  Вот и в тот понедельник он по привычке остался после пар, направляясь в нужный кабинет и занимая любимую первую парту у окна. До начала было еще полчаса, но Дмитриев привык приходить заранее, чтобы в тишине позаниматься своими делами.  Услышав звук открывающейся двери, парень уже успел слегка огорчиться, что кто-то вдруг тоже пришел так рано, но, подняв голову, он замер.  На пороге стоял Ицков. Привычно измученный он смотрел как-то виновато. Закрыв дверь, он медленно подошел к первой парте. Любой человек бы уже сел, но Дима на секунду застыл, прокручивая что-то в своей голове, и уже намеревался пойти дальше, как четкий голос его остановил. — Сел, - приказал Дмитриев, но взгляд все равно выдавал огорчение. — В прошлый раз ты сказал, что руку мне сломаешь, если я подсяду, - с еле заметной улыбкой произнес Ицков.  Сережа помнил ту ситуацию. Нет, он никогда не ненавидел Диму. Как и ко всем, он изначально был абсолютно равнодушен, но после встречи в клубе начал побаиваться своего одногруппника. Брюнет переживал, что его в ближайший же понедельник сдадут, и весь универ будет гудеть о его интересной профессии, но этого не произошло ни сразу после, ни потом. Он выбрал тактику грубости и физической силы, так как ему было страшно, что его начнут шантажировать, но и этого не последовало, что окончательно дало Дмитриеву понять, что Ицков не враг. И все же, для таких простых мыслей потребовалось слишком много времени.  Сережа встал и рукой показал на свою парту, куда Дима, отвесив легкий кивок, приземлился.  — Какая честь, сам Сергей Дмитриев уступает мне свое место у окна.  — Какая честь, сам Дмитрий Ицков заговорил со мной.  Зеленоглазый поменялся в лице, посерьезнел и слегка опустил голову.  — Извини, - начал он тихо, потому что больше не хотел скрывать. - Мне просто…  — Good afternoon, Sergey, - неожиданно раздался голос преподавательницы, которая удивленно встала, завидев нового участника своего клуба. - And Dmitry! Nice to see you all!  — You too, - смущенно ответил парень и отодвинулся к окну.  К нужному времени подтянулись еще студенты, и по итогу небольшая аудитория была наполовину заполнена. Темой для обсуждения была музыка девяностых и ее влияние на людей того времени. Большинство активно участвовали, приводили в пример различные группы и жанры, разбирали самых эпатажных личностей и громкие скандалы. Только Дима все никак не решался заговорить, хотя это ему несильно мешало. Он просто анализировал мнения других людей и про себя соглашался с ними или наоборот опровергал, но вслух ничего не произносил. Пока очередная девушка делилась своими мыслями, Сережа повернулся к нему. — Ну и долго ты еще будешь молчать? У тебя весь плей-лист - это рок девяностых.  Ицков удивленно посмотрел на одногруппника. — Откуда ты?..  — Dmitry, do you have anything to tell us? - вовремя вступила преподавательница, вернув внимание к обсуждению. Глупо поморгав всего пару секунд, блондин наконец-то заговорил. К его удивлению, с каждым новым предложением слова подбирались все проще, и мысли формировались все легче. Еще через пятнадцать минут он уже активно спорил с каким-то третьекурсником о феномене Курта Кобейна и даже не замечал, с каким нескрываемым удовольствием на него смотрит Сережа. В тот день многие задержались, чтобы еще поболтать друг с другом, и Дмитриев с Ицковым не были исключением. За окном уже давно стемнело, а они продолжали общаться с другими студентами, а потом и с преподавательницей, оставшись втроем.  — Дима, с твоего разрешения перейду на русский, - под конец сказала женщина. - Признаюсь честно, я от тебя такого не ожидала. Ты вроде так тихо в начале сидел, а  потом прям раскрылся, затмив всех вообще, - парень от таких комплиментов мог лишь смущенно отводить взгляд. - В общем, я очень надеюсь, что ты станешь нашим частым гостем. Даже Сережа вон как засиял, наконец-то нашел себе друга под стать, - молодые люди коротко посмотрели друг на друга, пряча улыбку. - Так что да, see you guys, мне пора бежать, вы тоже не задерживайтесь!  Спустя еще пятнадцать минут двое парней уже стояли на улице, болтая о чем-то отвлеченном и никак не направляясь ни к остановке, ни к метро. Им обоим нужен был настоящий разговор, который никто не решался начать. Когда очередная тема сошла на нет и повисло молчание, Дмитриев понял, что его вопросы больше не могут ждать. — Дим, - он выдержал короткую паузу, чтобы поймать чужой взгляд. - Почему ты меня избегал? У тебя проблемы? Может, я могу как-то тебе помочь?  Ицков почувствовал, что лучше момента, чтобы рассказать, больше не будет. — Сереж, после того случая.., - это воспоминание все еще неприятно отдавалось в груди. - В общем, Женя сказала, что нам с тобой надо будет отрабатывать из-за того клиента, ну а я.. В общем.. Это же не твоя вина вообще, ты меня спас так-то, поэтому я решил.. Точнее попросил ее, чтобы только я брал сверхурочные. Подумал, что смогу хоть так тебя отблагодарить - он сделал глубокий вдох, готовясь сказать самое важное. - И, на самом деле, я очень хотел к тебе подойти, ведь.., - голос почти дрожал. - Меня к тебе безумно тянет, и я ничего не могу с этим поделать.  Дмитриев внимательно смотрел на него, боясь дышать. Ицков говорил быстро, сбивчиво и волнительно, но от чистого сердца, и в тот самый момент Сережа понял, что окончательно пропал. Все это время он отчаянно пытался выстроить вокруг себя неприступную крепость, создать образ непоколебимого и абсолютно равнодушного человека, фокусируясь исключительно на своих проблемах. Но теперь, как под пушечным выстрелом, все баррикады рухнули, а брюнет осознал уже неизбежное - он влюблен.  Влюблен в этого хрупкого и искреннего парня, пытающегося всем угодить, пусть даже и делая тем самым хуже себе.  Влюблен в его глаза, особенно если они прикованы к нему.  Влюблен в его короткую ухмылку или широкую улыбку, от которой ноги начинают слегка неметь.  Влюблен в утонченные руки, увешанные массивными кольцами.  Влюблен в сожженые осветлителем волосы, к которым так мечтает прикоснуться и зарыться в них своими пальцами.  Влюблен. В каждый сантиметр. Даже в то, что еще не видел или не узнал, все равно влюблен.  И это абсолютно сбивало с толку. Ицкову уже становилось страшно от того, как долго молчал Дмитриев. Он успел тысячу раз пожалеть о сказанном и даже приготовился принимать удар, как наконец услышал: — Я так больше не могу, - ответил голубоглазый, чем на секунду напугал парня напротив.  Но уже через мгновение чужая рука оказалась на щеке блондина и мягкие теплые губы накрыли его, искусанные и сухие. Этот поцелуй ощущался как мягкая кровать после долгой смены, как выход на чистый воздух из прокуренного клуба, как самое долгожданное сближение с тем, кто путает и расставляет все по местам одновременно.  Дима ответил сразу же, мягко цепляясь обеими руками за шею и волосы, показывая, как Сережа ему нужен. Дмитриев не знал, но все последние дни Ицков каждый вечер мечтал о том, как расскажет все своему одногруппнику. Что он устал держать в себе все чувства, что не понимает, почему его так невероятно тянет, что сопротивляться практически бесполезно, потому как от этого желание лишь усиливается. И за эти две недели парень убедился в этом окончательно и пытался вложить все недосказанное через прикосновения и тяжелое дыхание, которое иногда прерывалось низкими полустонами удовольствия. Они целовались медленно, тягуче, вкладывая все накопившееся. Ледяные пальцы Димы заставляли Сережу покрываться мурашками, в то время как Ицков практически пьянел от аромата чужого парфюма. Так хотелось большей близости, изучения изгибов, которые блондину снились в каждом влажном сне еще после того дня, когда он впервые увидел Дмитриева на сцене.  Лица обоих молодых людей горели, когда вдруг лоб, щеки и нос стали точечно охлаждаться. Аккуратно разорвав поцелуй, Дима устремил взгляд к небу, вдыхая полной грудью, когда понял, что на них летят сотни крупных снежных хлопьев, которые медленно кружились в воздухе, оседая на все вокруг.  А вот Сережа смотрел только перед собой - на красные щеки, чей оттенок перешел даже на кончики ушей, и опухшие от поцелуя губы, которые хотелось снова поочередно сминать, потому что потребность в них вдруг стала сравнимой с кислородом. Но вместе с тем Дмитриев почувствовал пронизывающую тревогу. Он не любил в себе проявление настоящих чувств, считал это своей слабостью, которая делает его слишком уязвимым. И уж точно не мог в нынешнем положении позволить себе привязаться к кому-то так сильно. Да, он дал слабину, позволил эмоциям захлестнуть его с головой, но это не значит, что он теперь всегда будет такой.  — Мне нужно идти, - неуверенно сказал Сережа и поспешно направился в сторону метро.  Изумленный Дима, все еще не переваривший произошедшее, мог лишь глупо стоять на месте, наблюдая за удаляющейся фигурой.