NightLife

В NightLife, как и обычно, жизнь кипела, поэтому, посидев в кладовке и немного перекусив, Ицков все же решил приступить к работе. Заказов было непривычно много. В заведении в целом всегда было куча народу, из-за чего официанты носились, как ужаленные, но в новый год нагрузку будто умножили на три. Еще и неуместных шуток в его адрес явно прибавилось, что добавляло раздражения. Да, не о таком празднике он мечтал. Еще с самого детства Новый год был особенным днем для всей семьи Димы. Мама обязательно накрывала стол, заполненный вкуснейшими закусками, салатами и горячими блюдами, а папа приносил свежесрубленную елку, которую они вместе украшали. От воспоминаний кольнуло где-то в сердце. Уже четыре месяца Ицков не общался с отцом. За себя ему не было грустно, папа повел себя как мудак, его нет смысла оправдывать, но определенную тоску парень чувствовал за собой маленьким. Когда родители кажутся такими важными и незаменимыми фигурами, когда семья - это прочная крепость, где тебя любят и рады видеть в любой момент, сложно принимать изменившуюся реальность. Глаза неприятно жгло, шум зала давил на уши, и Дима вышел на крыльцо, чтобы на пять минут дать себе отдохнуть. Рука потянулась за пачкой сигарет, но в кармане было пусто, и тут парень вспомнил, что выкурил последнюю по пути на работу. — Так и знал, что найду тебя здесь, - раздался голос из открывшейся двери. - Опять куришь? Сережа начал смотреть на него с легким укором, с чего бы вдруг? — Я впервые за три часа дышу свежим воздухом. А покурить - да, хотелось, но у меня закончились. Подсобишь? Дмитриев недовольно цокнул языком, но пачку достал. Протягивать ее он явно не спешил. — Не люблю, когда ты куришь. У Ицкова от таких заявлений брови изогнулись в немом вопросе. — Вредно для здоровья, - на полном серьезе говорил брюнет, что вызывало непонимающую улыбку у Димы. — Какой ты заботливый, оказывается. — Только сейчас понял? - с наигранной ноткой обиды в голосе ответил голубоглазый. А Блондин и не знал, как ответить на такое. Понял раньше? Сейчас? Так и не осознал до конца? С Сережей было тяжко - его вроде бы и нет в жизни, и одновременно он повсюду. Снова замолчали, каждый задумался о своем. Дмитриев - о том, как было бы приятно ощущать на своей коже прикосновения холодных длинных пальцев вперемешку с пухлыми губами. Ицков - как горячие ладони способны прожигать его даже через ткань футболки, а еще о том, что курить хочется теперь в разы сильнее. Озорная мысль появилась в светлой голове совершенно внезапно, и Дима решил не тормозить в ее реализации. — Я тут слышал, - начал он тихо, но Сережа уже заинтересовано поднял на него взгляд. - Что цыганочкой курить не так вредно. Его уголки губ предательски поднимались вверх, он кусал щеки, но внутри было так весело в предвкушении чужого ответа. Дмитриев будто не сразу понял его фразу, но потом, осознав всю ситуацию, все же тихо рассмеялся. — Ты же понимаешь, что я не поведусь на это? Они встретились глазами, и между ними определенно пробежал разряд. Самоуверенность Сережи была настолько хрупкой, что Дима даже не сомневался в своих словах. — Поведешься. Улыбки медленно сходили на нет. Ицков слегка приподнял голову, держа зрительный контакт. Дмитриев пытался что-то прочесть в зеленом омуте, хоть какой-то намек на шутку, но безуспешно. — Поведусь, - вырвалось у него с губ прежде, чем он сам это решил. Не отводя глаз, он достал сигарету из пачки и с первой попытки зажег ее. Тоненькая струйка дыма потянулась к небу, Сережа сделал шаг ближе, расположив свободную руку на чужой шее. Он набрал в рот немного дыма и прислонился почти вплотную, передавая его. Их носы соприкоснулись, оставляя между ними крохотное расстояние, как старый деревянный мостик, который вот-вот рухнет. Дима шумно выдохнул едкий дым. Напряжение в теле прошло, в голове стало тише, теплая ладонь приятно согревала. — Еще, - шепотом потребовал он в чужие губы, но Дмитриев отстранился, протягивая сигарету. — Докуривай, и пошли внутрь, ты уже дрожишь. — Это не из-за холода, - мечтательно ответил Ицков, выдыхая глубы дыма. Теперь курить привычном способом ему совсем не нравилось. — Ты сегодня до одиннадцати работаешь, в курсе? - спросил Сережа, на что получил непонимающий взгляд. - Я договорился. — Зачем? Дмитриев, мне серьезно некуда идти, я не пошутил, - зеленоглазого начинало слегка раздражать, что за него без спроса решают подобные вопросы. — Да, у тебя совершенно точно нет сексуального одногруппника, который живет один и будет рад твоей компании, - брюнет отобрал сигарету и жадно затянулся. Слова медленно доходили до уставшего мозга Димы, и все же он смог расшифровать этот сарказм. — Сережа, это так мило, - сказал он слишком мягко, потому что не подумал дважды и не попытался скрыть настоящих эмоций. - Я даже не знаю, мне, если честно, неловко вот так.. — Я буду ждать тебя на парковке, не задерживайся особо, - оборвал Дмитриев и пошел внутрь, потому что от искренности Ицкова он начинал таять в геометрической прогрессии. Еще четыре часа работы поначалу тянулись ужасно мучительно. Дима каждые пять минут проверял часы и надеялся увидеть куда большие изменения. Потом он получил замечание от пары столиков, что перепутал заказы, и тогда пришлось взять себя в руки, чтобы еще больше не накосячить. Сережи, на удивление, в зале не было вообще, но так даже и лучше, потому что иначе Ицков бы точно забывал смотреть под ноги. К счастью, он не застрял во временной петле, и одиннадцать часов все же пробили. Парень побежал в кладовку, чтобы переодеться и забрать некоторые вещи, но, когда зашел внутрь, обнаружил, что его чемоданов, пакета и рюкзака больше нет. Потерять все пожитки под Новый год в планы не входило, поэтому он уже начинал прокручивать в голове, как это могло произойти. И все же он решил предупредить Дмитриева, что опоздает. @kai4ngel бля сорян я все вещи въебал ща похожу поспрашиваю остальных Ответ не заставил долго ждать. @9mice дурак, это я их забрал. иди уже на парковку. Лицо Димы озарилось самой счастливой улыбкой. Ему не были до конца известны мотивы Сережи, но что-то явно подсказывало, что их ждет нечто интересное. Он налету накидывал куртку, когда вылетал с заднего входа клуба, и бежал, абсолютно не чувствуя усталости за весь долгий учебный и рабочий день. Фигура Дмитриева для Ицкова была бы заметна даже с луны, а тогда, в самом конце парковки, она будто подсвечивалась сзади. Брюнет стоял, облокотившись на крыло каршеринга и внимательно разглядывая ночное небо. Дима даже застыл в нескольких метрах, наблюдая за таким непривычным выражением лица у Сережи. Но хватило его ненадолго, и вот он уже резко сократил расстояние, крепко обнимая слегка испугавшегося Дмитриева. — Ты чего? - спросил он удивленно, а после добавил строгости голосу. - И почему расстегнутый? Голубоглазый самостоятельно застегнул чужую куртку до самого конца и даже натянул капюшон. — Все, я уже дышать не могу, садись в машину, - соврал Сережа, пытаясь скрыть волнение. Ицков без энтузиазма отлип и послушно выполнил указание. В машине приятно пахло ягодным ароматизатором, играла знакомая музыка, и блондин в один момент все же понял, что знает каждый трек, даже последовательность. — Это мой плей-лист что ли? - разрушил он не давящее молчание. — Ага, - спокойно ответил Дмитриев, не отвлекаясь от дороги. Дима внутри просто не мог уже остановить поток вопросов, который генерировался ежесекундно. Что между ними происходило в последнее время? И почему сейчас все так поменялось? Такая переменчивость в их взаимоотношениях пугала, потому что к хорошему быстро привыкаешь, и вновь получить отворот будет с каждым разом только тяжелее. Так они, каждый в своих раздумьях, добрались до дома Сережи. — Я уже занес твои вещи, - бросил он, увидев, как светловолосый идет к багажнику. — Когда успел? - удивленно спросил Ицков. — Ты слишком долго работал, и у меня появилось время найти твои манатки, забрать их и отвезти к себе, - привычным тоном объяснял Дмитриев, параллельно завершая аренду машины в приложении. - А, и еще я закупил продуктов всяких и из доставки понабрал разного. Выберешь, короче, что по душе. С каждым словом Дима чувствовал себя все более странно. Происходящее напоминало свидание, но со всей историей с вещами это уже было похоже на счастливую совместную жизнь. К слову, оба сюжета молодого человека устраивали в равной степени. Сережа не обманул, в квартире действительно все как будто ждало его прихода. Стол ломился от различных угощений, на окнах висел красивый дождик из светодиодов, а на диване лежали забавные новогодние подушки. От окружающей красоты щемило сердце - все было почти как в детстве, даже лучше. Ицков уверенным шагом метнулся к пакету и, покопавшись в нем, достал небольшую елочку и показал ее хозяину квартиры. — Как тебе? Дмитриев был готов поклясться, что никогда не видел своего одногруппника таким по-ребячески счастливым и воодушевленным. — Идеально. Поставь на самое видное место. И уже через мгновение елочка нашла себя прямо в центре стола, куда отлично вписалась. Времени до курантов становилось все меньше, поэтому молодые люди сели за стол. За непринужденными беседами время пролетало за секунды, но самое главное, что им было точно комфортно в компании друг друга. — А ты подготовил бумажки и ручки? - поинтересовался Дима, когда речь президента только началась. — Э.. нет. А ты прям сильно веришь в это? Ответ был излишен, потому что выражение лица блондина говорило само за себя. Сережа достал из рюкзака пенал и тетрадь по философии, из которой принялся отрывать маленькие листочки. — Как ты жесток с предметом, благодаря которому мы сейчас вот так сидим. Дмитриев на миг задумался о чужих словах. В них была несомненная доля правды, которую не хотелось признавать. — Я бы и так тебя к себе затащил, - нашел он, что ответить. — Звучит двусмысленно. — Так и есть. Их взгляды встретились, и в зрачках обоих блестели искорки азарта. Хотелось продолжать эту словесную игру дальше, пока кто-нибудь наконец-то не сдастся, но по телевизору раздался бой курантов. Ицков быстро написал желание, которое давно уже успел придумать, и поджег его, передавая зажигалку. Когда они оба уже растворили свои бумажки в шампанском и выпили это, за окном начали виднеться первые салюты. Дима завороженно подошел к огромному стеклу, вглядываясь в яркие вспышки с разных районов. С его четвертого этажа точно не было бы видно такой красоты, как с этого, девятого. Сережа неожиданно оказался рядом, только вот он, прислонившись к стене плечом, был занят рассматриванием молодого человека рядом с собой. Блондин сел на длинный и глубокий подоконник, который сошел бы за дополнительное спальное место, и слегка повернулся корпусом в сторону своего одногруппника? Коллеги? Друга? А может?.. Вглядываясь в два океана напротив и думая об этом, он даже не сразу заметил, что темноволосый уже выключил телевизор и основной яркий свет и медленно передвигался, остановившись ровно напротив. В таком положении Дмитриев был заметно выше. Их лица тянуло друг к другу как будто магнитами. Щека к щеке они ластились в полной тишине, в которой так отчетливо можно было расслышать их общее дыхание. — Прошу, не отдаляйся от меня больше, - вырвалось из уст Димы, чего он сам не ожидал. Сережа внимательно заглянул в его глаза. — Я и сам этого не хочу, - в голубых зрачках не было ни холода, ни бушующего океана. Цвет напоминал спокойную морскую гладь. - Ты даже не представляешь, что заставляешь меня чувствовать одним своим присутствием, - подушечкой большого пальца он мягко провел по чужой щеке, - Знаешь, мне ведь противны практически все прикосновения от других людей. Я ненавижу, когда меня трогают, потому что это все напоминает мне о работе, - Дмитриев взял лицо Ицкова в свои ладони, сокращая расстояние и прислоняясь лбами друг к другу. - Но без твоих касаний мне становится тяжелее дышать, поэтому, пожалуйста… Сереже было непривычно просить о чем-то подобном, но он так желал близости с Димой, что безнадежно краснел, хватаясь за другого человека, как за спасательный круг. Блондин, до этого завороженный чужими словами, вдруг понял, что сидит абсолютно неподвижно. Голова начинала кружиться от выпитого шампанского и запаха знакомого парфюма так близко. Он мягко отодвинул от себя парня напротив, позволяя себе глубоко вдохнуть, чтобы хоть немного успокоиться. Дмитриев не понимал, как интерпретировать эти действия, поэтому тоже сел рядом на подоконник, пытаясь выровнять сердцебиение. Он чувствовал себя грязнее, чем когда выступал в приватных комнатах, потому что испытывал настоящее влечение. На работе его постоянно окружали чужие похоть и возбуждение, и это всегда вызывало в нем лишь отвращение, которое он умело скрывал. Но теперь он будто превратился в тех мерзких клиентов, когда начал просить у Ицкова.. А что он, собственно, хотел от него? Наверное, точного ответа нет, потому что Сережа был готов на все с этим человеком. «Но Дима, видимо, не хочет» Тем временем до зеленоглазого только дошел смысл чужих слов, отчего руки мелко задрожали. Ицков облизнул губы, готовясь к следующему шагу. Он ловко перебросил одну ногу через Дмитриева, присаживаясь на его бедра. Руки он неумело тянул к собственному лицу, пряча разгоревшиеся щеки. Дмитриев смотрел на него изумленно. Белые волосы были слегка взлохмачены, глаза упорно избегали встречи, а тело еле заметно подрагивало от волнения. — Ангел, - проговорил вслух он то, что действительно видел перед собой. Его ладони начали скользить от коленей до подола футболки. Задержавшись всего на секунду, он потянул ее вверх, снял и еще какое-то время просто держал в руках, не в силах пошевелиться. Сережа не смотрел порно и никогда не заглядывался на других парней, но от обнаженного Димы он точно не мог оторвать взгляд. Бледное, хрупкое и худое тело напоминало ему фарфоровую куклу, на которую даже дышать боишься. И пока Дмитриев не решался на дальнейшее, Ицков наконец перестал прятать лицо и положил ладони на чужую шею. Притянув достаточно близко к себе, он вдруг заметил довольную ухмылку на лице Сережи и взгляд, устремленный точно на его губы. И в этот момент у него слетели все тормоза. Он жадно впился поцелуем в губы Дмитриева, поочередно их сминая, кусая и оттягивая. Брюнет ответил ему моментально, проходясь руками повсюду, сжимая то волосы, то плечи, то ягодицы, на которых еще осталась одежда, под которую он постоянно пробирался ладонями, отчего Ицков низко мычал в поцелуй, активнее двигаясь бедрами навстречу. Сережа на это запрокинул голову назад, упираясь затылком в прохладное оконное стекло, пока Дима губами покрывал все его лицо. Ему хотелось спуститься ниже, но из-за того, что он сидел на чужих бедрах, сделать это не получалось. Как будто прочитав его мысли, Дмитриев полностью закинул ноги на подоконник и лег параллельно окну, позволяя теперь везде его касаться. Ицков сразу же припал к шее, оставляя на ней дорожку влажных поцелуев. Он собственными губами чувствовал бешеный пульс Сережи, и от этого его заводило еще сильнее. Холодными ладонями он проник под футболку, которую хотелось буквально разорвать от того, насколько она лишняя. — Снимай, - скомандовал он шепотом, и брюнет охотно сделал это, покрываясь мурашками от соприкосновения с холодными подоконником. - Может, переместимся на кровать? — Ни за что, - хриплым голосом ответил Дмитриев, который не собирался даже на секунду останавливать то, что происходило между ними в тот момент. Он притянул Диму к себе, настойчиво целуя. Одной рукой он полностью зарылся в чужих волосах, а вторую запустил под чужие спортивки, нежно поглаживая самое возбужденное место. Ицков, до этого державшийся на полусогнутых руках над голубоглазым, задрожал, хватаясь за чужие плечи. — Я так хочу, чтобы ты меня.., - он выпалил с тихим полустоном, но резко остановился. Очень грязно, он никогда себя так не вел. И без того красное лицо как будто начинало гореть в два раза сильнее, но глаза выдавали безумное желание, которое было сложно сдержать. Сережа удивленно посмотрел на него, но уже через секунду на лице появилась довольная улыбка, в глазах забегали чертики. Пряжка ремня отчетливо звякнула, отчего у Димы внутри все стянуло тугим узлом. Он помог стянуть джинсы вместе с боксерами, и даже не мог скрыть того, на что смотрит с таким интересом и желанием. На автомате он в очередной раз облизнул губы, слегка закусив их, и эта картина дала понять Дмитриеву, что больше он ждать не может. Уверенно и мягко он поменял их местами, оказавшись сверху. Ицков наконец-то расслабился, позволяя освобождать себя от оставшейся одежды. Выпитое шампанское действовало все сильнее, или это так пьянили мягкие прикосновения темноволосого, который с удовольствием запоминал каждую маленькую родинку и синюю венку на бледной коже. Ожидание становилось уже мучительно тяжелым, и Дима сам взял чужую руку и повел ее вниз. — Уверен? - спросил Сережа, понимая, что все еще готов отступить в случае чего, на что получил лишь согласное мычание. Голубоглазый ввел первый палец, одновременно глубоко целуя и пытаясь отвлечь, но это даже и не нужно было. Только на втором пальце Ицков начал прикусывать чужие губы и сильно сжимать угольные пряди. Неприятные ощущения быстро закончились, оставшееся волнение отступило, и блондин начал сам насаживаться на длинные худые пальцы. — Что же ты делаешь.., - горячий шепот прожигал кожу Димы. — Намекаю. Одно слово, и Сережа осознал, что пути назад теперь точно нет. Он быстро достал из рядом стоящего стеллажа смазку, обильно нанес ее и, закусывая чужую шею, начал медленно входить. Узко. Горячо. Чужие пальцы впиваются ему в спину, пока он оставляет очередной засос. Дмитриев входит до конца и слегка приподнимается. Чужое лицо красное, сожженные осветлителем пряди беспорядочно лежат на лице. Он проводит ладонью по лбу, убирая их. Смотрит на губы, опухшие от долгих поцелуев и закусываний, и все равно не может отказать себе и вновь прислоняется к ним. Ицков тихо умоляет. У него перед глазами все плывет, тело не слушается, но он крепко держится за брюнета, прижимая ближе к себе. Сережа отстраняется. — Смотри мне в глаза. До Димы просьба не сразу доходит, но через несколько секунд он выполняет приказ. Дмитриев начинает снова входить, медленно, следит за каждой эмоцией на лице зеленоглазого. — Смотри в глаза, - мягко повторяет он, как только замечает обратное. Спустя несколько минут Сережа ускоряется. Он приподнимает чужие бедра, позволяя им повыше обхватить себя, зажимает тонкие запястья и заводит их над светлой головой. У Ицкова от таких действий зрачки расширяются еще больше, рот открывается в немом вопросе, который он не успевает задать, потому что с губ срывается первый громкий стон. Голубоглазый довольно улыбается, так как понимает, что наконец нашел нужное положение. Он вновь и вновь входит в него до конца, на что Дима прогибается в спине и уже открыто и часто стонет в губы напротив. Но Дмитриев не целует, он продолжает смотреть в зеленый омут, который почти не видно за огромными черными зрачками. Глаза у Ицкова слегка прикрыты, и все же он тоже не разрывает этот зрительный контакт, безнадежно утопая в голубых радужках. Дима умоляет быстрее, сильнее, глубже, и Сережа слушается его. Толчки становятся уверенными, быстрыми. Стоны сливаются в общий звук. Воздуха не хватает обоим, потому что дышать хочется исключительно чужими губами. Блондин, чувствуя, что он уже на пике, двигается бедрами навстречу, на что Дмитриев перехватывает его запястья одной рукой, второй крепко обхватывая чужой стояк, который все это время не давал ему покоя. Горячий. Пульсирующий. Сережа сам начинал терять связь с реальным миром. Ему хватило лишь несколько секунд, чтобы Дима с громким срывающимся стоном кончил одновременно с ним. Брюнет лег рядом на бок, насколько позволяло оставшееся место на подоконнике, переводя дыхание. В комнате вдруг стало слишком тихо. Похоть, заполнявшая пространство вокруг, начала растворяться, каждый погрузился в свои мысли. Алкоголь неожиданно начал отпускать, позволяя не самым приятным предположениям заполнять голову Ицкова, и пока они совсем не свели его с ума, он все же разорвал молчание. — Я тогда до утра тут пробуду, потом.. — Нет, - невозмутимый голос оборвал его на середине предложения. Дима нервно улыбнулся. — А что ты предлагаешь? Сережа приподнялся на локте и вновь посмотрел ему в глаза. Этот контакт ощущался легким электрическим разрядом после всего, что между ними произошло. — Предлагаю завтра повторить, - без тени сомнения ответил брюнет. — Мне необязательно жить с тобой, если ты хочешь иногда.. ну.., - Ицков безнадежно продолжал теряться под таким пристальным взглядом. — Я не только этого хочу. — Ну а что тогда? - глаза Димы с такого ракурса были еще больше, пока он смотрел снизу вверх в ожидании. Тишина начинала снова давить, и блондин почти засомневался в том, что получит ответ. И все же, Сережа подобрал подходящие слова. — Хочу, чтобы мы вместе просыпались, собирались по утрам, ехали в вуз, - его взгляд переместился в сторону вида из окна. - Чтобы на работу я тебя подвозил, а потом мы вдвоем закупались бы продуктами и готовили. А потом ночью.., - он снова взглянул на зеленые радужки и хитро улыбнулся. - Смотрели бы фильмы. Я вообще очень кино люблю. Дима тихо засмеялся. — Есть еще что-нибудь? Говори сразу, пока я на все согласен. — Тогда.., - голос стал чуть более серьезным. - Хочу, чтобы ты был моим парнем. Блондин замер. — Так непривычно подобное от мужчины слышать. — А все, что было до этого, привычно? - игривая улыбка вновь вернулась к Сереже. Ицков закатил глаза. — Ой, все, иди на хуй. — С этим ты лучше справляешься, - подливал брюнет масла в огонь. — Спасибо, хоть где-то обогнал заучку Дмитриева, - зеленоглазому уже начинала надоедать эта беседа, поэтому он слегка приподнялся, чтобы пойти в душ, но его мягко прижали обратно. — Так ты согласен? - шепотом у самого уха спросил Сережа. — На что? - теперь уже блондину хотелось подразнить своего одногруппника. - На учебу вместе ходить? Да не вопрос, только я встаю поздно и.., - голос дрогнул, и он замолчал, почувствовав горячий поцелуй на своей шее. — Дим, - брюнет провел носом по чужой щеке. - Давай встречаться. Ицкову на мгновение показалось, что он вовсе не студент, переходящий порог во взрослую жизнь, а четырнадцатилетний пацан, которому впервые предлагают отношения. Бабочки в животе целой стаей пронеслись, пока он обдумывал ответ, но ничего кроме короткого и тихого «давай» выдать не удалось. Но Дмитриеву сполна хватило этого одного слова, чтобы счастливо заулыбаться, сжимая хрупкое тело в объятии. «Ладно, Дима не обманул, эти бумажки с желаниями на Новый год действительно работают»