The clinch

Солнечный свет, яркий и навязчивый, пробивался сквозь щели в жалюзи, рассекая пыль в комнате Мингю на миллионы золотых частиц. Он лежал на спине, уставившись на потолок, и слушал тихие, ровные звуки дыхания рядом. Вону спал. Его спина была прижата к боку Мингю, голова на его плече, темные волосы растрепались и щекотали кожу подбородка Мингю. Он спал с неожиданной безмятежностью, его всегда напряженное лицо сейчас расслабленное, почти беззащитное. Длинные ресницы отбрасывали тени на синяки под глазами. Мингю не спал. Он не мог пошевелиться, боясь нарушить этот хрупкий, невероятный мир. Его тело гудело от боли — каждый мускул, каждый синяк, каждое рассечение напоминало о вчерашней битве. Но эта физическая боль была ничем по сравнению с оглушительной тишиной в его голове, где раньше бушевала ярость и обида. Они лежали так уже несколько часов. После той взрывоопасной сцены в раздевалке, после того как Вону, обессиленный, буквально рухнул на него, Мингю не знал, что делать. Он просто держал его, пока дрожь не утихла, пока дыхание не стало ровным. Потом, не говоря ни слова, он помог ему подняться, подобрал с пола его вещи и свой чемодан, и повел его к выходу. Вону не сопротивлялся. Он шел, как лунатик, позволив Мингю вести себя. Они поехали к Мингю. Никто не предложил иного варианта. Это было молчаливое, обоюдное решение — убежать от всех, от тренера, от вопросов, от реальности. В квартире Мингю царил творческий хаос — разбросанная одежда, пустые пачки от рамена, плакаты с боксерами на стенах. Это было полной противоположностью стерильному, минималистичному порядку, который, как он представлял, царил в жизни Вону. Но Вону, кажется, ничего не замечал. Он молча прошел в ванную, молча принял душ, молча надел предложенные Мингю запасные штаны и футболку, которая сидела на нем мешковато, подчеркивая его хрупкость. Потом он просто лег на кровать, повернулся к стене и затих. Мингю лег рядом, боясь дышать. И вот теперь наступило утро. И реальность, от которой они убежали, медленно, но верно начинала просачиваться сквозь стены. Вону пошевелился во сне, его рука бессознательно легла на грудь Мингю, прямо над сердцем. Мингю замер. Прикосновение было легким, почти невесомым, но оно обожгло его кожу сквозь тонкую ткань футболки. Он посмотрел на эту руку — длинные, изящные пальцы, сбитые костяшки, синие прожилки под тонкой кожей. Рука, которая только вчера наносила ему удары. Рука, которая сейчас доверчиво лежала на нем. Он не понимал, что происходит. Не понимал, что он чувствует. Ненависть? Нет. Ее не было. Ее не было с той минуты, как он увидел Вону плачущим в раздевалке. Осталось что-то сложное, огромное и пугающее. Что-то, что заставляло его защищать его, заботиться о нем, быть с ним. Что-то, из-за чего его сердце бешено колотилось сейчас не от ярости, а от чего-то совсем иного. Вону вздохнул во сне и медленно открыл глаза. Секунду он смотрел в потолок с непониманием, потом его взгляд сфокусировался на руке, лежащей на груди Мингю. Он замер. Мингю почувствовал, как мышцы под его ладонью напряглись. Медленно, очень медленно, Вону поднял на него глаза. Его темные зрачки были расширены от сна, в них не было привычной стены — только растерянность и… страх. Страх того, что он видит. Где он. С кем. Он резко отдернул руку, как от огня, и отодвинулся, прижимаясь к стене. Его дыхание участилось. — Спокойно, — тихо сказал Мингю, не двигаясь. — Все в порядке. — Где я? — голос Вону был хриплым от сна и напряжения. — У меня. — Мингю поднялся на локти, стараясь выглядеть менее угрожающим. — Ты… ты не очень хорошо себя чувствовал вчера. После боя. Воспоминания хлынули на Вону волной. Вону видел, как они проносятся в его глазах — ринг, их ссора в раздевалке, его собственные слезы. Стыд и ужас исказили его лицо. Он закрыл глаза, сжав веки. —Боже… я… — Ничего, — быстро прервал его Мингю. Ему было невыносимо видеть его таким. — Все в порядке. Серьезно. — Ничего не в порядке! — Вону резко сел на кровати, отвернувшись. Его плечи были напряжены тетивой. — Это… это ошибка. Большая ошибка. Мне нужно идти. Он попытался встать, но Мингю, не думая, положил руку на его запястье. — Подожди. Прикосновение снова сработало как шок. Вону замер, не в силах вырваться, не в силах пошевелиться. Он дышал часто и поверхностно. — Вону, посмотри на меня, — тихо сказал Мингю. Тот медленно, будто против своей воли, повернул голову. Его глаза были полны паники. — Мы ничего не должны, — сказал Мингю, стараясь подбирать слова. Он никогда не был хорош в этом. — Никто ничего не видел. Никто ничего не знает. Здесь только ты и я. — Именно это меня и пугает! — вырвалось у Вону. Его губы дрожали. — Я не… я не знаю, как это! Я не знаю, что делать! Я должен контролировать ситуацию, а я… я не контролирую ничего! Особенно с тобой! Его слова были откровенными и чувственными. И в них не было лжи. — Может, и не нужно контролировать? — рискнул предложить Мингю. Он сам не был в этом уверен. Его собственная жизнь всегда была хаосом. Но хаосом, которым он управлял своей силой. Сейчас все было иначе. — Может, просто… посмотреть, что будет? — А что может быть? — Вону горько усмехнулся. — Ты и я? Мы… мы разные планеты, Мингю. Мы враги. — Мы были врагами, — поправил его Мингю. Его пальцы все еще лежали на запястье Вону, и он чувствовал под кожей бешеный пульс. — А сейчас… я не знаю. Но я знаю, что не хочу, чтобы все было как раньше. Не хочу снова терять тебя за той стеной. Вону смотрел на него, и паника в его глазах понемногу начала сменяться чем-то другим — изумлением, недоверием, крошечной искрой надежды. — Почему? — прошептал он. — Почему тебе не все равно? Мингю задумался. Почему? Из-за его силы? Его ума? Его красоты, которая сейчас, в лучах утреннего солнца, была такой хрупкой и настоящей? — Потому что ты — единственный, кто меня по-настоящему видит, — наконец сказал он, и это была самая честная фраза, которую он произносил в жизни. — И я… я, кажется, единственный, кто видит тебя. Настоящего. И мне… — он сглотнул. — Мне нравится то, что я вижу. Даже если это пугает. Он сказал это. Сказал и почувствовал, как камень падает с души. Вону смотрел на него широко раскрытыми глазами. Его пульс под пальцами Мингю начал постепенно замедляться. Страх отступал, уступая место чему-то новому, неуверенному, хрупкому. — Я не знаю, как это делать, — снова признался он, и в его голосе уже не было паники, а лишь уязвимость. — Быть… близким с кем-то. Доверять. Это… опасно. — Бокс — тоже опасен, — парировал Мингю, легкая улыбка тронула его губы. — Но мы все равно выходим на ринг. Сравнение было настолько нелепым и настолько точным, что Вону фыркнул. Звук был неожиданным и счастливым. И это был первый раз, когда Мингю услышал его настоящий, неприкрытый смех. Он был тихим, немного хриплым и невероятно красивым. — Это глупая аналогия, — пробормотал Вону, опуская глаза. Но уголки его губ дрогнули. — Зато рабочая, — Мингю осторожно, давая тому время отстраниться, двинулся ближе. — Мы можем… попробовать. Просто попробовать. Без планов. Без обязательств. Один бой за раз. Он поднял руку и очень медленно, очень осторожно провел пальцами по его щеке, отводя прядь волос с его глаза. Вону замер, но не отпрянул. Его глаза были прикованы к лицу Мингю. — Я, наверное, сошел с ума, — тихо сказал он, но наклонился в это прикосновение. — Добро пожаловать в клуб, — прошептал Мингю. Он наклонился. Медленно, давая ему все шансы отказаться. Но Вону не отказался. Его глаза закрылись, и его собственные губы встретили губы Мингю на полпути. Этот поцелуй не был похож на тот, первый, яростный и разрушительный. Он был другим. Медленным. Неуверенным. Исследующим. Он был полон вопросов и страхов, но также и надежды. Это было обещание. Обещание попробовать. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, лоб Вону уперся в лоб Мингю. Их дыхание смешалось. — Это ужасная идея, — прошептал Вону, но его руки уже обвивали шею Мингю. — Наихудший, — согласился Мингю, и его сердце пело. Они лежали так еще долго, не говоря ни слова. Солнечные лучи перемещались по комнате, и мир за окном жил своей жизнью. Где-то там были тренеры, фанаты, будущие бои, титулы. Была вражда, которая сделала их тем, кем они были. Была победа и поражение. Но здесь, в этой комнате, на этой неубранной кровати, всего этого не существовало. Были только они. Два боксера с разбитыми лицами и сломанными защитами. Два человека, нашедших друг в друге то, чего так отчаянно боялись и так тайно желали. Их путь вперед не был усыпан розами. Он был усыпан осколками их старых жизней, сомнениями и страхами. Их ждали трудные разговоры, неловкие объяснения и миллион проблем. Но когда Вону повернул голову и их взгляды снова встретились, Мингю увидел в его глазах не холод и не страх. Он увидел вызов. Тот самый вызов, что всегда заставлял его рваться вперед. И он понял — это был всего лишь еще один ринг. Самый важный в их жизни. И на этот раз они выйдут на него не как противники. Они выйдут вместе.