Мятный чай.

Я никогда ничего не знала о ней. Я знала только то, что она любит зелёный чай, тогда как я топлю за чёрный, она слушает ту же музыку, что и я, а ещё у неё чертовски красивый голос.  Каждый раз, когда я видела уведомление на телефоне, я всегда надеялась, что это от неё. Она часто скидывала мне голосовые с записями песен, которые она каверила только голосом, каждый раз утверждая…                                   *   *   * - У меня просто ужасный голос, не знаю, что тебе в нём нравится! - Да ладно тебе, у тебя он очень красивый, не нагнетай на себя.  - Ты всё равно лучше на гитаре бренчишь. Кстати, можешь в голосовое сыграть что-нибудь? - Прости, не могу, младший брат спит, не хочу его будить.  - Ничего страшного)                                                                  *   *   * Она никогда не знала о том, что у меня по вечерам не брат спал, а мать алкоголичка домой возвращалась. Каждый раз, мне было неудобно и стыдно ей врать. Но, как говорится, это же ложь во благо.  А ещё, почти единственное, что я знала о ней, это был её любимый чай. Мятный с двумя ложками сахара. Что она в нём такого нашла, я никогда не понимала.  Каждый раз, открывая заветный чат в телеграмме, я прослушивала одно сообщение от неё, добавленное в избранное.  Твои сиплые ноты прольются, Звучит в динамике опять колыбельная.  Были даже маленькие четверостишья, которые я посвящала ей. Сколько их было, пересчитать и сказать точно я не могу. Слишком много. По чуть хрипловатому голосу я догадалась ещё об одном факте про эту девушку: она курит.  Даже неожиданно для себя, я общалась с ней очень и даже слишком много: с утра, когда я доставала гитару, чтобы размять пальцы, во время уроков, когда мы обсуждали чай, а физичка орала на всех за их банальное существование, днём, когда я возвращалась домой в гордом одиночестве, по вечерам, когда я подрабатывала везде, где только могла и не могла. Она значила слишком много для меня. Это было даже немного странно, что я мало чего знала о ней: голос, чай и сигареты. Она тоже знала обо мне очень мало: только гитара, голос и чай. Мне этого хватало, хватало той ничтожно маленькой близости. Самым ужасным для меня было бы потерять чат с ней, потерять это всё, потерять такого важного человека, без которого я не представляла своё существование.  В чудеса я никогда не верила. В возрасте около девяти лет я надеялась на то, что всё будет нормально. Что мать перестанет пить непросыхая и начнёт не только бить меня. Не верила я так же и в то, что когда-нибудь я встречу её в реальной жизни.  Солнце вышло покурить на балкон Солнце, милое, скажи, где твой дом Смотришь карими глазами на юг Не печалься мой друг Это было маленькое четверостишье, которое я посвятила ей. Почему именно карими глазами - я не знала. Я просто так чувствовала.  Я всегда ассоциировала всех людей, которые меня окружали, с чем-либо. Она всегда была для меня долгожданным солнцем в Питере, тем, чего там так не хватает. Наверное, она даже жила там, пока я гнила в ненавистной мне Москве. Она была моим солнцем, тем, что светило мне всегда, в любой ситуации.                                      *   *   * Я никогда не влюблялась. Я не знала, какого это, когда ты любишь, когда тебя любят. В один день, проснувшись с утра, я полезла опять в телефон, открывая чат с ней. От одного только: „Доброе утро, солнце” крышу немного снесло. Я поняла, что она нравится мне. Не как подруга, не как сестра, а как девушка. Я очень сильно боялась ей об этом сказать. Боялась получить отказ, боялась потерять эти тонкие нити связи с ней.  Другие девочки любили Би-2 Им пели Бледный и Pyrokinesis А я хотела лишь услышать тебя  Ты была моей неизлечимой болезнью  Да, именно болезнью. Ведь так называют таких людей, таких, как я.  Больнаябольнаябольнаябольная.  Это слово напрочь засело в моей голове, заменяя им и мыслями о ней всё моё сознание.                                   *   *   * Обычный дождливый мартовский день. Ничего не предвещало беды. После окончания школы дождь только усилился, заливая морем улицы ненавистного города. Я мечтала уехать в Питер, к его красивым набережным, проспектам и скверам. Подальше отсюда.  Было больно, когда меня пинали по асфальту. Было очень больно, когда дождь капал на ссадины и ранки, которые очень щипали. Самая больное было, когда они разбили мой телефон. Он отказался работать после этого. Я потеряла всё. Но больше всего было больнее от потери её. От потери моего солнышка.  Они разбили мне лицо, наплевать Но эти суки телефон мой разбили У меня не осталось её номера, никнейма, чего-нибудь, с помощью которого я бы вновь её нашла.  Через холодную клавиатуру  Сумела мне подарить май в выходные Я обещаю, больше не буду  Просто ещё раз повтори моё имя Твои сиплые ноты прольются Звучит в динамике опять колыбельная Ты агрессивно опасна на улице Зато мне пела в голосовых сообщениях  (прим.автора: дальше будет вариант с закрытым финалом)                               *   *   * За целый год многое изменилось. Как мне и хотелось, я уехала в Питер, поступила куда-то, даже не знаю куда. Боль, которая преследовала меня при каждом упоминании гитары и голосовых сообщений, понемногу стала проходить. Засыпая, я всегда думала о ней. Что у неё сейчас, как она, помнит ли она обо мне? На все эти вопросы я никак не могла получить ответа. Я заработала на новый телефон, фиговый конечно, но свой.  Я не знала, что было лучше: делить с матерью-алкоголичкой квартиру или делить с обычными тремя девушками комнату. Наверное, второе, ведь там никто не мог избить тебя. Там я чувствовала себя в безопасности.                                    *   *   * Я не хотела прекращать попыток найти её. В вк, в телеграме, в инсте, да в общем везде. Ничего. Ничего, даже отдалённо похожего на неё, не было. Конечно, от этого было больно. Она навсегда осталась в моей памяти.  Через месяц после всех этих неудач и трудностей с переездом, у меня появился новый смысл жить. В вк мне написала девушка, с которой мы разговорились и очень хорошо общались. Общаться с Сашей, именно так звали мой новый смысл жить, было немного немного больно, ведь она также любила мятный чай с двумя ложками сахара. Я находила между ними много сходств, но списывала всё на случайность, пока один диалог не прояснил всё.                                          *   *   * Aleksandra Alekseeva: привет, а ты же в Питере живёшь? Алёна Швец: да, а что? Aleksandra Alekseeva: может встретимся, погуляем, пообщаемся вживую? Алёна Швец: можно) давай завтра тогда, на Московском проспекте встретимся? Aleksandra Alekseeva: хорошо)                                    *   *   * А на следующий день я встретилась с Сашей. Она была такой же, как и любительница мятного чая x1, я именно так её себе и представляла.  Кстати говоря, пока я переживала потерю моей любимой в интернете, я написала маленькое стихотворение или как это правильно назвать. Какая любовь? Закончится пачка - открою новую Я не здоров, и я вдыхаю-выдыхаю дым И мне совсем уже не важно, что там хочешь ты, и что хочешь ты Я, я, я, я - ядерная херня Ты не знаешь, кто я - отрава и яд Отдай мои сигареты, мою зажигалку Иди домой, мне тебя не жалко Эти строки были посвящены ей. Той, кто дала мне смысл жить, той, которая так красиво пела мне в голосовых сообщениях. Той, которую я не могла забыть, той, которая не выходила из моих мыслей ни на секунду.                                        *   *   * Я выходила из маленькой кофейни, когда заметила её. Около себя я услышала знакомый хрипловатый голос. Её голос.                                         *   *   * Что пишешь, солнце? Алёна обернулась на такой любимый и совсем не чужой голос, откладывая ручку. Сашка встала с дивана в их общей квартире, подходя к младшей. Продружив около месяца, они начали встречаться и уже отметили первую годовщину.  Я люблю тебя, ужас прям, - засмеялась Швец, обнимая свою девушку. Я тебя тоже, - аккуратно целует в макушку, сильнее прижимая к себе.  А ведь если бы не голос, так бы и не познакомились, - пронеслось в мыслях у Алёны.