Твои родители случайно не инженеры?

1

      Холодное осеннее утро. Отопление еще не включили; сквозь щели в окнах тянуло ледяным ветром, пробирающим до костей. Максимов, уже практически готовый к выходу, наливал себе кофе, стоя у плиты. Одет с иголочки: выглаженные брюки, белоснежно-белая рубашка и галстук. Сегодня фиолетовый в черную полоску, который вчера выбрал для мужчины Василий. Традиция: когда у одного из них на следующий день выходной – второй выбирает ему галстук из странных в их коллекции. Каждый раз, когда они видят в магазине непонятное сочетание цветов или дурацкий принт – покупают, не задумываясь; позже один из них наденет это безобразие и гордо пойдет на работу, демонстрируя всем «безупречный» вкус. А кто их осудит? Должности почитаемые, а начальство внимания и вовсе не обращает, не до галстуков.       Так и теперь, пока Тучков спал, Александр мерз на кухне, пока пил кофе и пытался взбодриться. Холодные пальцы грелись о горячую кружку; ноги – в теплейших тапках, купленных в ИКЕА.       Послышались чужие шаги. Может, Василий и пытался красться, да спросонья не выходило, больше похоже на поступь медведя, идущего вразвалку. Максимов не оборачивался; стало ему интересно, зачем мужчина в свой долгожданный выходной так рано встал.       Со спины Александра окружило тепло; Тучков обнял сзади, кладя подбородок на чужое плечо. Сашу пробрали мурашки. Внезапно появившаяся батарея удовлетворенно улыбнулась, обвивая руками любимого.       - Сашка, а чего ты так рано встал то? - Хриплым ото сна голосом, спросил Василий. - Времени до работы у тебя еще много. Так рано встает только солнце.       - Вась, ты меня сейчас солнцем назвал? – хмыкнул Александр, потягивая горячий напиток, млея в чужих руках.       - Ага, - выдохнул в шею мужчина, не уловив сарказма спросонья в голосе Максимова.       - А ты выходит тучка? - Александр уже откровенно насмехался над ним, доставая вторую чашку – для «тучки».       Мужчина что-то промычал в ответ, не вникая в речь Саши. Максимов, развернувшись, поцеловал Василия в уголок губ, взял пиджак и пошел в прихожую. Скоро начало рабочего дня, пора и «солнцу» выходить.       — Не забудь тапки снять, тучка, а то медведь по ковру прошёлся, — бросил Максимов уже в прихожей.

2

      В один из общих выходных мужчины решили купить новые шторы. Точнее, Максимов заявил, что их шторы – безвкусица и место им уже давно на свалке. Василию оставалось только согласиться. «Шторы и шторы, какая разница, какого они цвета? Главное, что закрывают от чужих взглядов и непрошенных мнений, выкрикнутых с улицы» - подумал Тучков, но все равно пошел собираться.       Путь к гипермаркету товаров для дома лежал через новостройку. Остановившись на красный свет светофора, Вася перевел взгляд со стройки на Александра, сидящего рядом, и не удержался от вопроса:       - Саш, а твои родители случайно не инженеры?       Максимов лишь вопросительно поднял брови, обескураженно смотря на мужчину.       - Тогда почему мне сносит крышу от тебя? – продолжил Василий, лукаво улыбаясь.       - Дурак ты, Вась, - усмехнулся «сын инженеров, сносящий полковнику ФСБ крышу», щелкнув того по лбу.       — Ай, Сашка, больно ж! — наигранно возмутился Тучков, но улыбка с лица не сходила.       Светофор уже переключился, а Вася, увлекшись, продолжал смотреть в сторону мужчины. Потянулся, чтобы поцеловать, как сзади резко и громко засигналили, ломая весь настрой.       — Ну что, Казанова, может, сначала научишься водить, а потом уже крышу людям сносить? — с ехидцей протянул Максимов, делая вид, что снова смотрит в окно.       Так и ехали дальше: Максимов с чувством триумфа и Тучков, ждущий следующего светофора, чтобы все-таки успеть поцеловать.

3

      Тяжелый рабочий день. Максимов с утра не вылезал из кабинета. Казалось, что на него свалилась бумажная волокита со всего города, а он единственный, кто мог разобрать документы. На сотом отчёте Максимов уже чуть ли не рычал, ловя себя на мысли, что скоро начнёт подписывать бумаги матом вместо подписи. Усталость грызла, вызывала раздражительность; организм требовал перерыва или новой кружки кофе, что взбодрит на ближайшие пару часов, сил должно хватить на оставшиеся бумаги, а там уже и домой будет пора.       Раздался стук в дверь. Полковник никого не ждал сейчас, так как многие сотрудники разошлись, а больше и некому. «Входите» - устало, но громко ответил на стук мужчина.              В проеме появилась голова Тучкова, затем и рука со стаканчиком ароматного кофе. В другой – шоколадный батончик, Сашин любимый. Вася всегда помнил такие мелочи — именно этим и сводил его с ума сильнее всего. Знал не понаслышке и о завалах, так что искренне сочувствовал любимому. Сам уже отработал: закончил раньше, чем планировал, поэтому собирался заскочить к Максимову, затем уже и домой – приготовить что-то на ужин.       Вася окинул взглядом мужчину, отмечая, насколько тот замотался; Александр напоминал переполошенную белку, наматывающую бесконечные круги в колесе. Улыбнувшись своим мыслям, Тучков глянул на батончик, и в его голове созрел прекрасный план по взбадриванию «работника года».        - Саш, —протянул он. – Твои родители случайно не глюкоза?       Максимов перевел взгляд с документов на Тучкова, выгнув бровь, всем своим видом показывая, что Василий сходит с ума.       - Тогда почему ты такой сладкий? – закончил Вася, нагло улыбаясь.       Александр сначала опешил, затем неспеша встал с кресла и подошел к мужчине. Взял стаканчик и батончик из протянутых рук. И ответил:       - Смотри, чтобы ничего не слиплось от сладости.       И закрыл дверь прямо перед носом Василия, тихо рассмеявшись. Так, чтобы Тучков ничего не услышал; подумает еще, что ему нравится излишняя наглость Василия.       Василий не удивился жесту Саши; знал, что мужчина рад ему, да и взбодрить получилось. Лишь удостоверился, что коридор пуст.       Из-за закрытой двери послышалось:       - Максимов! — возмущённо донеслось из коридора. — А я, между прочим, со всей душой к тебе, кормлю, а ты! Бессердечный!       Александр закатил глаза, но уголки губ всё равно дёрнулись вверх. И Вася, развернувшись на пятках, пошел в сторону дома, напевая прилипчивый мотив, пока Саша, довольно жуя, старался поскорее закончить. Дома ждут, пора и честь знать.

4

      Дождь стекал дорожками по стеклам автомобиля. Черная и невзрачная, служебная audi была припаркована в одном из глухих дворов. Внутри сидели двое мужчин: оба на передних сидениях; тот, что выше – за рулем. Для расследования и слежки за объектом потребовались сразу два ведомства, поэтому Тучков и Максимов внимательно изучали обстановку вокруг. Дождь частично перекрывал обзор, но создавал интимную атмосферу; шум капель, бьющих по стеклам и металлу, успокаивал и расслаблял. Радио тихо шуршало, мужчины разговаривали вполголоса, не нарушая создавшегося уюта. В тусклом отражении на стекле они выглядели слишком близко друг к другу, и Сашу кольнула мысль: ещё бы кто заметил — и всё.       Заскучав, Василий склонился ближе к Александру и прошептал почти в самое ухо:       - Саш, где же я тебя еще видел?       - Тучков, - шикнул Максимов, даже не повернув головы. - У нас задание.       Но Вася даже не обратил внимания. Тогда Александр отодвинулся, посмотрел на Василия, вопросительно изогнув бровь. Во взгляде читалось: «Ой, даже не знаю! Каждый день дома, нет?». Однако мужчина молчал, ждал продолжения.       - Вспомнил! Ты был на обложке глянцевого журнала. Вог, кажется, - Василий ухмыльнулся и склонился ниже.       - Вася, Вася. А я думал в плейбое, но так тоже пойдет, - прошептал в губы Тучкову мужчина.       Но не поцеловал. Зашуршала рация; сообщили, что объект вошел в их зону. Так что им пришлось вновь накинуть на себя образы серьезных и суровых мужчин, а не счастливых мальчишек, млеющих от чужой ласки. Плечи автоматически выпрямились, голос стал жёстким. Но в уголках губ всё ещё жила тень недавней улыбки.

5

      Солнце уже давно зашло, на город опустилась приятная темнота. На небе мерцали сотни звезд, скрашивая ночные прогулки. Из открытых окон задувало свежим, прохладным воздухом. После знойного дня было особенно приятно ощущать кожей редкие порывы, вызывающие мурашки. Александр сидел на диване, перечитывая отчеты подчиненных. Гора папок лежала на журнальном столике, который обычно использовался как подставка для ног, но сейчас был неплох и для работы, порядком надоевшей за день. Как она пробралась в дом, Максимов не мог сказать, однако опутала по рукам и ногам, не давая расслабиться.       Василий гремел чашками на кухне, заваривая обещанный чай. Саша просил кофе, но Тучков не разрешил, ибо Максимов выпил сегодня итак сверх нормы, да еще и ближе к ночи. Пожурил и щелкнул по носу, затем удалился в сторону чайника.       Вернувшись, но уже с черным чаем в обеих руках, Василий завалился на диван рядом с Александром, чудом не окатив обоих кипятком. Документы отдавали холодом и сухостью бумаги, но рядом пахло Васиным чаем и чем-то домашним, настоящим — тем, чего не было ни в одном отчёте. Заглянув через плечо в документы, не удержался от комментария, прозвучавшего в опасной близи шеи:       - Саш, у тебя здесь ошибка.       Тучков, встав с дивана, стал расставлять чашки среди лабиринта из папок и дел. Вот вам и чай с добавкой. Пылью, правда, но наверняка вкусно. Обыденный напиток для тех, кто денно и нощно среди документов.       - Где? – перечитывая все заново, спросил Максимов.       - Не приписал к фамилии «мой» - обратно сев на диван, Тучков положил голову Саше на плечо и ткнул пальцем в строчку, где была информация о нем. Какая-то очередная проверка, из-за которой Александр вынужден мучиться. Безобразие.       - Вася, ты идиот, - буркнул Максимов, но уголок губ всё равно предательски дрогнул. Покачал головой и потрепал Василия по волосам. Устал. Хотелось сжечь все к чертям, да нельзя. А жаль.       Решив закончить завтра, Александр убрал все в папку, закрыл её. Выключил свет настольной лампы, оставив мир без отчётов и проверок. Сегодня у него был только один документ к изучению — Тучков, прижимавшийся сбоку. Больше ничего и не нужно было.

+1

      Рабочие дни угнетали. В последнее время – практически без выходных. Постоянно: «Максимов, срочное дело!», «Тучков, нужно разобраться, задержитесь!». И так по кругу. Изо дня в день. Дела, дела, дела.       Мужчины чувствовали себя запертыми в клетке птицами; да только крылья пережаты не прутьями решетки, а начальством и рапортами. Полноценных перерывов не было уже пару недель, лишь минуты, вырванные из лап бюрократии.       По вечерам сил не оставалось ни на что. Только дойти до дома, переодеться и заснуть в объятиях друг друга.       Но сегодня был особенный аврал. Младшие сотрудники уже не справлялись; старшие разгребали за себя и за них; полковники вообще вылезали из кожи, пытаясь закончить со всем вовремя. Раздражение копилось, искало выход; бесконечное кофе не помогало, Максимов курил уже прямо в кабинете, открыв окно. От постоянного кофе у обоих тряслись руки, а глаза резало так, будто они несколько суток провели под допросом.       По удачному стечению обстоятельств, Тучкову требовалось содействие «полковника УСБ». Нужно было обменять часть дел между ведомствами. Василий сразу предложил свою кандидатуру, устав сидеть в четырех стенах. Кроме того – лишний повод для встречи с Сашкой. Соскучился за недели по нему. Знал, что и Максимов тоже, но тот ни за что бы не признался. Думает, что Вася не замечает, да только он выучил его за годы. Как и Саша.       Сейчас Тучков бодро шагал к зданию УСБ. Чудесная погода, свежий воздух; сейчас встретит злого, но любимого Максимова. Вот оно – счастье.       Предъявив пропуск, оформленный заранее, Василий поднялся на этаж, где располагался Сашин кабинет. Трижды постучав, с небольшим перерывом между вторым и третьим стуком – шифр, который они придумали, чтобы всегда знать, кто за дверью – услышал приглушенное «Заходи, Тучков».       Мужчина не спешил; приоткрыл дверь и стоял в проходе, дожидаясь Максимова. Александр даже не поднял голову, только потушил сигарету в стеклянной пепельнице. Прождав несколько секунд, но так и не услышав чужих шагов, Саша поднял взгляд на Васю, спрашивая без слов, почему тот до сих пор стоит в дверях.       Тучков, улыбнувшись, поманил Александра пальцем. Тот удивился, но виду не подал. «Как щенка какого-то» - мелькнуло в голове, однако Саша уже встал и подошел к мужчине.       - Тучков, ты задержан, - вернул шпильку Максимов.       Василий, заинтригованный происходящим, сделал шаг внутрь, стоя теперь лишь на половину в коридоре.       - За что? Стой, знаю! За излишнюю сексуальность? – с искорками в глазах спросил Тучков.       Вдруг Александр схватил мужчину за галстук, склонив к себе.       - За излишнюю наглость, дурак.       И затащил его в кабинет, прижав к стене. Потянул за галстук вновь, вынуждая склониться; прислонил вторую руку на уровне шеи Василия. Лукаво улыбнувшись, Александр глубоко поцеловал мужчину, переместив руку со стены на шею. Вася зарылся одной рукой в Сашины волосы, другой – обхватил за талию. Даже прижатый к стене не растерялся, наоборот – осмелел еще больше. Сбитое дыхание, не поцелуй – бой; долгожданная разрядка после изнуряющей волокиты. Мысли о документах и сигаретах испарились. Осталось только тепло, злость и голод.       Василий, чувствуя, что еще чуть-чуть и разложит Максимова прямо здесь, на столе, разорвал поцелуй. Сашка был не доволен, но и сам понимал. Не то место, не то время.       Отдышавшись, Тучков взял необходимые бумаги. Работа не волк, в лес не убежит. Так что, куснув напоследок Сашку за нос, поспешил на свое рабочее место.       - Вась, — шикнул Максимов, но не отстранился. Только нахмурился, будто уже заранее знал: вечером ему за этот кусь придётся терпеть ещё больше наглости.       Остаток дня тянулся как резина. Оба знали: главное — дожить до вечера. Там будут тишина, квартира, и никакие отчёты не встанут между ними.