give the buried flower a dream

Несмотря на то, что Сакура Харука был законным первенцем своего отца, единственным сыном от его покойной первой жены, его отец с самого детства давал понять, что наследником он не станет. Это решение укрепилось после очередного доноса от третьего наставника Сакуры, за который тот был жестоко наказан плетьми. Тебе не хватает того, что требуется наследнику, — презрительно звучал холодный голос его отца, как будто Харука — всего лишь грязь под ногами, а не его родной сын. Неприязнь отца была очевидна, особенно когда он с отвращением разглядывал необычные двухцветные волосы и глаза Харуки. Затем, в четырнадцать лет, Харука становится омегой, и у его отца появляется ещё больше причин отвергнуть его как ненужный мусор. Слухи о вторичном поле Сакуры существовали, но не были предметом частых обсуждений. Большинство сторонников отца также выражали недовольство, считая, что Харука не унаследует кровь предков и не станет альфой, что делало его непригодным для роли преемника отца на посту главы семьи. Бета, как говорили многие. Тихий и незаметный, как слуга. Его было бы проще контролировать, если бы он не был альфой. Поэтому, когда стало известно, что он на самом деле омега, в доме поднялся настоящий переполох. Харука слышал злобный шёпот из каждого уголка дома. От помощников отца, стражников, слуг. Должно быть, это проклятие его матери. Омегам не суждено жить легко. Его покойная мать отдала свою жизнь ради него, корчась в муках во время родов до самого последнего вздоха. Несмотря на это, Сакура родился со слабым сердцем и хрупким телом. Этот физический недостаток не мог укротить его пылкий, бунтарский дух, который неизменно вызывал отвращение у отца. Он был лишь бледной тенью своей матери, воплощением её горя и обиды. Сын, укравший у неё жизнь, обречён на вечные муки. Он рано расцвёл. Пережив свою первую течку в полном одиночестве, в своей комнате, Сакура страдал от изнуряющего жара и в отчаянии царапал свои тонкие запястья до крови, думая, что находится на грани смерти. После этого слуга, который заботился о нём, сообщил ему о предстоящем предложении руки и сердца. Ему было всего четырнадцать, а список возможных женихов состоял исключительно из альф, которым было не меньше пятидесяти. Эта мысль вызывала у него такое отвращение, что он скорее выбрал бы перерезать себе горло, чем такое будущее. Отец же, напротив, очень хочет, чтобы он как можно раньше вступил в брак. Однако, по совету своей второй жены, Харуку не продали сразу же в руки альфы, который был бы как минимум в три раза старше. Он ещё мальчик. Подожди, пока плод созреет, — сказала его мачеха, и Харука, стоявший в коридоре, услышал её слова. Его охватила тошнота, но он остался на месте. Пусть сначала у него проявятся омежьи черты. Тогда он станет более желанным для знатных альф. Кроме того, — добавила она, тебе нужно время, чтобы научить его сдерживать свой нрав. Ни одному гордому альфе не понравится непослушная невеста. Отец одобрил это решение. Таким образом, Харука остался в семейном поместье. Не успевает он опомниться, как ему исполняется восемнадцать. Отец Сакуры добился лишь частичного успеха в подготовке сына к роли идеальной омеги-невесты. Он стал несколько спокойнее и послушнее, но это было скорее вынужденной реакцией на угрозу получить ещё десятки ударов плетью и остаться без еды. Само по себе выздоровление превратилось в мучительное испытание, ведь отец не позволял слугам заниматься лечением его ран. Для Харуки же голод был равносилен пытке. В результате, на третий день он терял сознание, а пробуждение сопровождалось рвотой, поскольку его ослабленный желудок не мог переварить пищу. По мере взросления, Сакура учился всему, что полагается омеге из хорошей семьи: этикету, шитью, игре на сямисэне и завариванию чая. Хотя его вышивка оставляла желать лучшего, не соответствуя ожиданиям от омеги его положения, в заваривании чая он преуспел. Каждый месяц к нему приходил врач (бета) для осмотра, но Харуке это совершенно не нравилось. Грубые прикосновения, болезненное сжатие бёдер и едкие замечания врача, сопровождавшие каждый осмотр, создавали ощущение, что его тело оценивают без всякого сочувствия или интереса. Он молчит только потому, что её наняла семья. Если отец узнает, что он сделал или сказал что-то не то, ему не поздоровится. — У вас кожа да кости, — отмечает врач, — а также слишком узкий таз. Роды будут крайне мучительными, когда вы будете рожать детей вашего будущего альфы. Внутри него звучит навязчивое напоминание, мрачное эхо судьбы его матери, погибшей при родах. Ждёт ли Харуку та же участь? Будет ли он терпеть мучительную боль, пока его собственный ребёнок растёт без родительской любви, которой он сам был лишён? Из-за слабого здоровья он плохо питается. Его хрупкое сердце не выдержит тягот беременности и родов. Как только он выйдет замуж, его судьба будет предрешена. Он смотрит в зеркало, и его мысли путаются. Увидев свои костлявые плечи и выступающие бедра, Сакура поспешно отвернулся, отчаянно подавляя приступ тошноты. Кто сказал, что альфа, за которого он выйдет замуж, не будет испытывать инстинктивного отвращения к его непривлекательному, болезненно худому телу? Как только врач выходит, в комнату входят слуги, чтобы сменить его одежду. Они бережно накидывают на него белоснежное кимоно, туго стягивая пояс на его тонкой талии. Харука же, погруженный в свои мысли, рассеянно скользит пальцем по нежному цветочному узору на ткани. Слуги пытаются что-то сделать с его волосами — их необычный цвет привлекал странные взгляды с самого его рождения, — пока один из слуг не находит в ящике для аксессуаров заколку. Эта заколка, с изображением цветущей сакуры, была аккуратно вставлена в его волосы. — Раньше оно принадлежало вашей матери, — говорит одна из служанок. Поскольку у Сакуры не намечается никаких планов, он решает отправиться на утреннюю прогулку. Осознав, что наступил сезон цветения сакуры, он с благоговением наблюдает, как розовые деревья наполняют собой сады поместья. В это время суток в садах царит тишина. Тренировки стражников проходят в другом дворе, и сводный брат Харуки, будучи нормальным и альфой, имеет особое разрешение на участие. Его сводный брат учился фехтованию, в то время как Сакура был заперт в доме, в третий раз неуклюже разбивал чайную чашку и получал очередное жестокое наказание за несоблюдение этикета. Некоторые альфы не так снисходительны, — резко сказал его наставник. — Совершишь такие ошибки, и они изобьют тебя до полусмерти, если придётся. А поскольку ты омега, то... Они могли бы сделать что-то гораздо хуже, чем ты мог бы себе представить. С другой стороны сада доносится смех. Это была его младшая сводная сестра, самый ценный цветок в семье, которая до сих пор не проявила свой вторичный пол. У неё шелковистые золотистые волосы и сияющие зелёные глаза. А кимоно, богато украшенное, резко выделялось на фоне скромного наряда Харуки. Она была в компании своей матери и брата. Когда брат аккуратно вплетает ей в волосы цветок сакуры, на её лице расцветает нежная улыбка. Мать с теплотой наблюдает за этой сценой. Харука позволил себе лишь мимолетный взгляд, секунду или две, прежде чем отвести глаза, развернуться и уйти, оставляя их позади. Он одинок, и это должно вызывать тоску, зависть, ярость… Раньше так и было. Сейчас тоже. Но сегодня он просто чувствует себя опустошённым. Харука поднял голову, приветствуя приход весны. Прогуливаясь под цветущими деревьями, он увидел, как лепестки сакуры осыпаются вокруг. Один из них зацепился за его волосы, и он осторожно стряхнул его на землю. Внезапно из поместья выбегает служанка и бросается к нему. — Ваш отец хочет вас видеть, — сообщает она. Харуке не нужно долго думать, чтобы понять, ради чего он его позвал. Он уже достиг совершеннолетия, и его отец ждал этого момента с тех пор, как он был ребёнком. Положение его семьи значительно укрепится благодаря его союзу с альфой из благородной семьи. Несмотря на то, что он немного худощав, его наставники и семейные врачи покачивали головами: возможно, некоторые альфы всё же сочтут его приемлемым кандидатом, пока он… Выполняет свои супружеские обязанности. Когда Харука входит в кабинет отца, тот сидит за столом и внимательно изучает свитки и письма. Сакура низко кланяется, держа спину прямо и опустив глаза в пол, бормочет приветствие главе семьи. Поначалу отец ничего не говорит. И только когда он кладёт на стол лист пергамента, Харука поднимает взгляд, и мельком смотрит на документ. У него падает сердце. — Лорд Като — генерал в отставке, — говорит его отец. — Он один из альф, просивших твоей руки. Я дал согласие на этот брак. Харука знает его. Он встречался с ним однажды, когда ему было пятнадцать. Лорд Като был среди альф, которые сидели рядом с его отцом и от души выпивали. Он был одним из немногих гостей, которые смотрели на юного Харуку с тревожным, беспокойным голодом в глазах. Если он правильно помнит, лорду Като с его седыми волосами и грязными пальцами было по меньшей мере пятьдесят пять лет. — Он достойный альфа, — говорит его отец, даже не взглянув на Сакуру. — Ты должен хорошо служить ему и быть рядом с ним до конца своих дней. Харука подавлял в себе старые, болезненные порывы: рвоту, конвульсии, крики, прежде чем отец звал кого-нибудь, чтобы того оттащили от него и избили. Он выходит замуж, но у Сакуры такое чувство, что он всё равно будет одинок. А когда его будущий муж заметит, что тот ничего не стоит, то в конце концов бросит Харуку ради новой игрушки. Это ничем не отличается от его мрачного, жалкого и безрадостного детства. Есть только одна причина, — голос из его кошмаров впивается когтями ему в плечо и насмешливо шепчет: почему ты одинок. Потому что ты слабак. Харука сжимает кулаки, спрятанные в рукавах кимоно. Ему хочется разорвать письмо в клочья прямо на глазах у отца, но это желание быстро проходит. Отец никогда не примет отказ, особенно от такого, как он. Поэтому Сакура лишь сдержанно кивает, благодарит отца за то, что тот обеспечил ему брак с достойным альфой, и на дрожащих ногах выходит из кабинета.

___________________________________

Каким-то чудом отец Харуки соглашается отпустить его в город. Это желание он соизволил бы исполнить лишь раз в сто лет, в основном потому, что было бы хлопотно нанимать охранника в качестве сопровождения, а Сакуру он обычно считает бельмом на глазу. Должно быть, он в хорошем настроении и хочет усилить влияние своей семьи, избавившись от своего надоедливого сына. Ещё бы минуту, проведённую в доме, и Харука сорвётся. Задохнётся. Он жаждет глотнуть свежего воздуха, который может дать только шум и суета города, в надежде, что это развеет тучи над его головой. Иногда это заставляет Харуку задуматься о том, какой была бы его жизнь, если бы он родился простолюдином. Или кем-то другим, а не омегой. Как бы всё изменилось, если бы ему досталось тело, которое не было бы таким слабым и беспомощным. Возможно, ему не нужно было бы беспокоиться о таких вещах, как брак по расчёту или его обязанности как омеги. Он мог бы даже взять в руки меч и научиться сражаться, как его сводный брат и другие альфы. Возможно, если бы он выглядел нормально, был нормальным, всё было бы намного лучше. Горожане, проходящие мимо него, глазеют и смотрят, поражённые его волосами и глазами, но тут же отводят взгляд, поняв, что он благородного происхождения, о чём свидетельствует сопровождающий его стражник. Харука останавливается перед прилавком, в котором продаются вазы для икебаны. Он никогда особо не интересовался составлением цветочных композиций, хотя это был необходимый навык. Сакура не знает, чего его будущий супруг ждёт от него как от омеги, но он, вероятно, уже во многом отстаёт. В соседнем киоске на полках выставлены чайные сервизы. Харука осматривается по сторонам. Никого нет. Его стражник недавно ушёл, чтобы выполнить поручения отца. Харуке было строго приказано ждать до тех пор, пока за ним не придёт стражник, чтобы они могли вместе вернуться в семейное поместье. Харука мог бы пойти домой. Домой? Его судьба решится завтра: к нему прибудет его будущий супруг, и Харуке предстоит начать новую жизнь в его поместье. А двери его родного дома, кажется, с радостью закроются, лишь бы больше не видеть его. Тогда о нём забудут. Оставят гнить в одиночестве. В одиночестве. Пережить свой худший кошмар. Он проклят, как говорят слуги. Его мать прокляла его. Харука оглядывается. Его охранника нигде не видно. Он мог бы сбежать. Спрятаться. На самом деле ему некуда идти. Сакура не обладает необходимыми для выживания навыками, а его лицо, которое все знают, не позволит ему скрыться. В случае, если отец узнает о случившемся, его гнев будет неистовым, ведь поступок сына бросил тень позора на репутацию семьи перед другими кланами. Но, — он прикусил губу, — я не могу вернуться туда. Что угодно, только не это. Всё, что угодно. Он мог бы спрятаться среди простых людей. Ему просто нужно найти способ перекрасить волосы. У него при себе довольно крупная сумма денег, так что он может продержаться несколько дней. У Сакуры нет никаких навыков, присущих простолюдину, но он научится. Он попытается. Он выживет. И, может быть, если Бог будет к нему благосклонен, он доживёт до двадцати лет. Харука по-прежнему будет одинок, слаб и никчёмен, но он будет жив. Но, похоже, сама судьба решила посмеяться над Харукой, увидев, как в нем затеплилась искра надежды, ведь за его спиной нависают несколько больших теней. Большая рука грубо хватает его и прижимает к лицу кусок ткани. Сакура пытается вырваться, но начинает терять сознание, и его глаза закатываются. Мир погружается во тьму.

___________________________________

Головная боль медленно вывела Сакуру из сна. Когда туман в голове начал рассеиваться, он моргнул, ещё дезориентированный, и попытался понять, где находится. Он лежит на твёрдой поверхности. Внезапно Харука с ужасом понимает, что его руки и ноги крепко связаны. Верёвки больно впиваются в кожу, а при каждой попытке пошевелиться путы затягиваются всё туже. Он даже не может позвать на помощь, ведь у него во рту кляп. Однако, если оглядеться вокруг, шансы на спасение кажутся минимальными. Куда бы ни затащили его похитители, место выглядит суровым и уединённым. Воля Божья ясна. Харука был настолько дерзок, что осмелился подумать о побеге, и вот его наказание. Он дрожит, а его глаза беспомощно наполняются слезами гнева и разочарования. — О? — угрюмо произносит голос. — Уже проснулся. — Я же говорил, что мы похитили не того человека, — раздражённо произносит другой голос. — Заказчик просил нас избавиться от младшей дочери этой семьи. В поле зрения появляются его похитители, и тот, кто только что говорил, указывает пальцем на Харуку. — А это явно омега. Так ещё и мужчина. Но этот же тоже член той семейки, не так ли? — замечает другой похититель, почесывая бороду. — Он их старший сын. Не должно быть никакой разницы, если мы убьём одного из их наследников, верно? У Сакуры сердце в пятки ушло. Заказчик. Избавиться. Убить. Какой-то человек нанял этих людей, чтобы похитить его сводную сестру, но потерпел неудачу и похитил вместо неё Харуку. Должно быть, это один из врагов его отца, который хочет ему отомстить. Жаль, с горечью думает он, что они по ошибке похитили паршивую овцу в семье. Раздаются тихие, лёгкие, как воздух, шаги, и один из похитителей — предположительно главный — оборачивается и морщит нос, глядя на вошедшего. Когда Харука видит кто вошёл, он замирает. Это был молодой человек, лицо которого было залито кровью. Он высокий, одет в тёмное, с чёрной повязкой на глазу и мечом на бедре. Золотые серьги-кисточки покачиваются при каждом его шаге. Его тёмно-рыжие волосы ниспадают длинной чёлкой, частично закрывая лицо — лицо, покрытое брызгами крови. Его взгляд падает на камеру, в которой заключён Харука, и их взгляды встречаются. Его единственный глаз сверкает глубоким, ярким бордово-красным светом. — Убил всех? — спрашивает босс. — Да, — отвечает мужчина с повязкой на глазу. Его голос не соответствует его окровавленному, жуткому виду — он звучит утончённо и мягко. Тем не менее, у Сакуры по спине пробегает холодок. Интуиция подсказывает ему, что этот человек на самом деле представляет наибольшую опасность. Босс хрипло рассмеялся и сказал то, что подтвердило догадку Харуки: — Нам пришлось разбираться с ними больше недели, а ты управился меньше чем за день. Он говорит это с восхищением, но в то же время не веря своим словам, как будто рассказывает о подвигах какого-то чудовища. — Ты и вправду настоящий монстр. Он указывает на Сакуру: — У меня для тебя уже есть новое задание. Сможешь ли ты убить эту омегу? Сердце Харуки подпрыгивает к горлу, а страх сжимает его грудь. — Побудь пока на страже, а потом можешь убить его в восемь, — приказывает босс. — А ещё, поторопись и смой кровь с лица. На тебя страшно смотреть. Мужчина с повязкой на глазу снова кивает. Он не сводил глаз с Харуки с тех пор, как пришёл, но, получив приказ, наконец отвернулся, чтобы выполнить его. Пока он смывает кровь с лица водой из таза, Сакура вздрагивает, когда мужчина снова встречается с ним взглядом, но на этот раз с улыбкой. Харука неохотно признаёт, что после того, как мужчина умылся, он стал поразительно красив. Тот безусловно был альфой. Молодой человек вставляет ключ в замок. Раздаётся тихий щелчок, и альфа входит в клетку Сакуры. Он держится спокойно, но с непоколебимой уверенностью в себе, словно скользит по воде, аккуратно заложив руки за спину. Это настораживает Харуку, учитывая его первое впечатление о нём. Он выглядит слишком собранным, чтобы быть тем ужасным убийцей, каким его выставили другие мужчины. Харука извивается в путах, тщетно пытаясь отползти назад, когда мужчина приближается. А мужчина тем временем продолжает улыбаться, не сводя глаз с Сакуры. Кажется, он находит его борьбу забавной. Он тут же опускается перед ним на одно колено и наклоняется вперёд. Харука вздрагивает, и волосы на его загривке встают дыбом — это врождённый инстинкт, выработанный годами ожидания боли, боли и боли при каждом прикосновении, — но всё, что делает этот человек, это… Развязывает кляп, который сразу же падает ему на колени. Харука в изумлении открывает рот. Альфа тем временем просто улыбается. От кляпа на коже вокруг рта остались небольшие синяки. Он осторожно погладил уголок губ Харуки. Сакуре требуется секунда, чтобы вспомнить, в какой ситуации он оказался. Он отворачивается и бросает на него сердитый взгляд. Альфу это совершенно не трогало. Напротив, он продолжал улыбаться, глядя на него: — Ты красивый, не правда ли? Харука моргает. А затем кровь приливает к его ушам. Его реакция вызывает тихий смешок. — О, так нравится, когда тебя называют красивым? — Заткнись, — хрипло бросает Сакура, пытаясь не обращать внимания на то, как его лицо стремительно заливает румянец. — Если вытащил кляп, то и развязать меня тоже сможешь. — К сожалению, я получил строгий приказ этого не делать, — отвечает альфа, а затем значительно понижает голос: — Ты ведь слышал, что они сказали раньше, верно? Я должен тебя убить. Услышав это, Харука почувствовал, как внутри него всё сжимается. В груди нарастает разочарование, смешанное со страхом умереть от руки этого человека. Его сердце бьётся так громко, что почти заглушает звон в ушах. Прежде всего, он чувствует себя побеждённым. Его просьба об избавлении от одиночества была, очевидно, слишком требовательной. Этот мир несправедлив. Тем не менее Харука понимает, что способен лишь на гнев, а этот альфа перед ним — единственный, на ком он может выместить свою злость. Это глупо, невероятно глупо. Этот человек буквально способен убить. Но Сакура уже сдался. — Да пошёл ты, — говорит он в лицо альфе, сжимая кулаки и проклиная его всеми возможными способами. — Придурок. Ублюдок. Тупое лицо с повязкой на глазу. Сукин сы- Харука стискивает зубы, с опозданием осознавая, что его нижняя губа дрожит. Теперь он точно умрёт. Такими темпами его смерть может наступить даже раньше. Однако мужчина смеётся, не выказывая ни малейшего раздражения. — Для омеги из благородного клана ты обладаешь весьма богатым словарным запасом. Судя по твоему возрасту, ты скоро должен выйти замуж, не так ли? — Ты слишком много болтаешь для того, кто собирается меня убить, — мрачно бормочет Сакура. — Придурок. — Хаято Суо, — добродушно поправляет альфа, указывая на себя и продолжая ухмыляться. — так меня зовут. Да что с этим парнем не так? — Эй, пацан, — говорят его похитители. На этот раз их трое. Они входят в камеру: — Дай нам ключ. Их взгляды прикованы к Харуке. Сакура был знаком с такими взглядами. Он видел их раньше, в глазах других членов клана на дипломатических встречах, где ему приходилось бывать. Голодные, хищные взгляды, которые пожирали его с ног до головы, жаждали броситься на него, но не могли из-за времени и места. Ничто не остановит этих альф. - У него симпатичное лицо, несмотря на странные волосы и цвет глаз, — комментирует один из них. — Для меня этого достаточно. - Он худой. Как раз в моём вкусе. Третий облизывает губы: — Я пойду первым. Его напарник покатывается со смеху: — А ты вообще сможешь себя контролировать? — Какая разница. Он всё равно рано или поздно умрёт... Так почему бы нам не повеселиться. Харука вскрикивает, чувствуя, как большие склизкие руки хватают его за бёдра и раздвигают их. Другая рука приближается, пытаясь погладить его по лицу, но вскоре отдёргивается, сжимая свою пульсирующую руку, когда Сакура без колебаний кусает его. По щеке Харуки разливается боль. — Хватит сопротивляться, — слышит он рык одного из похитителей. Харука шипит от боли, когда его грубо хватают за волосы. Он встречает разъяренный взгляд альфы и жестоко плюёт ему в лицо. — Чёрт! — кричит похититель, вытирая лицо. Он отдёргивает руку. — Ах ты сука... Харука съёживается, ожидая удара в челюсть. Но этого не произошло. Суо со спокойной улыбкой схватил руку альфы. - Ну и ну, — говорит Суо сдержанным тоном, — мне приказали остановить любого, кто прикоснётся к пленнику. Альфа раздражённо отмахивается от него. — Не стой у меня на пути, — рычит он. — Кем ты себя возомнил? Он встаёт и тянется за мечом. — Только потому что ты считаешь себя опытным бойцом, не означает, что ты выживешь в любой схва- Однако он не успевает договорить, потому что Суо поднимает руку и делает что-то настолько быстро, что Харука даже не успевает разглядеть. Затем руку другого похитителя отрубают, и кровь мгновенно заливает деревянный пол. В это же время с кончика меча Суо капает кровь. — Ты же взрослый человек, — медленно говорит он. — Только детям дают второй шанс после первого предупреждения. Альфа визжит от боли и падает на колени. — Ты... Харука, затаив дыхание, с широко раскрытыми глазами наблюдает за происходящим. — Я же сказал, — отвечает Суо другим альфам, которые испуганно замолкают. Он остаётся пугающе спокойным и говорит: — Прикоснётесь к нему — и рискуете лишиться руки или ноги. Тем не менее, один из альф бросился в атаку, чтобы отобрать у него оружие. Суо, даже не моргнув, свободной рукой легко выкручивает альфе руку, как будто делал это не раз, и бьёт его коленом в живот. Тот хрипит и задыхается, его рвёт желчью. Суо наблюдает за ним, и на его губах появляется улыбка. — Если хочешь, можешь снова напасть на меня, — весело говорит он. В его глазах блестит плохо скрываемый садизм. Сердце Сакуры бешено колотится, и каждый удар оглушительно отдается в ушах. Этот человек совершенно неуравновешен. Он — единственный шанс Харуки выбраться отсюда живым. Но он собирается меня убить. Сакура должен придумать что-нибудь — что угодно, что могло бы убедить Хаято Суо сохранить ему жизнь. У него нет денег, даже той малой части, которую мог бы предложить их заказчик. Как изгнанник семьи, он не имеет права наделять Суо каким-либо престижем или статусом. Сакура не мог дать ему то, что удовлетворило бы его желания. Харука лихорадочно соображает, пытаясь что-нибудь придумать. Думай, — мысленно умоляет он себя, чувствуя, как по шее стекают капли пота. Должно же быть хоть что-то. Сакура вспоминает годы изнурительных занятий, ничем не примечательных уроков, которые он был вынужден посещать после того, как стал омегой. Хотя он не особо преуспел в полученных навыках, Харука наверняка приобрёл немного базового опыта. Ему сказали, что это фундаментальные знания для омег, часть их подготовки к семейной жизни. Омега из благородного клана по-настоящему выполняет свой долг, только если ему удаётся заключить успешный брак. Недолго думая, Харука выпаливает: - Давай поженимся. Суо удивлённо моргает. - Поженимся? Прежде чем он успевает полностью осознать, что говорит, слова сами слетают с его губ. Харука понимает, что даёт обещание: - Если ты вытащишь меня отсюда, я выйду замуж за тебя. И тут до него доходит: с какой стати Суо должен соглашаться? От Харуки почти никакой пользы. Он не продемонстрировал никакой ценности. И, кроме того, Сакура был настолько слаб, что позволил накачанным деньгами мерзавцам себя одурманить и похитить. Оглядываясь назад, можно сказать, что было глупо это предлагать. Харука с тревогой и неуклюжестью добавляет: - Я хорошо завариваю чай. Одна секунда. Две. Он уже готовился к тому, что его постигнет та же участь, что и его похитителя: Сакуре отрубят руку, и он будет корчиться на полу. Сердце бешено колотится, а ладони становятся липкими от пота. Но вдруг Суо расплывается в улыбке: — Я люблю чай. Воздух сотрясается от рычания, когда один из похитителей, сжимая свою кровоточащую руку, с трудом поднимается на ноги. С яростным криком он поднимает меч и бросается на Суо. Тот едва замечает его приближение и с непринуждённой лёгкостью взмахивает мечом. Его клинок, кажущийся почти невесомым, с лёгкостью разрубает альфу пополам одним безжалостным ударом. Он с лёгкостью расправляется с оставшимися похитителями, повсюду разбрызгивая кровь. Их тела безжизненно падают на землю. Затем он направляется к Харуке. Из груди Сакуры невольно вырывается пронзительный крик, когда Суо наклоняется и подхватывает его на руки. — Хмм~, — напевает он, поднимая Харуку на руки, как невесту, — нам лучше скрыться, пока остальные не вернулись. Крепко обнимая Сакуру, он забирается на подоконник и тут же прыгает.

___________________________________

Раздавшийся в ответ крик Харуки пронзает тишину ночного воздуха. Суо как бы невзначай отметил: - У тебя сильные голосовые связки! Реакция Харуки кажется вполне логичной, ведь они буквально падают с неба. Тем не менее, Суо с легкостью приземлился, оставаясь на ногах и продолжая крепко обнимать Сакуру. Как только они снова оказываются на земле, Харука начинает вырываться: - Отпусти меня. Он слышит голоса вдалеке, когда его ноги касаются травы. Суо, похоже, не беспокоился. Он нежно взял руку Харуки, вынул из-под мантии маленький блестящий кинжал и положил его в ладонь парню. - Для самообороны, — объясняет он с улыбкой. — На случай, если что-то пойдёт не так. А после, он оборачивается к нападающим, которые как раз выходят из-за деревьев с обнажёнными мечами, готовые нанести удар. Он один против них всех. — Всё в порядке, — тихо говорит Суо, с лёгким щелчком доставая меч. — Можешь даже закрыть глаза, если тебе страшно. Затем он трогается с места. Харука решительно не закрывает глаза. Движения Суо настолько плавны, что больше напоминают танец, чем борьбу не на жизнь, а на смерть. Его меч, лёгкий как пушинка, с лёгкостью пронзает врагов, и воздух мгновенно наполняется густым, ощутимым запахом крови. Несмотря на то, что все его противники вскоре лежат без сознания в луже собственной крови, Суо выглядит так, будто даже не вспотел. Как только Харука приходит в себя, на него падает тень. Обернувшись, он увидел одного из выживших альф. Тот возвышался над ним, угрожающе сверкая глазами, в которых читалось смертельное намерение. Повинуясь инстинкту, Сакура нанес удар кинжалом, который оставил на горле альфы чистый, кровоточащий порез. Из раны сочится кровь, но она не настолько глубокая, чтобы привести к летальному исходу. Альфа, в порыве спешки, вцепился в тонкие запястья Харуки и сжал их с такой силой, что казалось, вот-вот переломит. В этот же миг меч пронзил его грудь, вызвав мгновенную смерть. Глаза мужчины расширились от шока, и он тут же упал замертво. Как оказалось, Суо находился у него за спиной. Оттолкнув тело альфы, он подходит ближе. – Прости за это. Харука думает, что его лёгкие вот-вот откажут. Никаких резких движений, – говорили ему врачи, – иначе будет только хуже. И всё же он считает, что это, скорее всего, из-за адреналина. Его охватывает чувство облегчения от того, что он остался жив и невредим. Когда Суо делает очередной шаг вперёд, Харука инстинктивно поднимает кинжал, и его грудь тяжело вздымается, выдавая напряжённое дыхание. Он в ту же секунду понимает, насколько неблагодарно он ведёт себя по отношению к своему спасителю, но Суо, кажется, это не волнует. Сакуру всё больше и больше выводило из себя его невозмутимость, причина которой ему была непонятна. Может быть, это потому, что он всё ещё выглядит таким красивым, даже после того, как на глазах у Харуки убил по меньшей мере десять человек. — Молодец, что смог себя защитить, — хвалит его Суо. Он вытягивает руку вперёд, раскрывая ладонь. — Ты это обронил. В его руке оказалась заколка Харуки, украшенная цветущей сакурой. По всей видимости, она соскользнула с его головы в суматохе боя. Он сжал её, и его взгляд, полный растерянности, пробежался по чужому, незнакомому лесу. Неизвестно, где он сейчас, но можно с уверенностью сказать, что он очень далеко от семейного дома. Вероятно, он больше не сможет наблюдать за цветением сакуры. - Мы на острове. Твоя семья тебя здесь не найдет. Харука снова взглянул на его окровавленное лицо. Суо, заметив это, хмыкнул и вытер кровь большим пальцем. - Прошу прощения, снова испачкался. Должно быть, я выгляжу ужасно. Достав носовой платок, Сакура аккуратно вытер его грязное лицо. Их взгляды пересеклись, и Харука, не отводя глаз, уставился на единственный, широко распахнутый бордово-красный глаз Суо. - Немного крови меня не пугает. - твердо отвечает Сакура. Суо открыл рот, но тут же закрыл его, не произнеся ни слова. Он молча наблюдал, как Харука стирает грязь с его лица, неотрывно следя за каждым его движением. Взгляд Сакуры невольно задержался на повязке, выдавая сильное любопытство. Хаято сразу же это заметил. - О, интересно, да? - Суо указывает на свою повязку на глазу и широко улыбается. Его улыбка становится ещё шире, когда Харука кивает. - В этом глазу заключены древние духи. Харука заворожённо моргает. - Серьёзно? Следует короткая пауза, после которой плечи Суо начинают дрожать, и он заливается смехом. - Боже, ты такой милый — выдохнул он, широко и лучезарно улыбаясь, с явной теплотой в глазах. Уши Харуки краснеют, он хмурится. - Ты надо мной издеваешься? - Ничего не мог с собой поделать, — Суо вытирает слезу. — Прости, я не успел узнать, как тебя зовут, — его улыбка становится дразнящей. — Или мне называть тебя «дорогой»? - Зови меня Харука, — бормочет он, краснея от того, как легко с губ Суо сорвалось слово дорогой. - Тогда, Харука-кун. У меня не было возможности сказать об этом раньше, поэтому я говорю сейчас, — взгляд Суо такой же мягкий, как и его голос. - Я принимаю твоё предложение. Харука тут же заливается румянцем. Суо склоняет голову набок и приподнимает бровь. - Неужели твои намерения были несерьезны, когда ты мне это предлагал? - спросил он с наигранной обидой. - Я с нетерпением жду возможности отведать твой чай. Но его взгляд тут же потемнел, а улыбка застыла. Он обвел взглядом тела, лежащие на залитой кровью траве. - Или ты уже передумал? Харука быстро принимает решение, предопределяющее его судьбу. - Я... Он встречается взглядом с Суо и говорит: - Я сдержу своё слово. Так что давай поженимся. Голос пробивается сквозь пелену мыслей Харуки, надрываясь и крича, что это безумие, потому что он выбирает себе в супруги убийцу, а не богатого и грозного генерала, который в три раза старше его и которого выбрал для него отец. Годы, проведенные в стенах поместья, не прошли для него даром. Они закалили его, научив главному: Харука должен осмелиться. И вот, подобно безумцу, он впервые действует по собственной воле, возвращая себе контроль над собственной жизнью. Без тени сомнения, Харука принимает протянутую руку Суо, тем самым навсегда определяя свою судьбу. Взгляд Суо, обращенный к Харуке, был полон нежности, словно в нём распускались самые дивные цветы. Он бережно взял их сплетенные руки, поднес к губам и поцеловал тыльную сторону ладони Харуки. - Я обещаю сделать тебя самым счастливым человеком, Харука-кун. Харука прилагает все усилия, чтобы его голос звучал ровно, но эта задача дается ему с большим трудом. - Хорошо. На лице Суо появляется улыбка. - Как твой будущий муж, я клянусь сделать всё возможное, чтобы твои желания сбылись. Лёгкий ветерок треплет волосы Харуки, но это не сравнится с громким биением его сердца. - Смерть до двадцати. — пессимистично предложил Харука. В столь юном возрасте он мог представить себе различные сценарии своей смерти. Быть избитым до смерти отцом или своим будущим альфой, умереть от голода, при родах, или от болезни, которая в конце концов усугубилась бы из-за пренебрежения лечением и поглотила бы его целиком. - Я хочу быть свободным, — тихо отвечает Харука. — Я… больше не хочу быть один. Он поднял голову, и их взгляды встретились – в глазах Суо было столько нежности. Альфа ответил тихим обещанием, которое звучало как клятва: - Как пожелаешь. Суо, взяв Харуку за руку, провел его сквозь густые заросли, пока они не вышли к самому краю острова. Харука, прищурившись, увидел перед собой бескрайнее, завораживающее море. - Рядом есть лодка, — говорит Хаято. — Давай сбежим. Может, нам отправиться в совместное путешествие? Харука, чьи познания о мире ограничивались стенами родового поместья и окрестностями городка, с готовностью кивнул, его глаза загорелись от предложенной идеи. Суо ласково улыбается ему. - Харука-кун такой милый, — говорит он. — Весна ещё в самом разгаре. Как насчёт того, чтобы мы вместе отправились на поиски цветущей сакуры, пока её красота не увяла? Что скажешь? Цветение сакуры... — пронеслось в мыслях Харуки. Его детство прошло среди нежных ростков в домашнем саду, и он никогда не представлял, как эти деревья распускаются на воле, в дикой природе. Он задаётся вопросом, видел ли это Суо. Ему хотелось бы разделить это зрелище с ним. Хотелось вместе с ним насладиться красотой весны. Суо крепко схватил его за руку. — Не переживай, что останешься в одиночестве, — спокойно сказал он. — Мне тоже одиноко. Так что давай пообещаем друг другу быть опорой до самого конца и вместе наслаждаться чашкой чая. И, несмотря на всю серьезность момента, Харука не может сдержать тихого смеха. Он сжимает руку Суо, и на душе у него становится легче. Возможно, именно так ощущается свобода. И в этот момент он впервые допустил мысль, что семейная жизнь может оказаться не столь мрачной и одинокой, как он опасался. Пока Хаято Суо находится рядом – независимо от его прошлого или настоящего, будь он наёмником или нет, но уже как его будущий муж и спутник на всю жизнь – эта надежда крепнет.