Мистер Гарри КоТ: Кинематографическая вселенная Марвел

      Дворец Асгарда возвышался в самом сердце города — колоссальное сооружение, которое было одновременно крепостью, храмом и произведением искусства. Золотые шпили тянулись к небесам, отражая свет невидимого солнца тысячами граней.       Стены были выложены из камня цвета слоновой кости, украшенного резьбой с изображениями древних битв и легендарных героев. Массивные колонны поддерживали арочные своды, каждая колонна была шире, чем пять человек, взявшихся за руки.       Гарри смотрел на всё это из рук Тора, и чувство собственной незначительности только усиливалось с каждым шагом.       Они миновали внешние ворота — огромные створки из золота и мифрила, охраняемые десятками воинов в сверкающих доспехах. Стража тотчас склонила копья, приветствуя принца; их движения были синхронными, словно один организм.       — С возвращением, Тор! — прокричал стражник, его голос эхом разнёсся по залам. — А, ты с пленником и гостем!       Гостем. Так они называли Гарри. Не пленником, не трофеем. Гостем. Это было неожиданно учтиво.       Внутренние залы дворца захватывали дух.       Потолки терялись где-то в вышине, расписанные фресками, изображающими создание девяти миров. Полы были выложены полированным мрамором, в котором отражались колонны и факелы.       Факелы горели вечным пламенем — не огнём в привычном понимании, а чистой энергией, заключённой в хрустальные сосуды.       По коридорам спешили слуги в элегантных одеяниях, придворные в роскошных нарядах, воины в парадных доспехах. Все они останавливались, завидев Тора, кланялись, а затем их взгляды неизменно скользили к Локи — с осуждением, презрением, иногда со страхом.       Локи шёл молча, голова была высоко поднята, лицо безразличное. Но Гарри видел напряжение в его плечах, сжатые кулаки. Бог обмана возвращался домой как преступник, и каждый взгляд был для него ножом в спину.       — Не обращай внимания на них, брат, — тихо сказал Тор, не оборачиваясь. — Скоро всё уляжется.       — Нет, не уляжется, — так же тихо ответил Локи. — И ты прекрасно это знаешь.       На несколько недолгих мгновений повисла неловкая тишина, которую нарушали только их шаги, звучавшие эхом от мраморного пола.       Они поднялись по широкой лестнице, украшенной золотыми перилами в форме змей и волков — символов мудрости и силы. Стены здесь были покрыты гобеленами, каждый из которых рассказывал историю: войны с ётунами, усмирение тёмных эльфов, заключение мирного договора с ванами.       История Асгарда была историей побед. И эти гобелены напоминали об этом каждому, кто проходил мимо: асгардцы, очевидно, непобедимы.       Но Гарри знал правду. Никто не был непобедимым. Даже Волдеморт пал. Даже Читаури были повержены. Непобедимость — это иллюзия, которую поддерживают до тех пор, пока не встретят более сильного противника.       Наконец они достигли тронного зала.       Двери были открыты настежь — две створки высотой в пятнадцать метров, отделанные золотом и украшенные рельефами Иггдрасиля — Мирового Древа, находящееся в центре Вселенной и являющееся основой всех девяти миров. Когда они вошли, Гарри увидел зал, который превосходил всё, что он видел до этого.       Тронный зал был огромен: длиной не менее ста метров, шириной метров пятьдесят.       Колонны выстроились вдоль стен, каждая была покрыта письменами на древнем языке.       Потолок представлял собой купол, расписанный картой звёздного неба — не земного, а асгардского, где созвездия складывались в образы древних героев и богов.       Пол был выложен мозаикой из драгоценных камней — изумрудов, сапфиров, рубинов — образующих сложный геометрический узор, который, казалось, пульсировал слабым светом.       А в конце зала, на возвышении из трёх ступеней, был трон.       Трон Асгарда.       Он был выкован из золота, но не вульгарно позолоченного, а благородного, матового, излучающего тепло. Подлокотники были выполнены в форме голов драконов, спинка украшена рунами власти. Вокруг трона висели золотые кольца — древние артефакты, символизирующие связь короля Асгарда с самой тканью мироздания.       И на троне восседал Один.       Всеотец. Король Асгарда. Защитник девяти миров. Сын Бёра, муж Фригги, отец Хелы и Тора, и отчим Локи. Бог мудрости.       Он был внушителен. Не таким, как Танос — тот внушал страх своей силой и безумием.       Один внушал нечто иное: уважение, благоговение, осознание древней мудрости и власти, накопленной за тысячелетия правления.       Один был высок, почти как Тор, широк в плечах, но возраст давал о себе знать: седые волосы — длинные, ниспадающие на плечи — борода такого же серебристого оттенка. Лицо было изборождено морщинами, но это были не морщины старости, а морщины опыта, каждая из которых рассказывала историю битвы или мудрого решения.       Левый глаз был закрыт золотой повязкой — это была жертва, принесённая ради мудрости, как гласили легенды. Правый глаз был синим, ярко-синим, цвета зимнего неба, и смотрел он с такой интенсивностью, что казалось, видит насквозь не только тела, но и души.       Одежды Одина были королевскими — золотой плащ, отделанный мехом, доспехи под ним, украшенные рунами защиты. В правой руке он держал Гунгнир — копьё, выкованное искусными гномами, братьями Ивальди, как шедевр кузнечного мастерства в Свартальвхейме, способное поражать любую цель, но не промахиваться, и символизирующее власть верховного бога. Древко копья было покрыто резьбой, а наконечник слабо светился синим.       Рядом с троном стояла женщина.       Фригга.       Королева Асгарда, жена Одина, мать Тора и приёмная мать Локи. Богиня любви, брака, материнства, домашнего очага и пророчица.       Она была воплощением грации и достоинства.       Высокая, стройная, в платье цвета утренней зари — золотисто-розовом, струящемся, украшенном серебряной вышивкой.       Волосы светлые, почти белые, уложены в сложную причёску, украшенную диадемой из белого золота. Лицо было прекрасным — не юным, но вечно прекрасным, с мягкими чертами и добрыми глазами цвета мёда.       Но за этой мягкостью Гарри чувствовал силу.       Магическую силу. Фригга была колдуньей, одной из сильнейших в девяти мирах, и магия окружала её как аура — едва заметная, но несомненно присутствующая.       Её взгляд сразу же обратился к Локи, и что-то болезненное мелькнуло в её глазах — материнская любовь, смешанная с разочарованием и горем.       — Тор, — голос Одина прогремел по залу, глубокий и властный. — Мой сын. Ты вернулся.       — Да, отец, — Тор опустился на одно колено, всё ещё держа Гарри на руках. — Я нашёл Локи, как и обещал. Вместе с Камнями Бесконечности.       Один кивнул, взгляд его скользнул по Локи:       — Локи. Мой сын, — слова прозвучали с нескрываемой болью. — Ты предал Асгард. Предал своего брата. Развязал войну на Мидгарде. Сотни мёртвых. Тысячи раненых. Разрушение. Хаос. Что ты можешь сказать в своё оправдание?       Локи поднял голову, встретил взгляд Одина без единого страха:       — Ничего, отец. Я не буду оправдываться. Я сделал то, что посчитал нужным. Я ошибался. Я проиграл. Теперь я здесь, чтобы принять наказание.       — Наказание… — Один медленно поднялся с трона, и зал словно содрогнулся от его движения. — Ты говоришь о наказании так легко, словно речь идёт о детской шалости. Локи, ты чуть не уничтожил целый мир! Ты выполнял поручения Таноса — существа, чья жестокость не знает границ!       — Нет, — резко возразил Локи. — Он использовал меня. Манипулировал. Контролировал с помощью скипетра. Я был…       — Ты был слаб, — перебил Один, и голос его был холоден, как лёд. — Позволил себе быть использованным. Позволил своей гордыне ослепить тебя. И теперь Асгард заплатит цену твоей глупости. Танос знает о Камнях Бесконечности, знает, что они находятся в Асгарде. И он, к сожалению, придёт за ними.       Повисла тяжёлая тишина.       Фригга шагнула вперёд и положила руку на плечо Одина:       — Всеотец, возможно, нам стоит выслушать всю историю, прежде чем выносить приговор?       Один посмотрел на неё, и что-то в его взгляде смягчилось. Он кивнул, снова сел на трон:       — Хорошо. Тор, расскажи мне всё. С самого начала. Что произошло на Мидгарде?       Тор начал рассказывать. Подробно. О вторжении Читаури, о битве в Нью-Йорке, о том, как Мстители сражались против армии пришельцев. Он говорил о Тессеракте, о портале, о скипетре, о том, как они смогли закрыть его.       И затем он рассказал о Гарри.       — Отец, я привёз с собой необычного гостя, — Тор осторожно поднял кота, показывая Одину. — Это Гарри. Существо с Мидгарда, которое спасло город. Он пережил прямой контакт с обоими Камнями Бесконечности. И не просто пережил — он смог осознанно направить силу Тессеракта.       Один наклонился вперёд, всматриваясь в маленького серого котика с зелёными глазами:       — Это невозможно. Камни Бесконечности не подчиняются простым смертным.       — Я видел это своими глазами, отец, — настаивал Тор. — Гарри пропустил через себя энергию Тессеракта, чтобы разорвать связь с порталом. Он отдал все свои силы и умер… а затем я смог вернуть его к жизни с помощью разряда скипетра.       — Вернуть к жизни с помощью скипетра? — Фригга шагнула ближе, и в её глазах загорелся интерес. — Смертная плоть должна была обратиться в пепел от такой мощи. Но он совершенно цел…       — И не просто цел, матушка, — признался Тор. — После этого он стал сильнее. Словно Камни Бесконечности увеличили его силу.       Один долго молчал, изучая Гарри своим единственным глазом. Затем медленно поднялся с трона и спустился по ступеням. Каждый его шаг отдавался эхом в тишине зала.       Он остановился перед Тором, затем протянул свою руку:       — Дай мне его.       Тор неохотно передал кота Одину. Гарри оказался в руках Всеотца, и тотчас почувствовал «сканирование». Не физическое. Магическое.       Древняя сила, глубокая и всеобъемлющая, проникала в него, изучала, анализировала.       Гарри инстинктивно напрягся, выпустил когти, но не атаковал. Это был Один. Сражаться с ним было бессмысленно.       Один смотрел на него долго, очень долго. Потом перевёл взгляд на Фриггу:       — Ты чувствуешь это?       Фригга подошла ближе, протянула руку, затем коснулась головы Гарри. Её прикосновение было мягким, но Гарри почувствовал новое «сканирование» — более тонкое, деликатное.       — Магия, — прошептала она. — Но не асгардская. Не ванирская. Не эльфийская. Что-то иное, — она посмотрела на Одина. — Это существо не просто животное. В нём заключён разум. Человеческий разум.