под светом Мирмы

      На орбитальной станции тихо. Час-пик прошёл несколько часов назад, оставив площадку перед причалами совсем пустой. В доках, с другой стороны станции, оставалось ещё несколько торговых кораблей, но пассажирские давно улетели, забрав с собой людей и ксеносов, толпившихся ещё недавно тут, под светом Мирмы – местного солнца. Чимин вышел на площадку из опустевшего здания станции, чтобы полюбоваться нежно-лиловой Азири с вкраплениями зелёного и «лужами» песочного цвета, на чьей орбите и находился комплекс, в котором ему посчастливилось работать вот уже почти год как. Темнота космоса обволакивала её и Мирму дорогим бархатом с россыпью ещё нескольких планет. Станция «Meon ttang» была совсем новой, совмещающей в себе и временное пристанище для ожидающих далёких рейсов, отправляющихся раз в несколько недель – а то и месяцев, – и склады (азирийцы предпочитали оставлять все сделки за пределами планеты, мало кого пуская к себе), и залы ожидания для всех самых известных рас, с возможностью воссоздавать и регулировать нужный уровень кислорода и других веществ, необходимых для дыхания и комфортной жизнедеятельности. Чимин был тут скромным ксенопсихологом. Он помогал во временной адаптации, старался урегулировать любые конфликты, чтобы те не перешли в статус межгалактических. Но чаще всего просто выслушивал чужое нытьё и жалобы на всё подряд, что, в общем-то, не делало его работу менее привлекательной. Чимину нравилось разнообразие окружающих его видов. Именно это когда-то заставило его пойти учиться, а потом и покинуть Землю, чтобы оказаться так далеко от дома. Не то чтобы Чимин жалел. На самом деле, ни минуты. У него не было никаких причин не любить дом, но там ему всё казалось пресным и скучным. Здесь же он ощущал свою причастность к чему-то большему. И каждый раз чувствовал маленькую победу, когда удавалось помочь кому-то из своих временных подопечных. Но Чимин соврёт, если скажет, что дело только в этом. Он пересекает площадку, подходя к самому краю, обнесённому ограждением. Здесь слышно, как тихо гудит поле, защищающее станцию и позволяющее находиться фактически в открытом космосе без скафандра. «Ёлочная игрушка», - так называл это место начальник станции, потому что из космоса она напоминала шар с диковинным наполнением. Чимин улыбается этому, продолжая всматриваться в поверхность Азири, пока на её фоне не появляется маленькая точка, начинающая расти с каждой секундой в размерах. «К станции приближается азирийское пассажирское судно класса B», - в наушнике, какие носили все работники станции, раздался голос диспетчера. – «Ромео прибыл, внимание, Ромео прибыл!» Чимин краснеет, но смеётся от шутки товарища. Это уже почти не смущает, как было ещё несколько месяцев назад. Даже наоборот – кажется чем-то привычным и правильным. Частью его новой жизни тут, на «Meon ttang». У него здесь есть всё, что ему нужно – любимая работа, друзья, и Юнги. Чимин наблюдает, как первые ворота открываются, впуская корабль в небольшой «коридор» со сканнерами – автоматическая таможня проверяет все прилетающие и улетающие суда. Он торопится к третьему причалу, пока корабль, похожий издали на юркую серебристо-чёрную рыбку, вылетает из вторых ворот, закладывая небольшой вираж. До встречи всего несколько минут, а Чимина почему-то нешуточно трясёт от волнения. Такого не было даже в самом начале отношений, хотя должно было быть наоборот. Азирийцы – народ суровый, порой даже грубый и жёсткий. Они не любят нарушения личных границ, так что нарушить их могут лишь те, кому они сами позволили. Даже язык у них звучит резко, каждый раз режет по ушам. В первую встречу с Юнги (человеческое имя азириец выбрал себе сам, потому что Чимин просто не в состоянии воспроизвести нужный набор звуков, он же психолог, а не лингвист!) Чимин знатно перетрухнул. В тот день почти разгорелся крупный скандал с одним из торговцев, который, кажется, был в дальнем космосе впервые и едва ли знал обычаи азирийцев. Неопытный новичок решил полететь прямиком на планету, и пограничные службы, в которых работал Юнги, быстренько вывели нарушителя на чистую воду. Юнги не был зол – разозлить его, как Чимин понял со временем, оказалось вообще довольно непросто. Но как служитель закона, он долгое время оставался непреклонен. Пришлось согласиться на взыскание и запрет торговли в этом секторе в течение двух земных лет. Легко отделался. Корабль зависает у причала. Шлюз издаёт тихое «пшшшш» при открытии, и Чимин бросается вперёд, истосковавшийся и уже едва держащий себя в руках. Юнги ловит его в объятия на широком встроенном в причал трапе, прижимая к себе крепко и так бескомпромиссно, что голова идёт кругом. Азирийцы крупнее среднестатистического человека. Они все широкоплечие, мощные, выглядящие довольно опасно. У них чёрные глаза, бледная кожа и красивые синие наросты на висках, задней стороне шеи и переносице. Чимин любуется родным лицом, кажущимся таким хмурым и неприветливым. Но ему известно, что то, что видят глаза – обманчиво. - Скучал по тебе, - шепчет Чимин, оглаживая пальцами наросты на висках. Юнги сжимает на это объятия крепче. - Я тоже скучал, куколка, - отвечает негромко. Голос его звучит хрипло и грубо, но Чимин едва ли не тает. Ему радостно, что Юнги знает интерлингву, что не приходится пользоваться бездушным транслятором. – Почему ты светишься ярче Мирмы? Такой красивый. Чимин смеётся тихо, обнимает Юнги за шею. - Потому что ты рядом, - честно отвечает он. – Идём. Ты, наверняка, устал и тебе нужно отдохнуть. - Смена была не такой трудной, я в порядке, куколка. Чимин хмыкает, переплетая пальцы с длинными и сильными пальцами азирийца. Тянет за собой, спеша увести от причала, желая остаться наедине, чтобы никто им не помешал. Юнги командует в коммуникатор корабельному искину на своём родном языке – Чимин даже узнаёт пару слов, неимоверно гордясь собой. - Мне нужно встретиться с Хосоком, - вдруг говорит Юнги, теперь, в самом деле, хмурясь, но скорее озадаченно. - Зачем? – удивляется Чимин. - Я не очень понял его позывные… про Ромео. Чимин фыркает весело. - Я сам тебе объясню, - обещает он. – Не будем отвлекать Хосока от его обязанностей. - Мне так повезло с тобой, куколка, - бормочет Юнги, когда они заходят в лифт и двери за ними с тихим шелестом закрываются. – Ты знаешь, кажется, всё о любом уголке космоса. Возразить не позволяет, привлекая Чимина к себе и целуя. Вообще-то, у азирийцев не принято целоваться в губы. Да и трогать друг друга – личные границы распространяются не только на чужаков, – но Юнги вошёл во вкус с поцелуями, стоило только Чимину научить его этой нехитрой ласке. Сняв ограничения на любой личный контакт, Юнги обнаружил за собой постоянное желание трогать Чимина. И каждую встречу Чимин учил его тому, что нравится людям. Как правило, нравиться это начинало и азирийцу тоже, с восторгом первооткрывателя, кидающемуся в новые знания с головой. Чимин выдыхает жарко, поглаживая мощную грудь, обтянутую лёгким скафандром, и прикрывает глаза, когда Юнги трётся кончиком носа о его щёку. И считает, что заслужил всю сотню баллов, потому что мало кому удаётся наблюдать суровых азирийцев в статусе ласковых котов. Но оно и к лучшему. Чимин жадный, он не собирается делиться чем-то настолько чудесным.