make a decision

Вязкий воздух неприятно ложится на кожу Сугуру. Слишком душно. Во мраке комнаты проступает белое тело на кровати. Он уснул, а Сугуру начинало тошнить. Прошедший вечер комом двигался вверх по горлу, готовый излиться наружу желудочным соком. Сугуру заперся в ванной. Маленький островок безопасности, очередная попытка спрятаться от своих мыслей. Пусть горячая вода смоет с него чужой запах. Хотя бы так. А потом – ждать утра на балконе в компании лишь сигаретного дыма. Он не мог вернуться в кровать, в квартиру. Где-то там, в темноте, размеренно дышал его главный враг. Спокойно спал, чувствуя себя в постели Сугуру как дома. Не возвращаться в эту постель было последним слабым протестом Сугуру против устоявшегося за эти годы порядка. Уставшая голова снова начала понемногу перебирать в голове варианты прекратить всё это. Глаза уткнулись в пропасть за балконными перилами. На улице вроде бы никого в такой час. Если сейчас прыгнуть, можно ли быть уверенным, что ни на кого не упадешь? Пожалуй, да. Но нет. Сугуру отходит от края. Сегодня он ещё не готов. Но с каждым днём всё ближе. Только бы не возвращаться к нему, только бы не переживать всё это снова. Утренние лучи ярко бьют в огромные окна кухни. В желудке всё так же мутит. Но вместо того, чтобы нормально поесть, Сугуру лишь заливает в себя горький кофе. Одну чашку, затем вторую. Нужно переключиться из этого кошмара, вернуться в режим нормальной жизни. – Доброе утро, господин Гето. Вы опять проснулись раньше меня. Ёсида уже поменял свою личность. Как и всегда с первыми лучами солнца. Просто его ответственный личный ассистент. Не безумный фанат, манипуляциями выбивающий интимную близость. Просто хладнокровный исполнительный Ёсида в очках и сером костюме. – В два часа у вас съемка в ### – В семь встреча с режиссёром ### – Сначала нужно заехать в агентство ### И Сугуру медленно переключается в режим нормальной жизни. Его профессиональной жизни. Той жизни, ради которой он пожертвовал другой и превратил её в кошмар наяву. Хотя с каждой такой пережитой ночью значимость его карьеры потихоньку угасала. Сугуру уже добился всего, чего хотел. Успешный актёр и модель. Сотни рекламных контрактов и фильмов. Деньги на все нужды. Шикарная квартира. Пара машин. Дом для родителей. Признание и толпы поклонников. В обмен полностью пожертвовать личной жизнью. Возможными отношениями. Всё, что не касалось карьеры Сугуру, принадлежало Ёсиде. За окнами машины проплывали многоэтажки. Сегодня Ёсида опять взял на себя роль водителя. Хотя у Сугуру был свой личный водитель. Хотя иногда Сугуру хотел сам водить машину. В последнее время не мог. Он был слишком разбит, выжимал из себя остатки сил на съёмочных площадках, каждый раз чувствуя, что находится на самом краю. Что в следующий раз уже не сможет выдавить из себя эмоции на камеру. Потому что внутри не осталось ничего кроме боли, что выливалась каждый день потоками слёз, смешиваясь с горячей водой из душа. Кисти визажиста что-то быстро вырисовывали на его лице. Видимо, маску свежести, которой так не хватало после бессонных ночей. Сугуру размышлял о том как славно было бы, если бы кто-нибудь сейчас разложил перед ним дорожку ###. Упасть туда носом, забыть всё плохое. Почувствовать немного искусственной радости. Но он не забывал, что в этой ситуации оказался в том числе из-за наркотиков. Хотя основной причиной всё же считал себя. Он сам дурак. Как он не распознал в Ёсиде помешанного поклонника при приёме на работу? Почему не решил, что это плохо, когда видел, что Ёсида готов на всё ради него? Зачем переспал с ним? Зачем дал знать о пристрастии к ###? – Господин Гето, я правда вам нравлюсь? – Да. Ложь. Гето под кайфом. Он хочет потрахаться. Его мало волнует с кем именно и как. Его мало волнуют слова Ёсиды. – Господин Гето, у меня это первый раз. Сугуру поступил паршиво. Сугуру извинился наутро. Сугуру поплатился своей свободой. Сначала это было похоже на отношения. Ёсида оставался на ночь. Сугуру был не против. Ёсида поддерживал его на пути лечения от наркозависимости. И Cугуру был благодарен за это. Ёсида всегда хотел любви и внимания. Сугуру не любил Ёсиду. У них не было общих тем для разговоров. Ёсида всегда говорил лишь о Сугуру. Вся его жизнь была Сугуру. Не хотел рассказывать о себе. Хотел лишь слушать Сугуру. Это бесило. А ведь Cугуру искренне пытался. Хотел понять, хотел найти что-то, чтобы зацепиться, чтобы испытать к нему не только благодарность. Бесполезно. Он получил в своё распоряжение собачку на поводке, что была послушной за еду. А потом внезапно нацепила свой ошейник на Cугуру и взяла в лапы поводок. – Господин Гето, почему Вы не хотите сегодня провести со мной вечер? – Я не в настроении, Ёсида. – Вы больше не любите меня? Вы встретили кого-то другого? Мгновенный переход на манипуляции. Голос умирающего лебедя и слёзы в глазах. Поначалу у Ёсиды это работало. – Нет, Ёсида. Я просто очень устал. Только не расстраивайся, пожалуйста! Оставайся ночевать, если хочешь… Конечно, он всегда хотел. Он хотел бы поселиться в квартире Гето. Забрать всю его жизнь себе без остатка. Слава богу, хоть здесь Ёсида понимал, что жить вместе слишком опасно для карьеры Сугуру. Никто не должен знать, что господин Гето с кем-то встречается. Тем более с мужчиной. Никто не должен знать, что господин Гето принимал наркотики. Никто не должен знать, что господин Гето делал под наркотиками. Что говорил при этом, как выглядел. – Если Вы больше меня не любите, господин Гето, то мне нечего терять. Я покажу все те видео. Значит, конец карьеры. Может, хотя бы обойдётся без тюрьмы. Всё равно нельзя рисковать. Он так долго к этому шёл. А Ёсида – ненормальный псих. Ёсида готов на всё, лишь бы Сугуру и дальше трахал его. Лишь бы изображал подобие отношений. Ёсида готов это принимать. Он сделает вид, что всё по-настоящему и поверит в это до следующего раза, когда Сугуру снова попытается отказаться его обнять, поцеловать и пригласить на ночь. – Это не тот костюм! Ёсида, блять, ты привёз не тот костюм! Менеджер по рекламным контрактам рвал на себе волосы. Через двадцать минут Сугуру должен выйти под камеры сотни репортеров в костюме бренда, который им уже проплатил круглую сумму, а Ёсида привёз не тот костюм. Кто-то кричал, кто-то бегал по комнате. Суетились. Сугуру не сводил глаз со своего отражения. Для всех это была катастрофа. Ему было плевать. В его жизни была другая катастрофа. И эта катастрофа сейчас проебалась. Ёсида проебался. Плевать. С Ёсидой вообще редко такое бывало. Он был гиперответственным и исполнительным во всём, что касалось работы, во всём, что касалось карьеры Сугуру. У знаменитостей такой величины бывало и по три-четыре личных ассистента, но Ёсида всегда заверял, что хватит его одного. Не волнуйтесь, он справится. Он не будет спать и есть, но успеет всё. Лишь бы не терся еще один человек около господина Гето. Ёсида справится. Видимо, перестал справляться. У него всегда был болезненный вид. Ещё с самого первого рабочего дня. Сугуру знал, что это было не из-за работы. Бедный забитый парень, одержимый господином Гето, что-то было не так с ним с самого начала. Может, тяжёлое детство? Вначале их “отношений” Сугуру его искренне жалел. Хоть и не знал, что именно Ёсида пережил. Но со временем всякое сопереживание прошло. Как бы там ни было, Ёсида поступал ужасно. Он был на голову поехавшим. Совершенно зацикленным на Гето. Овечкой на вид, а внутри – хитрым как лис. Он отнял у Сугуру свободу и это было непростительно. Сугуру добился всего, чего хотел, но Ёсида забрал у него радость этой победы. И теперь Сугуру не знал, стоило ли оно того. Стоила ли того его мечта быть известным актёром, если он ненавидел свою жизнь? Стоило ли отказаться от всего, позволить наконец Ёсиде исполнить свои угрозы? Сугуру всё чаще об этом думал. Он стоял на грани и не мог решиться. Вся жизнь понемногу становилась серой. И по прошествии трёх лет вся радость куда-то пропала. Тогда зачем терпеть? Решиться уволить Ёсиду и ждать, что будет. Или просто самому шагнуть с балкона в пропасть. А может, в одну ночь сомкнуть руки на горле спящего Ёсиды. Увидеть его пробудившиеся удивлённые глаза. И сжимать-сжимать-сжимать его горло. И сказать ему всё. Будет ли этот засранец рад умереть от рук своего любимого господина? Вполне вероятно, да. Жизнь для него не была важна. По крайней мере жизнь без Гето. Это он чётко обозначил. – Господин Гето, я умру, если потеряю вашу любовь. – Не умрешь – Я уйду из жизни, господин Гето. И тогда, когда я решусь, мне уже нечего будет терять. Я возьму Вас с собой. Первая угроза убийства. Вот до чего они дошли. Теперь на кону стояла не просто карьера и репутация. Ещё и жизнь Сугуру. А Сугуру не мог решиться. Он был в каком-то состоянии транса и постоянной боли. Он не хотел принимать какие-либо решения, потому что выбор был слишком сложен, потому что ошибка стоила бы слишком дорого. И в итоге он просто замер в той точке, где находился. В ожидании, когда что-нибудь наконец подтолкнёт его к самому простому и быстрому решению. Он не хотел разговоров, не хотел сопереживаний, не хотел нотаций о том, как ему следовало поступить, и не хотел ничего делать. Его сломали внутри. Он чувствовал, что оказался слишком слаб под натиском обстоятельств. Что любой другой на его месте тайком бы связался с кем-то, рассказал, сбежал из дома, спрятался, готов был бы пожертвовать карьерой, чтобы обезумевшего человека рядом с ним упрятали туда, где он не сможет угрожать его жизни. А Сугуру сдался. Он не мог. Казалось, Ёсида был повсюду. Он подозревал каждое лишнее движение Сугуру, вслушивался в каждый телефонный разговор. Требовал всё больше и больше времени для себя. Наверное, в глубине души Сугуру радовало, что Ёсида проебался. Вот сейчас менеджер кричит на него, а в следующую минуту схватит со стола увесистую стеклянную бутылку и размозжит голову Ёсиды. Сугуру улыбнулся. Пожалуй, тогда он был бы рад. Тогда все его проблемы решились бы сами собой. Но менеджер только кричит. Ёсида только извиняется. Проблему как-то улаживают. – Сугуру, вечером поговорим. Позвали уже и агента Сугуру. Вечером ждёт разговор, где от Сугуру потребуют принятия решений. Может, захотят, чтобы он уволил Ёсиду? Хреново, если так. Ёсиду нельзя увольнять, иначе… – Ёсида, выйди, блять за дверь! Что, сука, непонятного в том, что у нас приватный раговор с Сугуру? Ах, любимый менеджер Сугуру, Сукуна Рёмен. Он всегда ненавидел Ёсиду. Вот бы он был в тот роковой день, когда Сугуру нанимал себе личного помощника. – Заебал везде свой нос совать. Как ты его терпишь? – Рёмен до чертиков злой и не сдерживается, когда Ёсида закрывает за собой дверь. Сугуру лишь пожимает плечами. – Надо поговорить нормально, Сугуру. Как видишь, я и Чосо сюда притащил, чтобы ты внимательно выслушал, что мы хотим тебе сказать. Чосо, его агент, только слегка кивнул. А потом начал, уравновешивая своим спокойным тоном плещущую через край злость Сукуны. – Мы понимаем, что ты не хочешь увольнять Ёсиду. Мы и не предлагаем тебе этого делать. - Я предлагаю! Нахуй этого пидараса! Просрали такой контракт! Чосо тшикает на нетерпеливого Сукуну. – Сугуру, возьми себе второго ассистента. Ёсида уже не вывозит в одиночку. – Не вывозит! Второй большой проёб за месяц! Чосо снова терпеливо тшикает. – Это действительно важно, Сугуру. Надеюсь, ты меня понял? – Да, без проблем. Найдём кого-нибудь. – Ну и славно! – Чосо быстро собирает свой портфель, готовясь валить на всех парусах. – Я тебе вышлю резюме кандидатов. Выходит из комнаты, позволяя двери медленно закрыться самостоятельно, но в проёме тут же возникает Ёсида. – Господин Гето… – Нахуй отсюда! И дверь закрыл с обратной стороны! Сукуна глубоко вдыхает после очередного взрыва, наблюдая за закрывающейся дверью. – Сугуру, это же, блять, просто невозможно! Сугуру лишь горько улыбается опустив глаза. Невозможно… Да это полный пиздец. Знал бы Рёмен… – Я тебе хотел сказать, что в последнее время ты выглядишь неважно. Кислая рожа шмотки и духи не продаст, понимаешь? Может, тебе каких антидепрессантов попить? – Нет, спасибо. Я исправлюсь. Сукуна немного мнётся. – А может, тебе достать снова… ну... сам знаешь что? На секунду в голове вспыхивают воспоминания, а потом красочные картины смерти от передоза. Выглядит приятнее, чем шагнуть с балкона. – Не-не. Спасибо за предложение, но не надо. Я пойду. Увидимся. Сугуру быстро сматывается. Пока рано, он пока ещё поживёт. – Господин Гето, какие новости? Ёсида как всегда увязывается следом и суёт свой нос. Не отцепится, пока не выведает всё возможное. – Сукуна сказал, что на куски тебя порвёт. Хочет придушить на будущей неделе в среду. – Ох, господин Гето, не шутите так! – Не шучу. Сугуру улыбнулся. Ему нравилось, как Ёсида дрожал от упоминаний ярости Сукуны, направленной на него. – Ты один не справляешься, Ёсида. Я должен нанять второго ассистента.

***

Ёсида сам занялся выбором ассистента. Сугуру не возражал. Так было проще. Он выберет кого-то и будет уверен, что ассистент выбран не из личных предпочтений Сугуру. Ёсида будет спокоен и не будет ревновать Сугуру. Сугуру будут меньше ебать мозги и он тоже будет спокоен. Насколько он вообще может быть спокоен по жизни. Вообще говоря, Сугуру было плевать, кто будет ошиваться рядом с ним. Главное – чтобы справлялся с работой и не лез в личные дела. Потому, когда Ёсида уточнял что-то по пожеланиям к кандидату, то получал от Сугуру лишь односложные пространные ответы. – Господин Гето, какого возраста должен быть ассистент? – Без разницы. – Образование? – Не важно. – Господин Гето, а каким, на Ваш взгляд, должен быть внешний вид второго ассистента? Сугуру об этом не задумывался. Да и зачем бы стал. Если так подумать, то, наверное, кто-то вроде Ёсиды хорошо подходит. Незаметный, тихий и аккуратный, с неброской внешностью, невысокий и темноволосый, всегда одетый довольно строго. – Думаю кто-то вроде тебя, – роняет Сугуру без задней мысли и снова погружается в свои дела Он бы, пожалуй, так и не вспомнил этот разговор, если бы не появление... – Годжо Сатору, Ваш второй ассистент, господин Гето. Он был полной противоположностью Ёсиды. Высокий, броский, светловолосый, одетый, будто собрался весь день гонять на скейте, а не на серьезную взрослую работу. Да и вообще взрослым он не выглядел. С растрёпанными волосами и вечной улыбкой на лице, что для взрослых людей совсем не характерна. Будто бы реальная жизнь ещё не успела высосать из него всё счастье. Сугуру был шокирован его появлением первые пару минут, но потом быстро погрузился в дела и напрочь забыл про Сатору. Ёсида сразу же отправил того по куче поручений и Сугуру так и не увидел его снова в первый рабочий день. Вспомнил о нём только вечером, когда Ёсида сделал новый рабочий чат. “Господин Гето и ассистенты”. От кого: Ёсида “Господин Гето, пишите в этот чат по поводу любых возникающих необходимостей. Я буду распределять поручения для себя и Сатору.” Ёсида будет распределять поручения. Всё, связанное с разъездами, будет работой Сатору. Всё, требующее присутствия около Сугуру, будет работой Ёсиды. Ожидаемо, но в общем и целом, Сугуру всё ещё пофиг. Только почему-то в темноте ночи снова лезут мысли про Сатору. Сугуру идёт в своё убежище, в маленькую ванную комнату, чтобы здесь, под шум воды, наконец разобраться, почему эта беловолосая макушка начала вновь и вновь всплывать в его голове. Холод ванны резко обжигает спину, а пока ещё прохладные капли воды больно разбиваются о лицо и плечи. Но тело быстро привыкает к знакомому ритуалу и голова понемногу очищается от лишнего. Мысли в ней яснеют и Сугуру чувствует, как его покидает привычная фоновая тревога, настолько давно поселившаяся внутри, что замечаешь её лишь когда она уходит. И нет лучше средства от неё, чем эта маленькая комната. Не та шикарная ванная с панорамными окнами, из-за которой Сугуру и купил эту квартиру, надеясь наслаждаться видами ночного города лёжа в воде с бокалом вина в руках. Знал бы он тогда, что лишь это маленькое помещение “гостевой” ванной будет спасать его от самых мрачных мыслей… Снова воспоминания о прошлой жизни, до всего произошедшего. Прогнать-прогнать-прогнать. Слишком больно смотреть на прошлого себя, на ещё жизнерадостного Сугуру. Большие надежды, глупые мечты. Он посильнее зажмуривает глаза, выбираясь из лабиринтов прошлого, и из пелены мыслей снова проступает Сатору. Он видел его пока что всего раз, но почему-то этот нахальный образ так и лезет в голову. Безусловно, Сатору запоминался. Он не мог быть как мышь под веником, его присутствие невозможно было не заметить, даже если он молчал. Что-то здесь было не так, что-то казалось Сугуру странным. Почему именно Сатору? Почему Ёсида выбрал его? Сугуру пять раз прокрутил в голове диалог с Ёсидой в попытках вспомнить все детали. Думаю кто-то вроде тебя. Думаю кто-то вроде тебя. Думаю кто-то вроде тебя. Почему? Почему Ёсида взял кого-то настолько непохожего на себя? Зачем вообще было это спрашивать, если никакой роли ответ Сугуру не сыграл? Губы Сугуру тронула улыбка. Годы самообмана и вот Ёсида всерьёз решает, что его внешность нравится Сугуру. Думает, что он – типаж Сугуру. Он решил, что “кто-то вроде тебя” это потому, что он симпатичен Сугуру. И решил нанять кого-то противоположного по внешности, чтобы новый ассистент точно НЕ понравился Сугуру? – Блять, ну и придурок. Сугуру пробирает смех. На дне ванной он зажимает рот рукой, чтобы не быть услышанным. Ёсида нанял Сатору из-за внешки. Чтобы Сугуру не влекло к новому ассистенту. Это было смешно. Даже уморительно. До боли в животе. Потому как, спроси Сугуру, кто ему нравится больше, он бы тысячу раз выбрал Сатору. Ещё хихикая Сугуру тянется за телефоном. Нужно взглянуть ещё раз, может все эти схемы с внешностью он только сам себе додумал. “Господин Гето и ассистенты”, значит. Фотография Сатору. Нет, про внешность всё верно. Он – полная противоположность Ёсиды. Но, кажется, здесь есть ещё причина. В профиле у Сатору – фото с девушкой. Обнимаются и с улыбкой смотрят в камеру. Тёмные волосы, на лице шрам, но всё равно очень красивая. На вид точно не сестра. Где-то за рёбрами Сугуру начинает щекотать тоскливая зависть. Они счастливы, и ему хотелось бы так же. Но Сугуру уже даже не помнит, как ощущается настоящая радость. А может, её и никогда и не было в его жизни?..

***

– Как справляется новый ассистент, Ёсида? Рядом с Ёсидой он всегда был настороже. Не выказывать ни к кому интереса, чтобы не навлечь беду. Не хотелось бы навлечь на кого-то гнев Ёсиды, ведь в этом тихом омуте водились те еще черти, и Сугуру это знал. Потому на первых порах лучше не называть имени Сатору, сделать вид, что он тебе настолько безразличен, что даже имя не запомнилось. – Он довольно шумный и бесцеремонный, но со всеми поручениями справляется без проблем. Очень активный, я бы сказал. Ёсида весь выпрямляется, выпячивая грудь колесом, начинает поправлять очки. За эти годы Сугуру уже определил, что так он себя ведёт, когда ожидает похвалы. И частенько лучше кинуть ему кость, чтобы потом не отдавать всё мясо. Потому Сугуру его хвалит, когда он напрашивается на похвалу, ведь тогда меньше шансов, что вечером он потребует показать признательность в другой форме. И Сугуру играет свою роль. Вот уже три года. – Ты молодец, Ёсида. Нужен большой талант, чтобы с первого раза найти хорошего помощника. Пара простых фраз и Ёсида расплывается в улыбке. Это его человеческий эквивалент виляния хвостом. В такие моменты он кажется почти милым. Иногда и самому Сугуру не верится, что это тот же человек, что некогда устраивал истерики в его доме, хватался за ножи, довёл Сугуру до состояния, полного паники и ужаса, прислал ему те видео… И всё это ещё до того, как Сугуру сдался и согласился на эту ебучую роль придурка, который любит трахаться со своим безумным ассистентом. Роль, из которой он не выходил несколько лет. Несколько лет тревоги и беспросветности просто для поддержания своего привычного существования и карьеры. В конце концов, ведь все звёзды идут на большие жертвы ради успеха, правда? А для всех остальных, кроме Сугуру, Ёсида был всё тем же простым ассистентом. Серьёзным, исполнительным, ответственным, скучным. И командовал Сатору как своим подчинённым, хотя формально они были на равных. Потому Сугуру так редко видел своего второго ассистента. Хотя знал, что он выполняет достаточно работы и порой бывает в его в квартире, чтобы что-то взять или положить. И лишь изредка, наблюдая своих двух ассистентов разом, Сугуру каждый раз поражался их контрасту. Ёсида, всегда сдержанный (при этом всё равно умудряющийся бесить Сукуну), заметно раздражался в присутствии Сатору, хоть и старался этого не показывать. Постоянно шикал, пытаясь заткнуть Саторов болтливый рот, постоянно одёргивал его вездесущие руки. А Сатору был как праздник. Как постоянный вкус клубничных моти во рту. Как первая влюблённость, пока ещё не сделали больно. Жизнь била из него ключом, и под натиском этой неуёмной энергии сдавались все вокруг. Даже молчаливый Чосо хихикал с его шуточек, а Сукуна стабильно угрожал придушить, но с улыбкой на лице. Сатору был таким, каким Гето мечтал бы быть. Беззаботным, душевным, оптимистичным мечтателем и авантюристом, который умудрялся жить на полную, даже и близко не обладая теми ресурсами, что были для этого у Сугуру. Сатору был ходячей рекламой жизни, которой у Гето никогда не будет. – Ну ты даёшь пацан, – Сукуна давится смехом. – Ты натурально не знал, куда устраиваешься на работу? – Ага, только в первый рабочий день узнал, на кого буду работать, – Сатору довольно лыбиться. – Но это фигня. Вот когда я работал в ресторане, был случай… Сугуру устало трёт глаза. Врёт ли Сатору или правда не знал? Скорее второе. Как минимум судя по его историям, в которых он работал официантом, аниматором и даже на рыбацкой лодке чем-то занимался. Все эти истории и шуточки Сатору почему-то плотно заседали у Гето в голове. Иногда даже казалось, будто он шпионит, будто знает то, чего не должен знать о Сатору. Потому что все эти разговоры были не с ним. Всё это Сатору рассказывал случайным людям вокруг, вряд ли подозревая, что Сугуру слушает и почему-то запоминает. Сам же Сугуру с Сатору никогда не разговаривал. Лишь стандартные приветствия и прощания, иногда “спасибо”, но желательно без добавления имени в конце. И совсем уж редкое “всем спасибо за работу” в чате ассистентов. И это при том, что Сатору работал уже пару месяцев и справлялся на отлично. Поначалу Сатору предпринимал редкие попытки завести разговор в компании Ёсиды и Сугуру. Но Ёсида был дерьмовый собеседник, да ещё и бесился с шумности и неуёмной энергии Сатору. А Сугуру… Сугуру просто кивал или молчал, слушал внимательно, но не подавал виду. А в голове всё чаще пытался подставить себя на главную роль в историях Сатору, в жизни Сатору. Пытался понять, каково это жить так ярко. Но что-то не получалось. Видимо, со временем даже фантазии в его голове потускнели. Внезапный звонок прерывает очередную историю. Сукуна выходит поговорить по телефону и комната погружается в тишину. Лишь шелестят листы под руками Чосо, пока он пытается найти бумажки, где Сугуру ещё должен расписаться. Сатору уже было открывает рот, чтобы заполнить эту паузу, как дверь рывком распахивается и в дверях появляется разъярённый Сукуна. По его взгляду Сугуру понимает, что гнев обращён на него. Значит сейчас будут крики, злость, хлопок дверью, а на завтра всё тот же профессионализм, с которым Сукуна устраивал дела. Разве что порой срывался на всех вокруг. И на Сугуру в том числе. – Что я, блять, тебе говорил про кислую рожу, Сугуру?! Тишина. Надо просто подождать пока он перебесится. – Ох, бля, я надеюсь ты помнишь! Я тебя предупреждал. Блять, предупреждал же! Так какого хуя мне сейчас звонят из журнала и говорят, что ни одна твоя фотка не катит?! Съёмка была одиннадцать ебаных часов и за это время не сделано ни одной стоящей фотографии… И так далее и тому подобное. И далее и подобное. Сукуна кричит и этими криками будто распаляет сам себя ещё сильнее. А Сугуру медленно уменьшает ему громкость. Потихоньку крики Сукуны всё затихают и вот он уже машет руками и открывает рот в абсолютной тишине. И нервно ходит по комнате в своём безупречно сидящем костюме. Что там была за съёмка? Какой-то дофига модный фотограф для какого-то настолько же дофига модного журнала. Куча разных нарядов, тонна консилера на лице, и всё это так и не смогло скрыть пустоту внутри Сугуру. Помнится, фотограф всё кривился и кричал, что всё не то, а что есть “то”, объяснить не смог. И в итоге махнул рукой решив, что из такого количества фотографий что-нибудь да найдётся. Очевидно, не нашлось. – Всё, – Сукуна глубоко выдыхает переходя на спокойный тон. – В пятницу снимаешься для них заново. Звук окружающего мира снова включён. Сугуру вяло следит за движениями Сукуны, Чосо всё так же пофигистично листает документы. Буря сошла на нет, лишь слабые волны ярости ещё плещутся в искристых глазах Сукуны. – Очкастый! Расчистить график на пятницу! И не смотря на то, что оба ассистента Сугуру были в очках (Сатору за каким-то хером был в тёмных очках в помещении), Ёсида сразу понял, что это его зона ответственности и начал поспешно что-то клацать в телефоне, чтобы ненароком не попасть под горячую руку Сукуны. – Послушай меня, Сугуру, – Сукуна мягко опускает руку на плечо, пытаясь изобразить близкого друга, который у него включается, только когда ему нужно что-то очень важное от Гето, – Им нужен секс. Понимаешь меня? Не какая-то эстетичная херь, как на всех последних съёмках, а секс в чистом виде. Чтобы каждый, кто купит этот ебучий журнал намок как течная сука. Понимаешь меня, Сугуру? Сугуру кивает. Как можно утвердительнее, чтобы Сукуна уже наконец отстал со своими отвратительными формулировками. Мог бы и просто сказать, что надо выглядеть сексуально, без грубых выражений… – Я знаю, что ты можешь, Сугуру. По крайней мере мог же когда-то. Дверь за Сукуной хлопает чуть сильнее обычного и комната погружается в тишину. Ёсида не отрывает глаз от телефона, Чосо – от документов. А Сатору как-то притих и, кажется, под очками сверлит взглядом Гето. Выжидает, пару раз открывая рот, но снова захлопывая так и не решаясь сказать. – Если что-то хочешь спросить, то говори уже, – слова слетают с губ чуть грубовато, чего Сугуру не хотел. – Да я просто хотел спросить как Вы это терпите. Даже если это классная карьера, я бы не смог выдержать, чтобы со мной так обращались. Просто не понимаю зачем люди обрекают себя на подобное… Все взгляды теперь устремились на Сатору. Зачем терпеть подобное? Хороший вопрос. Кто-то терпит во имя мечты о славе и популярности, кто-то ради денег. А для кого-то такой вариант наилучший, ведь остальные перспективы ещё хуже. Да и крики Сукуны далеко не самое неприятное, что бывало в работе Сугуру. Не самое неприятное, но осадок то, вероятно, оставался, просто Сугуру привык его не замечать. Просто у Сугуру были вещи, что ранили его душу куда сильнее. Так зачем это терпеть конкретно ему, Сугуру? И это и всё то, что происходило за закрытой дверью его квартиры? Сегодня у него нет ресурса об этом думать, привычная усталость уже начала выключать мозг. Так что как-нибудь потом он снова начнёт об этом думать, а пока… – Думаю, ты поймёшь это с возрастом. Довольно безопасный ответ. И хороший, если хочешь закончить разговор побыстрее. – С возрастом? Мы с Вами ровесники, господин Гето, – Сатору расплывается в улыбке, снова возвращаясь в своё привычное состояние. Сугуру будто бы ударили по голове. Он смотрел на Сатору и пытался сопоставить его со своим возрастом. В это тяжело было поверить. В это и не хотелось верить. Не хотелось верить, что другие люди в том же возрасте, что и сам Сугуру, могут быть настолько полны сил, выглядеть так молодо и быть настолько свободны от внутренних демонов. – Выглядишь сильно моложе своих лет, – говорит Сугуру уже постфактум понимая, что не стоило. Ведь Ёсида, сидящий здесь же, расценит это как комплимент в адрес Сатору. Хоть бы не пришлось из-за этого терпеть сцену ревности. – Ну во-первых, я и не старый, у меня этих самых лет не так уж и много. А во-вторых, одежда сильно влияет. Ну да. Сатору в его вечном оверсайзе. Штаны какой-то совершенно неизмеримой длины и ширины, еле выглядывающие из-под них потрепанные кеды, майка длиной чуть ли не до колен, поверх всего этого – байка, периодически болтающаяся на поясе, бесконечное количество самых разнообразных браслетиков на руках, среди которых где-то затерялись часы. А, и еще сумка через плечо. Со значками. Студент первого курса, никак не старше. Но что куда сильнее сбрасывало Сатору возраст, так это отсутствие печали в этих бесконечно голубых глазах. Причём нельзя было утверждать, будто бы Сатору в своей жизни не проходил через тяжелые периоды. Скорее казалось, что он просто из тех людей, которые никак не дают трудностям сломить себя. Жизнь бьёт их так же сильно, как и всех остальных, но они не прогибаются. Именно такое впечатление он теперь производил на Сугуру, когда тот осознавал его возраст. Ровесники. Так удивительно. Всю дорогу домой Сугуру не мог это выкинуть из головы. Это так больно задело его. Это как когда видишь, что у твоих ровесников свои дома и отдых на самых дорогих курортах, а ты упахиваешься на двух работах и не можешь скопить на самое дешёвое жильё. Только в ситуации с Сугуру всё немного иначе. В этот вечер настроение было особенно паршивое. Ещё и Ёсида навязался к нему домой и теперь развешивал свой пиджак на плечики собираясь идти в шикарную ванную с панорамными окнами. – Сатору и впрямь выглядит моложе своих лет. Началось блять. Сугуру всей душой ненавидел эти язвительности от Ёсиды. Он никогда не скажет прямо что-то вроде: “Вы сделали Сатору комплимент?” Нет. Теперь Ёсида будет при каждом удобном случае напоминать об этом, будто бы они супружеская пара, что ненавидят друг друга и почему-то не разводятся. А Сугуру был бы рад развестись. – Это был не комплимент, если ты об этом, Ёсида, – Сугуру тяжело вздыхает от очередного бессмысленного разговора, в котором он будет выдавать ложь за правду, – Я имел в виду, что Сатору выглядит не соответствующе своему возрасту. И своей работе, может быть. Ёсида лишь коротко кивает и уходит в душ. Вряд ли он поверил словам Сугуру. Скорее просто убедился, что Сугуру всё так же у него на поводке.

***

Снова всё тот же вязкий воздух во мраке комнаты. Тишину прорезают звуки двух тел на кровати. Поцелуи Ёсиды ощущаются так привычно и так неприятно. Хотелось увернуться от них, спрятаться куда-нибудь, но нужно было играть свою роль до конца. В это раз Сугуру повезло: Ёсида лежал на животе. Физические контакты к минимуму, никаких поцелуев в процессе, никаких взглядов. Как там говорил Сукуна? Что им нужен секс? О, им бы точно не понравилось, если бы по запросу секса Сугуру выдал те эмоции, что испытывал сейчас. Никакой страсти, никакого влечения, только механические движения и мерзкое ощущение обязательства, принуждения. Секс? Да Сугуру его ненавидел. По крайней мере тот, что был у него теперь. Это всегда было медленно, всегда тихо, всегда в темноте. Но только так и можно было это вынести. Однако, это было совсем не то, что нравилось Сугуру в сексе. До Ёсиды, с другими партнёрами, всё было иначе. Страсть, удовольствие, активное участие обоих, эксперименты. А ещё Сугуру довольно часто был в пассивной позиции и, хавала богам, Ёсида об этом не знает. Лучше уж с балкона вниз, чем позволить Ёсиде трахать себя в задницу ещё и в буквальном смысле. Пусть и дальше считает его стопроцентным активом. А Сугуру будет продолжать изображать нежность во время секса, пряча в темноте комнаты свою ненависть к этому всему. Хорошо хоть Ёсида быстро кончал. А Сугуру… Сугуру вообще не кончал в последнее время.

***

Быстрее запереть дверь, включить душ. Сердце колотится так, будто за ним кто-то гнался. Еле тёплые потоки воды отрезвляют. Он опять не кончил и пришлось сделать вид будто бы случилось то, чего на самом деле не было. Хотя, быть может, это было и необязательно: Ёсида очень быстро вырубался после секса. С одной стороны Сугуру был несколько рад отсутствию оргазма. Кончая во время секса с Ёсидой он чувствовал себя отвратительно. Будто бы его телу нравится то, что противно его голове. Но с другой стороны он осознавал, что такой и будет его половая жизнь до тех пор, пока он не решится хоть как-то выйти из этой ситуации. А решиться он пока не мог. Снова вспомнилась прошедшая фотосессия и грядущая пересъёмка. От досады защипало глаза. Какой секс он может показать тогда, когда скоро перед этим самым сексом ему придётся пить таблетки, чтобы просто поднять свой член? Настолько всё было плохо. Сугуру зажмурил увлажнившиеся глаза и попытался представить что-то возбуждающее. В голове всплывали картинки из просмотренной некогда порнушки, самые яркие сцены из своей сексуальной жизни, какие-то полузабытые фантазии, некоторые из его бывших партнёров, но мозг всё же упорно отказывался дать сигнал к возбуждению, и обмякший член в руке так и не изменил своей формы. Сугуру попросту ничего не хотелось. Он выполз из душа и, укутавшись в полотенце опустился на пол. Слёзы уже перестали щипать глаза, а сердце убавило свой темп. Теперь Сугуру холодно обдумывал ситуацию. У него было множество фотосессий, где от него хотели чего-то подобного и он шикарно справлялся. Сугуру нравилось быть сексуальным, нравилось это показывать, нравилось возбуждать людей будучи при этом полностью одетым. Желательно в какой-нибудь невероятно дорогой костюм. Но это было давно, в молодости. В молодости? И вот опять нужно напоминать себе, что ты не старый. По всем меркам Сугуру был ещё очень молод, старость была лишь у него в душе и он не знал как от неё избавиться. Снова вспомнился Сатору. Он совершенно точно был молод и телом и душой. Осознание того, что Сугуру мог бы быть таким же, больно сдавливало грудь. Он прекрасно знал, от чего чувствовал себя так, но не был уверен, что вновь почувствует себя хорошо, если проблема с Ёсидой как-то разрешится. Вот бы быть уверенным, что всё будет хорошо. Это точно помогло бы решиться на какое-нибудь действие. Но где-то в глубине души Сугуру уже давно зародилась и росла мысль, что ему теперь всегда будет плохо. До конца его дней. Он с трудом отринул мысли о фотосессии. Вся неделя ещё впереди, как-нибудь разберётся. Но на душе было всё так же паршиво. Вернее, паршивее обычного. Практически не думая Сугуру достал телефон и открыл чат с Сатору в мессенджере. Никаких сообщений в их личной переписке не было и быть не могло. Сегодня днём вообще состоялся самый длинный диалог между ними за всё время работы Сатору тут. Хотелось что-то написать. С кем-то поговорить, если и не по душам, то просто о всякой ерунде. И практически незнакомый человек, к которому по непонятной причине тянуло, подходил как нельзя кстати. Но что сказать? “Привет, это твой начальник, не хочешь пообщаться просто так?” “Привет, я рад, что мы впервые поговорили сегодня.” Всё это звучало странно. Ему просто не о чем было начать разговор с Сатору. Он ведь даже поручения ему ни разу сам не давал. Всё было через Ёсиду. И лишь однажды Сугуру сам написал в чат ассистентов, что барахлит кондиционер в одной из комнат. Бесполезно. И, ещё раз взглянув на улыбающегося на фотографии Сатору, Сугуру кладёт телефон на прежнее место.

***

Неделя выдалась дождливой. На пороге жаркого лета небо окрасилось в серый и разрыдалось крупными холодными каплями. Вылезать из кровати в серую сырую квартиру было мучительно тяжело и ещё тяжелее что-либо делать после этого. Благо хоть Ёсида на этой неделе почтил его своим отсутствием. С того вечера с разговором с Сатору Ёсида не оставался на ночь. И вот накануне злосчастной фотосессии всё же решил подпортить Сугуру ночь. Гето катастрофически не выспался. Как и всегда, когда в квартире ночевал Ёсида, он не мог спать. Ещё и съёмка была в самую рань. На часах шесть утра. Сугуру вяло прошаркал в гардеробную, потягивая на ходу свой кофе. Длинная комната была погружена во тьму. Гето прошёл в самый конец и распахнул шторы. Пожалуй, после маленькой ванной, это было его любимое помещение в квартире. На полках и в ящиках был идеальный порядок. Все вещи и украшения были разложены им самим по цветам, брендам, назначению и степени личной привязанности к тому или иному предмету гардероба. Помимо полок, здесь был и туалетный столик, большое зеркало, пара пуфов и дополнительная пустая секция для хранения на входе. Там домработница оставляла чистые вещи. Дальше метра от входа ей заходить было запрещено. А одежду раскладывал уже сам Сугуру. Даже Ёсида считал это место священным и не особо совал туда свой нос (хоть и мог это делать), зная, что там творится магия: Сугуру переходит из обычного домашнего режима в состояние знаменитости. И сегодня в этой важной комнате произошло нечто ужасное. На пуфе у окна, в самом дальнем конце гардеробной, лежала одежда, которую Сугуру туда не клал. Сонливость как рукой сняло, когда до мозга дошло осознание, что кто-то, должно быть, зашёл в комнату, прошёл её полностью и положил вещи в самом конце. Сугуру быстро развернул лежавшее на пуфе что-то. Вещи оказались его. Старые чёрные спортивные штаны, довольно свободные и уже немного растянутые на коленках. Он их не носил лет сто, хотя раньше, помнится, надевал почти каждый день по случаю и без. Помимо штанов ещё и огромная футболка. Покупалась на два размера больше, чтобы приятно висеть на теле. Тоже чёрная. Сугуру купил её в старшей школе на концерте своей любимой на тот момент группы. Кажется, они так и остались в андеграунде. Тогда был их первый тур, всего четыре концерта в двух городах, но парни всё равно не постеснялись напечатать их на обратной стороне маек. Мерч в итоге получился классный. И цвета, и шрифты – всё очень гармонировало друг с другом, да к тому же ещё и очень шло Сугуру. Приятные воспоминания на мгновение оторвали Сугуру от размышлений. Но всё же… Кто-то не просто зашёл в комнату, но ещё и порылся в его вещах. Быстрый осмотр всех полок выявил ещё кое-что. Рубашка, что была в химчистке, висела теперь в шкафу и даже на почти правильном месте. Сугуру лишь поменял её местами с соседней вешалкой. – Ёсида, ты ничего не трогал в гардеробной? – В гардеробной? Конечно нет, господин Гето. Я же знаю, как для Вас важен порядок в этой комнате, – Ёсида даже не пытается скрыть, что знает в чём дело. Уголки его губ то и дело непроизвольно поднимаются вверх выдавая злорадствующую улыбку. – Неужели кто-то трогал вещи в гардеробной? – Возможно, – Сугуру старался не терять самообладания. По репликам и лицу Ёсиды было видно, что он всё расскажет и без дополнительной драмы. – Ох, наверное это был Сатору! Сатору? И зачем бы он стал это делать? Уж точно не по своей инициативе, и Сугуру это прекрасно понимал. – Понимаете, господин Гето, Сатору должен был забрать из химчистки и доставить в квартиру Вашу рубашку… При том ещё и Ваша домработница заболела, а дом, и в особенности ванная комната, нуждались в уборке, вот я и отправил Сатору… Но я чётко обозначил ему, что он не должен входить в гардеробную… Ситуация прояснилась. Видимо, за ту несчастную фразу о возрасте Ёсида решил отыграться ещё и на Сатору. Отправил его мыть туалеты в квартире… Ёсида прекрасно знает, что это не входит в обязанности Сатору. Такими темпами недолго и потерять второго ассистента. Ещё и попытка разозлить Гето на почве проникновения в гардеробную… Серьезно думает, что Сугуру поверит в эту чушь? Сатору, который ещё ни разу не налажал на работе, вот так взял и наплевал на правило, рассказанное старшим коллегой и заявился в гардеробную, чтобы обшарить шкафы. Хотя шкафы он всё же зачем-то обшарил и даже достал оттуда пару шмоток. Не исключено, что это тоже было в настоящей инструкции от Ёсиды, чтобы наверняка разозлить Сугуру. Но Сугуру не был зол на своего второго ассистента, ведь это не Сатору посягнул на святое, а Ёсида. Зная как это место важно для Гето, всё равно использовал его в своих целях. Надвигающаяся было буря эмоций сменилась холодной печалью. Нужно было ехать на съёмку. День обещал быть до тошноты отвратительным.

***

Фотосессия шла как и ожидалось. Сугуру в чёрных брюках и чёрной рубашке лежал на кожаном диване и пытался изобразить то, чего давно уже не чувствовал. Фотограф разочарованно всплескивал руками опять получая что-то не то. “По позам хорошо, но взгляд… Что с выражением лица?” Сукуна, курсировавший по студии для “моральной поддержки” (для того, чтобы снова сорваться на Сугуру по окончании съёмок) уже прошел от стадии гнева до стадии принятия и просто ждал кофе, за которым Ёсида послал Сатору. Сам же Ёсида, безразличный к происходящей драме, решал в телефоне какие-то вопросы. Он, как и Сукуна, находился в тени у дальней стены студии, и за светом ламп Сугуру едва различал выражения их лиц. Чуть поближе стоял стол с водой для персонала, что сновал туда сюда, то подкручивая свет, то добавляя ещё больше косметики на лицо Гето. Будто бы это могло помочь… Сугуру вглядывался в людей на тёмной стороне комнаты будто бы ища поддержки. Он чувствовал себя одиноким и брошенным под объективом камеры. Казалось он ребёнок, которого отправили на сцену спеть песню, слова которой он забыл. Ещё немного криков фотографа и глаза точно увлажнятся. Это будет позор для него. Сугуру, некогда чувствовавший себя на фотосессиях как рыба в воде, теперь хотел сбежать отсюда подальше. – Эй, Сатору, какого хрена так долго? – несмотря на крепкие слова, в голосе Сукуны не было раздражения, он никогда по-настоящему не злился на Сатору. – Кофейня же прямо в этом здании на первом этаже! Сатору весь мокрый до нитки ввалился в студию держа в руках восемь стаканов кофе на размокших бумажных подставках. – Ёсида сказал, что там кофе отвратный и господин Гето такой пить не будет. А вот в той, что в паре кварталов отсюда – самое то. Начался короткий перерыв. Все потянулись за кофе и Сукуна успел бросить неодобрительный взгляд на Сугуру, говоря этим что-то вроде “Не тебе тут привередничать, когда выдаёшь на съёмке такую херь.” Сугуру лишь сделал обречённый вздох, понимая что Ёсида всё ещё злился на Сатору за одну лишь ту невинную фразу. А может теперь он бесился уже потому, что Сатору стал любимцем Сукуны? Такой чести Ёсида не удостоится никогда в жизни. В любом случае Гето понимал, что скоро получит заявление на увольнение от второго ассистента. Глядя на капающую с волос Сатору воду и мокрые дрожащие от холода пальцы, которыми тот пытался расстегнуть молнию на байке, Сугуру хотел, чтобы этот парень поскорее ушёл и нашёл себе более достойную работу. Он не должен был терпеть козни Ёсиды из-за ошибок Сугуру. Интересно, понимал ли Сатору, что Ёсида над ним измывается? Или со стороны Ёсиды всё это подавалось под соусом требований господина Гето? Значит будет думать, что Сугуру тиран и жестоко эксплуатирует своих ассистентов. И почему-то Сугуру было не плевать. Он уже забил на свою собственную жизнь, но мысль, что Сатору может тайно его ненавидеть, сильно волновала. Сугуру потягивал свой кофе и старался незаметно оглядеть Сатору, понять, есть ли ненависть в его взгляде. Но Сатору, казалось, вообще было пофиг и на Ёсиду, и на своего начальника. Несмотря на то, что он продрог до костей, он не терял своей жизнерадостности. Рассказывал Сукуне как перепрыгивал лужи спеша с горячим кофе в студию. А ведь ему самому кофе даже и не осталось. Он стоял всё так же в мокрой байке и насквозь мокрой майке под ней. Даже смотреть на него было холодно. И Сугуру боролся с порывом сказать кому-либо дать Сатору сухую одежду, но уши Ёсиды были слишком близко. Его ревность не знала границ и даже такая невинная вещь могла спровоцировать агрессию. Благо Сукуна спохватился и начал спрашивать на счёт сухой майки. В студии было достаточно одежды, но вся предназначалась для съёмки и была слишком дорогой, чтобы выдать её мерзнущему ассистенту. Таким оно и было – стандартное отношения к людям в мире, где работал Сугуру. Перерыв закончился. Возвращаясь на своё рабочее место Сугуру на мгновение притормозил рядом с Сукуной. – Дай ему мою майку, она валяется за ширмой на стуле. Он сказал это довольно тихо. Оставалось надеяться, что Ёсида этого не услышит. День был холодный и Сугуру надел на себя три слоя одежды перед выходом на улицу. Никто не видел, что под кардиганом и рубашкой была ещё и майка. Если Ёсида не услышал его слов, то всё в порядке. Глаза снова привыкали к яркому свету. Сказать бы кому, что холодность освещения и его интенсивность не соответствуют настроению съёмки… Но какое его право, если он и сам не соответствует настроению съёмки? Сугуру вновь вздохнул и стал пытаться изображать на лице что-то похожее на сексуальность. Сатору долго не было. Видимо, отправился в уборную выжимать мокрые джинсы, которые не мог переодеть. Вернувшись, он перекинулся парой слов с Ёсидой и, не получив никаких срочных задач, остался торчать здесь же прислонившись задницей к столу с водой, что был поближе к Сугуру. Взгляд Гето на секунду оторвался от камеры, чтобы оценить насколько его ассистент высох. Однако, сам того не замечая, Сугуру принялся чересчур внимательно разглядывать Сатору, и впервые действительно увидел в нём своего ровесника. Оказалось, под свободной одеждой Годжо всё это время скрывались широкие плечи, мускулистые руки и рельефный пресс. Чёрная без рукавов майка Гето прекрасно облегала его тело, ещё и оставляя небольшой просвет молочной кожи, не доходя до края джинс. Впервые до Сугуру дошло, что Сатору был несколько выше него. Гето был заинтересован. До этого момента он не задумывался о том, что скрывается у Сатору под одеждой. Но стоило увидеть лишь немного, как взгляд притянуло, будто магнитом. Он старательно изучал рельефные ключицы, ярко выступающие на контрасте с чёрной майкой, проходился глазами по изгибу позвоночника, изучал длину ног и возвращался назад к лицу, чтобы удостовериться, что Сатору залип в телефоне и не видит его внимательного взгляда. Сатору был прекрасен. С идеальными пропорциями, с приятными чертами лица, с подтянутым, но не слишком перекачанным телом, именно таким как всегда любил Сугуру. Ёсиде было до этого как до луны. Фигура Ёсиды была чем-то вроде “скинни фэт”. Толстым он не был, но и подтянутым тоже. И, хотя у Ёсиды было разрешение заниматься в тренажёрном зале в квартире Гето, и как-то раз Сугуру даже приглашал его присоединиться к тренировке с инструктором, первый ассистент не пользовался этими возможностями. А вот Сатору точно занимался каким-то спортом. Иначе Сугуру никак не мог объяснить появление шести кубиков пресса, что очерчивались под майкой. Хотелось содрать её к чертовой матери, схватить Сатору за талию и припасть губами к нежной коже, почувствовать её вкус, прижаться всем телом… – Теперь глаза в камеру! Резкий голос фотографа. Сугуру рассеянно отрывает глаза и чувствует, как по щекам разливается лёгкий румянец. Неужели это он только что фантазировал о своём ассистенте прямо во время съёмки? Он почувствовал, как непроизвольно улыбнулся своим мыслями и камера тут же словила этот момент, заливая комнату звуками щелчков затвора. – Вот так! Уже лучше! Сугуру чувствовал в теле приятную лёгкость. Он улыбался в камеру, но не жизнерадостно, а скорее хитро. В голове росла уверенность, что сегодня всё получится. Взгляд на всё такого же несведущего Сатору, и перед глазами снова поползли образы. Что у него под одеждой? Какие на вкус его губы? Насколько мягкие волосы? Сугуру пытался представить. Кусая губы, плавно меняя позы, переводя взгляд то на камеру, то на Сатору, балансируя на грани лёгких намеков и слишком явного возбуждения, он, наконец, снова почувствовал себя в своей стихии. В своих фантазиях он проделывал всё это для Сатору, чтобы заполучить его в свою постель, а дальше… Дальше Гето боялся представлять. Так ведь может и встать на глазах у всех. Изящные пальцы Сатору не давали ему покоя. Сугуру легко дотрагивался до себя, представляя, что это руки Годжо. – Да! Именно так! Слишком жарко, Сугуру расстегивает пару верхних пуговиц рубашки. – Ещё! Пряди волос выпадают из пучка, а полуприкрытые глаза затуманены вожделением. – Продолжай в том же духе! И Сугуру продолжает. Давно забытое чувство накрывает с головой. Кайф от работы, который он так давно не испытывал. – Расстёгивай рубашку полностью! – Сукуна весь сияет. Напряжение, что терзало его с утра, ушло под напором так активно включившегося в работу Сугуру. Гето чувствует как его кроет. В расстёгнутой рубашке он демонстрирует результат многолетних занятий спортом. Выразительные взгляды в камеру и застывший перед глазами образ Сатору. Сугуру подогревает себя фантазиями о том, как пальцы Сатору медленно проходятся по его оголённой груди, снимают болтающуюся рубашку с одного плеча, двигаются вниз. Гето представляет как Сатору зажимает его у стены, нависает сверху, свободной сжимает рукой сжимает его ягодицу… Сугуру невольно дёргается прогибаясь в пояснице. Может, это было уже слишком? Сегодня от него ждут сексуальности, но разве такой? Должен ли он быть сексуальным в таком смысле? Сугуру сбавляет обороты и, прежде чем сменить позу на более общественно приемлемую для мужчины, бросает последний откровенный взгляд на Сатору, чтобы закрепить мысленные образы его рук на своём теле. Начиная с белой полоски торса, ведёт выше и выше, ловя каждый изгиб и, внезапно, встречается с большими лучистыми глазами. Вот так, прямо в душу, слегка удивлённо и не моргая, Сатору смотрит в ответ. Сугуру тушуется. Быстро меняет позу и уводит взгляд на камеру. Пульс значительно учащается. Давно он смотрит? Видел ли он как Сугуру раздевал его глазами? Будет неловко, если так. Но сейчас надо забыть про это. Уж эту фотосессию Сугуру доработает как профессионал.

***

Сукуна был в приподнятом настроении. В настолько приподнятом, что даже весьма вежливо отправил Ёсиду домой, когда тот пытался увязаться за ними в квартиру Гето. – Ассистенты едут домой, а взрослые успешные дяди едут пить виски! Так что давай Ёсида, топай домой и ложись спатки! – Сукуна сам решил, что они поедут к Сугуру, даже не спрашивая его. Но Сугуру был только рад возможности провести вечер с кем-то, кто не являлся Ёсидой. – Кстати об ассистентах. Где Сатору? Оказалось, ещё во время фотосессии Ёсида отправил Сатору домой, чтобы тот за вечер разобрал забитую письмами почту Сугуру. Оставалось только гадать было ли это частью его мести или обычным поручением. Сам же Ёсида выглядел как обычно, потому Сугуру решил, что его взгляды на Сатору остались незамеченными. Вечер прошёл легко и непринуждённо. Рёмен радовался, что Сугуру будет на обложке ### и уже строил планы на будущие рекламные контракты. А сам Сугуру радовался тому, что на дне его страдающей души ещё нашлось место для положительных эмоций. За это время он успел забыть вкус настоящей жизни, забыть, за что он вообще любил свою работу, забыть, что значит хотеть кого-то. И вдруг в один день это всё вернулось. Пусть и ненадолго, как он полагал. Они прилично накидались. Сукуна ушёл в районе полуночи и Сугуру остался наедине со своими пьяными мыслями. Не желая ложится спать с вертолётами, он блуждал по комнатам с радостью вспоминая о хорошо проделанной работе. В гардеробной он вспомнил об утреннем происшествии. Вещи, вытянутые из шкафа, лежали всё на том же месте. Он долго смотрел на них, пытаясь найти смысл. Но в голове вертелась лишь мысль о том, что их трогал Сатору. Сатору… Как так произошло, что человек, который по задумке Ёсиды, должен был быть абсолютно безразличен Сугуру, теперь так его привлекал? Гето не просто хотел Сатору, его тянуло к нему как к личности. Он хотел бы общаться с ним, чувствовать его энергетику рядом с собой, вместе проводить время. И, в то же время, Сатору был до одури горячим. Один только его образ в облегающей майке заставлял тело Сугуру отозваться лёгким возбуждением. Мысли о Сатору пьянили похлеще алкоголя. В изголодавшемся по радости теле бомбой взрывались гормоны счастья. Сугуру рассмеялся. Сейчас он чувствовал как глупо и бесповоротно начинает влюбляться. Пьяная голова твердила о том, что надо немедленно написать Сатору, поговорить хотя бы о чём-то. Но сперва Сугуру решил влезть в ту одежду, которой касались его руки. И, взглянув на себя в зеркало, он, наконец, понял. Из отражения на него смотрел всё тот же молодой Сугуру, только-только окончивший учёбу. Такой юный и амбициозный. Оказывается внешне он не так уж сильно и изменился… И что это значило? Сатору решил примерить на него другой стиль? Сомнений в том, что вытащить вещи из шкафа – это самодеятельность Годжо, не оставалось. Но Сугуру был в таком приподнятом настроении, что даже не злился за это. Он крутился перед зеркалом, чувствуя в себе энергию свернуть горы. Он ведь ещё так молод! Внезапно все дорогие костюмы, кардиганы, рубашки, брендовые майки поло, которые он ненавидел, стали казаться чрезмерно тесными и удручающе скучными. Ничто из этих безликих вещей не выражало индивидуальность Сугуру. Одним резким движением он распахнул ящик с украшениями и, отбросив в сторону серебро и драгоценные камни, вытащил маленький плетёный браслет. Школьная подруга сделала его сама для Сугуру. Там было много разноцветных бусин, каждая – уникальна. Сёко тогда сказала, что каждая бусина отражает какую-то его черту, а весь браслет – его многогранность. А потом Гето стал серым, как и его жизнь, и такой яркий браслет стал некстати к такому серому человеку. Оглядываясь назад, он не мог сказать случилось ли это до Ёсиды или уже после. Одно он знал наверняка: Ёсида сделал всё ещё хуже. Сугуру аккуратно надел браслет. Теперь он будет носить его каждый день. Напоминание о том, каким он был и каким он ещё может быть. Снова оглядел себя в зеркало. На нём была просторная одежда и яркий браслетик, пусть и всего один. Базовый минимум по стилю Сатору. Он сфотографировал себя в зеркале. В другой одежде ещё и с распущенными волосами он был совсем другим человеком. А может, в этот момент на его восприятие так влияли сильные эмоции? Это было неважно. Сугуру нравилась фотка и, поддавшись секундному наваждению он отправил её Сатору. Открытый диалог с Сатору на экране телефона и фотография там немного возвращали в реальность. В ещё пьяной голове завертелись тревожные мысли. Сатору видел как он пялился сегодня, а теперь ещё и присылает фотки посреди ночи, пусть и приличные. Но, в то же время, Сугуру не спешил удалять сообщение и с нетерпением ждал ответа. Сатору ответил довольно быстро и лишь одним коротким сообщением. От кого: Сатору “так лучше” Сугуру ожидал другого. К примеру, “Извините, что рылся у Вас в шкафу, господин Гето”, или “Вам идёт”, или “Какого хера Вы мне пишете посреди ночи”. Но даже так сердце Сугуру ёкало глядя на сообщение от Сатору. Рациональная часть мозга бурлила негодованием и доводами о том, как это было глупо. А иррациональная твердила написать ему ещё что-то. И сегодня Сугуру с упоением слушал иррациональную. Пальцы зависли над клавиатурой прежде, чем напечатать банальное “Как дела?” И в этот момент на экране появилось новое сообщение от Сатору. От кого: Сатору “я сегодня ушёл домой в Вашей майке. можно её себе оставлю?” Сугуру хотел было возмутиться такой наглости, но одно лишь воспоминание о Сатору в той майке… Было бы кощунством забирать её назад. Да и в конце концов, Сатору ведь нравился ему именно таким наглым и беззастенчивым. От кого: Сугуру “Бери, только не надевай при Ёсиде. Признает в ней мою – сгорит от ревности” От кого: Сатору “Не вопрос” Вот так просто? Без каких-либо вопросов об их отношениях с Ёсидой? Хотя может для остальных очевидно, что Ёсида с ума сходит по Сугуру? Или же Сатору просто плевать на то, что там у них за отношения. Но что сделано, то сделано. Сугуру и хотел бы осудить свои пьяные выходки и пожалеть о сказанном, но никак не получалось. Никакого осуждения не было, лишь идиотская радость. Они поговорили с Сатору. При том он ещё и майку захотел себе оставить. Зачем? Ведь она ему даже коротковата… И снова вспомнились его руки. Такие изящные и в то же время сильные. Гето желал окружить себя их теплотой, почувствовать, как жар чужого тела скрывает его от этого мира, раствориться в чужом запахе. Интересно, чем пах Сатору?..

***

Этой ночью маленькая ванная комната перестала быть вместилищем горестей и печалей. Теперь она наполнилась стонами блаженства. Качаясь на волнах удовольствия Сугуру представлял себя с Сатору в разных обстоятельствах. Но наиболее ему нравилась фантазия, где Сатору размеренно и спокойно трахал его вжав лицом в стену. Двигая внутри себя пальцами Сугуру тихонько шептал всякие глупости так, чтобы они ложились в губы призрачного Сатору. Он чувствовал горячее дыхание на своей шее и твёрдую руку на члене. И, захлёбываясь наслаждением, растворялся в образе Сатору снова и снова, пока в его теле не кончились силы.

***

Утро принесло с собой слабую головную боль и, в то же время, приятную истому во всём теле. Сугуру сладко потянулся и снова увидел перед глазами образ Сатору. Он немного занервничал, что вчерашний вечер мог оказаться от начала и до конца его бредовым пьяным сном. Быстрая проверка. Переписка с Сатору на месте. Просьба оставить майку всё ещё выглядела странно, но теперь Сугуру не находил в ней явного сексуального подтекста, который он себе выдумал дроча ночью в ванной. Снова хотелось что-то написать. Спросит что-нибудь? Или даст какое-то поручение? А потом Сатору обмолвится об этом при Ёсиде и всё. Одной простой фразы достаточно, чтобы в первом ассистенте вспыхнула ненависть. Нет, Сугуру не будет подвергать Сатору каким-либо рискам. Тем более какой вообще шанс, что Сатору могут нравиться парни? Вот же он на аватарке обнимается с девушкой, видимо, своей. Да и откуда бы Сугуру быть уверенным, что Сатору не возьмёт и не выдаст общественности его настоящую ориентацию? Как ни посмотри, пытаться сблизиться с Сатору было слишком рискованно. Но, хэй! Никто ведь не узнает, если всё будет происходить только в голове Сугуру? Зачем рисковать, если можно всё представить? И никаких разочарований. Только Сугуру и призрачный Сатору в его голове. Ему ведь так необходимо хоть немного радости, хоть немного любви и счастья, чтобы остаться на плаву, чтобы не утонуть в бездонном разочаровании самим собой. Ничего плохого в таких фантазиях нет. Так это и началось. Сугуру буквально видел как Сатору раздвоился в его сознании. Один – реальный, живой человек, его ассистент со своей жизнью и предпочтениями. Второй Сатору – сотканный из фантазий Гето, принадлежащий полностью и безраздельно только ему. Сугуру надо было всего ничего, только лишь смотреть на настоящего Сатору и иногда обмениваться с ним парой фраз, а остальное сделает его воображение. Его воображение нарисует сообщениям от Сатору иной смысл, придумает историю их отношений, уберёт подальше Ёсиду, и Сугуру сможет предаться самой жаркой, самой безбашенной ночи любви в своей жизни. Повторить это днём. В разных местах, в разных позах, в разных ролях. Представляя всё это он будет чувствовать себя живым, счастливым хоть на долю мгновения, когда будет забывать, что это всё не по-настоящему и никогда не воплотится в реальность.

***

Наступило жаркое лето. Сугуру справлялся на отлично. И с работой, и с воображаемой личной жизнью. Он ничем не выдавал себя, даже Ёсида ничего не мог заподозрить. А при том Сугуру ловил каждое слово Сатору. Без возможности включиться в диалог не спровоцировав Ёсиду, он сам всегда молчал, но в это время старательно собирал образ Сатору в своей голове. Он выстраивал его личность на основе настоящего Годжо, прикреплял к нему черты характера, чтобы на их основе развивать сюжеты в своей голове. Лёжа в своей кровати Сугуру фантазировал о том, как бы Сатору вёл себя пойди они на свидание, проведи ночь вместе, как они могли бы поехать вместе в путешествие, как могли бы познакомиться при других обстоятельствах… И в эти моменты он чувствовал, как его тело плавится от жара, вызванного не то летним зноем, не то образами Сатору в голове. Для человека, цепляющегося за соломинку собственного воображения, Сугуру чувствовал себя отлично. Он старался отринуть мысль о том, что ни одна из его фантазий никогда не воплотится в жизнь. Ведь стоит только подумать об этом, как боль снова накроет с головой и заберёт все силы. Он чувствовал как в этом походил на Ёсиду. Тоже радовался своим бредовым фантазиям как его ассистент. Но было одно большое “но”. Получая свои положительные эмоции Сугуру не причинял никому боли. Наоборот, работать с ним стало проще, рекламные контракты появлялись всё чаще. Сукуна отмечал как Сугуру изменился в лучшую сторону. Даже Стиль одежды Сугуру сменился на более развязный, но при этом и не слишком подростковый, как у Сатору. С Ёсидой тоже стало попроще. Сугуру всё так же ненавидел всё, что между ними было, однако теперь в маленькой ванной у него была отдушина. И после секса с Ёсидой его мысли занимало не самобичевание, а воображаемая жизнь, где он был счастлив. Переполняющая любовь к образу Сатору то и дело выплёскивалась наружу. Как там говорят? Чтобы почувствовать себя лучше можно просто представить хорошее событие? Сугуру мог подтвердить, что это правда. Его вымышленные отношения влияли на реальную жизнь. И так Ёсида даже стал получать больше ободряющих слов от своего начальника, хотя на самом деле все они предназначались лишь Сатору. Ёсида стал расслабляться, сваливая на Сатору больше своих обязанностей. А Сатору всё так же хорошо справлялся не теряя ни капли своей привычной энергичности. Всё те же шутки, всё те же не заканчивающиеся истории. Порой Сугуру ужасно хотелось включиться в их разговоры с Сукуной, но Ёсида всегда был рядом. Ещё сильнее Сугуру хотел похвалить Сатору, сказать как он ему благодарен за хорошую работу и энтузиазм. Или хотя бы просто поговорить. Гето чётко понимал как выглядит со стороны: холодный строгий начальник, который лишний раз даже не скажет “спасибо”, но при этом хорошо общается со своим первым ассистентом, который теперь делает значительно меньше работы. Да, это выглядело так, будто Сугуру за что-то невзлюбил Сатору и, как бы тот ни старался, изменить это не мог. Это разбивало сердце. Ведь на самом деле Сатору, сам того не зная, уже больше месяца спасал Сугуру от бездны отчаяния. И Гето то и дело спрашивал себя так ли это небезопасно хотя бы раз включиться в диалог? Хотя бы раз сказать “спасибо” лично Сатору, а не обоим ассистентам сразу? А что будет, когда Сатору уйдёт? Сугуру знал, что рано или поздно это случится, но вот чего он не хотел, так это чтобы Сатору уходил, так и не услышав слова искренней благодарности от своего начальника. И вот в один вечер, чувствуя вину за чрезмерное эксплуатирование Годжо в своей голове, Сугуру решается вновь завести диалог. Нужно было за что-то зацепиться и начать общаться, а потом уже добавить о том, что Сатору хорошо справляется. От кого: Сугуру “Правда, что ты не знал к кому устраиваешься на работу?” Обрывки их давнего диалога с Сукуной как-то сами собой всплыли в голове. От кого: Сугуру “И кстати привет” Общение с настоящим Годжо давалось куда сложнее. Сугуру оставалось лишь надеяться на то, что Сатору не заметит как глупо и неловко всё это звучит. От кого: Сатору “добрый вечер) да, пока проходил собес Ёсида вообще не раскрывал на кого буду работать))” От кого: Сатору “ес честно даже когда Ёсида сказал, то пришлось погуглить. я не очень разбираюсь в знаменитостях, но вас узнал, я кино с вами видел” Сатору отвечал с такой лёгкостью и готовностью, что Сугуру даже стушевался. Действительно не знал его по имени? Удивительно, но Гето готов был поверить. Он не думал, что Сатору станет врать. Он не знал как продолжить диалог. В голову приходили лишь идиотские “ясно” и “понятно”. Потому Сугуру решил просто сказать, что хотел и на этом закончить. Пальцы уже успели набрать “Ты хорошо справляешься Сатору, спасибо за …”, но новое сообщение от Годжо прервало мысль. От кого: Сатору “кстати майка порвалась((” И фотография. Гето замер. Слишком уж блядски горячо Сатору сфоткал на себе порванную майку. …Порванную? Скорее специально порезанную. Поперёк живота на чёрной ткани шёл ровный разрез, обнажающий идеальный пресс. Весь Сатору был идеальным. Тени мягко ложились в ложбинки ключиц и на линии мышц на руках. Взгляд в камеру из-под полуприкрытых глаз. Белоснежные волосы ужасно растрёпаны, но ему так идёт… Половина лица была скрыта за телефоном и вообще фото было удивительно похоже на то, что когда-то прислал ему Сугуру. И самое главное – чокер на шее. Ещё несколько цепочек свисали чуть ниже, но чокер… Чокер не давал Сугуру покоя. На работу Сатору его никогда прежде не надевал. Да и не странно ли это? Не сталкивался ли Годжо с общественным порицанием нося на шее чокер? А может… а может он надел его только ради фотки? Только для Сугуру… Нет, эти мысли надо пресечь. Все эти ответы со смайликами и эта фотка выглядят заманчиво. Сугуру даже мог бы усмотреть здесь флирт. Но в то же время он чувствовал, что видит то, что хочет видеть. Сатору просто ему ответил и просто прислал фотку. Всё остальное лишь выдумки Гето и его больной фантазии. Естественно, проведя столько времени наедине с Сатору в своей голове, Сугуру просто не мог воспринимать второго ассистента как обычно. И снова решительно сказав себе, что ничего такого в реальной жизни между ними нет и быть не может, Сугуру пошёл в ванную для более досконального изучения “порванной” майки.

***

Уже три дня как Сугуру стал замечать на себе печальные взгляды Сатору. Это не была откровенная печаль, но лёгкая грусть на дне всегда жизнерадостных глаз. Гето пытался это игнорировать. Стал чаще благодарить в чате ассистентов за работу и избегать взгляда Сатору. Он знал, что всё же надо было написать задуманное. Сказать Сатору пару добрых слов как и собирался, но не мог позволить себе открыть их диалог. Все эти навязчивые мысли сразу начинали лезть в голову. А что, если Сатору к нему подкатывает? А что, если просто попробовать? Просто лишь начать общение, а там как пойдёт, и вдруг… В памяти резко возникли холодные глаза Ёсиды. Картина, где он стоит в его квартире с ножом в руке и говорит жуткие, ужасные вещи… Душу Гето рвало на части. Ему нужно было, что-то решить, а он это ненавидел. Он чувствовал, как на фоне этой неразрешённой проблемы с Сатору, к нему снова возвращаются негативные эмоции. Каждое решение вновь даётся с ужасным усилием, таким, что хотелось бы ничего не решать вовсе. Ничего не предпринимать, снова замереть на месте. И Сугуру замер, старательно игнорируя Сатору. Сегодня был один из его любимых дней – день ухода за волосами. В такие дни Сугуру обычно мог расслабиться, сидя один в приватном зале салона и ощущая как на волосы наносят питательную маску, или состав с кератином, или ещё бог знает что. Но на этот раз Сукуна решил подействовать ему на нервы. Два часа крутился рядом с парикмахером, объясняя как важно для Сугуру взять ещё пару рекламных контрактов, которые, как знал Гето, могут негативно повлиять на его репутацию. Тут Чосо был не союзник Сукуне, и, видимо, поэтому Сукуна действовал с позиции пряника, а не более привычного кнута. Долго расхаживал по комнате уламывая Гето самого согласиться и ещё и Чосо настроить по-другому. Это было уже слишком. Сугуру был заметно раздражён. Ещё и Ёсида торчал здесь же. И даже Сатору сидел на стульчике в дальнем краю комнаты с интересом наблюдая за монологом Сукуны. Наконец парикмахер закончила досушивать волосы и оставила их договорить и собраться. Сугуру разглядывал результат её работы, когда у Сукуны зазвонил телефон. – Очкастый, сбегай ко входу и забери подарки для Гето! Ёсида не горел желанием, но ещё меньше хотел злить Сукуну, потому молча подчинился. – Они так хотят с тобой сотрудничать, Сугуру. Даже подарки прислали, – Гето продолжал уверенно его игнорировать. – В этот раз волосы сделали ещё шикарнее, чем в прошлый! – Сукуна может пытаться и дальше, но это не сработает. – Сатору, скажи красивые? Сатору лишь кивает и впивается взглядом в Сугуру. Снова телефонный звонок. Сукуна тихо ругается и выходит из комнаты, напоследок бросая Сатору, чтобы тот сходил им за кофе. Наступила неловкая пауза. Они ещё ни разу не оставались наедине с Сатору. Сугуру отчаянно пытается сделать вид, что он заинтересован лишь волосами и будто бы ему вполне комфортно и в наступившей тишине. Но его порывистые приглаживания волос лишь выдают общую нервозность. А вот Сатору абсолютно спокоен и даже не смущается так пронзительно смотреть на Сугуру. – Можно потрогать? И, прежде чем Сугуру успевает сообразить о чём речь, Сатору уже оказывается у него за спиной. Их взгляды встречаются в зеркале и Сугуру глупо кивает, согласный дать Сатору потрогать всё, что тот пожелает. Годжо так близко, аккуратно берёт в руки струящийся чёрный шёлк волос. Молча и, совершенно не стесняясь, с нежностью перебирает в руках пряди. – Тебе так сильно нравятся мои волосы, Сатору? Он пытался придать своему голосу уверенность, но удивление во взгляде и румянец на щеках с головой его выдавали. Он тяжело сглотнул почувствовав скопившуюся во рту слюну. – Не только волосы. Тихий и с хрипотцой голос над самым ухом вызвал волну мурашек по телу. Это был совсем не такой Сатору, каким его знал Гето. В его взгляде светилась уверенность и властность, движения были такими плавными, ладони неспешно перебирали пряди волос Сугуру, пропуская их сквозь пальцы. Казалось, Сатору действительно был увлечён. Он с такой нежностью подходил к процессу, будто в руках у него было произведение искусства, а не волосы Сугуру. Это было как наваждение. Сатору не отрываясь смотрел в глаза Гето сквозь зеркало. Сугуру не верил в реальность этого момента, слишком разительно другим был Сатору сейчас. Весь мир будто замер ради того, чтобы Сугуру мог прожить это мгновение полностью. Дыхание остановилось. Тело с жадностью впитывало тепло человека рядом. – Вы, кажется, забыли мне ответить. И снова этот голос. Практически шёпот, но он так громко звенел в ушах, эхом повторясь тысячу раз. Сугуру облизал пересохшие губы. Он хотел сказать хоть что-то, но при этом не нарушать тишины, не портить момент. Казалось, стоит ему издать звук, как эта реальность рухнет и на обломках не останется ни намёка на такого Годжо, каким он был сейчас. Но громкий звук всё же нарушил их момент. В коридоре раздались приближающиеся шаги. Сатору улыбнулся, до одури притягательно сверкнув белыми зубами, и расслабленно вернулся на прежнее место. Сугуру увидел в этой улыбке нечто новое, ранее неизвестную ему коварно-соблазнительную сторону Сатору. Сугуру ещё долго приходил в себя, пока вошедший Сукуна матерился себе под нос. Лишь голос Сатору смог вернуть его назад. Теперь уже привычный, полный своего обычного задора и энергии: – Вы, кажется, забыли мне ответить. Какой кофе Вам взять, господин Гето?

***

Он не забыл ему ответить. Он просто потерял все слова. В черновике так и осталось висеть недописанное сообщение с благодарностью за работу. Но это было не то. Не тот ответ, которого ждал Сатору. От него снова требовалось решение. Вот бы кто-то решил за него… Сугуру мучался в раздумьях. Был ли это подкат со стороны Сатору или просто его воспалённое воображение играло наяву? После всех тех фантазий ему вполне могло и померещиться нечто такое. С другой стороны, вдруг Годжо действительно с ним заигрывает? Тогда у него есть все шансы, вот только вопрос с Ёсидой сам собой не решится, тут требуются радикальные действия… Гето завис. Ему давно пора бы уже было разобраться со своими проблемами, но он слишком боялся разрушить свою нынешнюю жизнь. Пусть она и была ужасна, но, решись он, где гарантия, что будет лучше? Выйти из привычного круга страдания – в никуда… Сугуру почувствовал себя загнанным. Сложное решение снова было отправлено в дальний ящик. На экране светились старые сообщения от Сатору. Он с такой готовностью отвечал Сугуру, прислал фотографию… Вполне возможно, что он со всеми так общается. А случай с волосами… Сугуру это просто показалось. В конце концов, его волосы были его визитной карточкой. Редкое интервью обходилось без вопроса о том, как он за ними ухаживает. Это вполне нормально хотеть потрогать его волосы. Сегодня ведь даже Сукуна выдал им комплимент… Но Сугуру безумно хотелось ответить. Что он сейчас знал наверняка, так это то, что он хочет общаться с Сатору. Хотя бы просто по-дружески. Просто чувствовать энергию этого человека рядом. Нужно было ответить что-то нейтральное. От кого: Сугуру “Дам тебе новую майку” Сугуру около сорока минут маниакально перебирал майки в гардеробной, старательно игнорируя свой телефон, на который, судя по звуку, пришло сообщение. Нету ничего такого в том, чтобы подарить своему ассистенту майку. Да и разве Сугуру нужно столько маек, которые он не носит? Но какую выбрать? Сперва его выбор пал на такую же базовую чёрную без рукавов майку. Перед глазами проплыли яркие образы Сатору в ней. Это было охренительно сексуально, но ведь такую он уже давал Сатору. Хотелось что-то другое. Он хотел вложить в этот подарок какой-то смысл. К концу поисков Гето пришёл к выводу, что всё в его шкафу было серым и безликим. Даром что это были дорогие брендовые вещи, в них не было души, в них не было Сугуру. В итоге он выбрал ту самую чёрную майку со своей любимой группой, которую некогда Сатору так беззастенчиво вытащил из его шкафа. Пожалуй, это была его любимая майка. Жаль ли было её отдавать? И да и нет. Сугуру чувствовал, что ей не место среди этих безликих вещей, не место на таком безликом человеке, как он. Её покупал другой человек и она принадлежит ему – весёлому, целеустремленному, решительному, безбашенному. Сугуру не был уверен, что когда-либо станет прежним собой, а вот Сатору никогда не изменит себе и не станет серым как Гето. В телефоне были новые сообщения от Сатору. От кого: Сатору “оаоаоао спасибооооо” И пара стикеров с забавными котами. От кого: Сугуру “Положил её на том же месте в гардеробной. Забери как будешь у меня” Оставалось лишь ждать, когда Сатору по какому-либо делу заедет в квартиру. И желательно без Ёсиды. От кого: Сатору “♥” Это было уже слишком. Сугуру не знал как после такого сопротивляться своему сознанию, которое твердило, что он явно небезразличен Сатору. Будто влюблённый подросток он раз пятнадцать перечитал от начала и до конца их короткую переписку и с улыбкой на лице лёг спать.

***

Сатору забрал майку через пару дней и незамедлительно выслал Сугуру новую фотку. На нём майка смотрелась куда более органично, со всеми браслетами и цепочками, с растрепанными волосами и с таким свободным стилем его остальной одежды. Гето был рад, теперь майка была на своём месте. Ещё в гардеробной оказалась записочка с предложением заглянуть в холодильник. Сатору оставил ему клубничный моти. Сугуру не часто ел сладкое, а вот Годжо, как он знал, был тем ещё сладкоежкой. Моти мягко таял во рту, обволакивая всё своим нежным клубничным вкусом. Сугуру медленно пережёвывал кусочек за кусочком, гадая были ли губы Сатору такими же сладкими на вкус. Фотографии Сатору стали приходить почти каждый день. И всегда всё в той же майке. Он бывал с кофе в лифте, или на улице в руках со скейтом, часто фотографировал себя просто дома в зеркале. По утрам он был сонным и особенно милым, но неизменно всегда улыбался. Сугуру это и радовало и пугало. Он отвечал чем-то нейтральным и односложным вроде “ого”, “классно” и т.д. Хотя и понимал, что насколько бы простой ответ он ни выбрал, для просто дружеского общения их переписка была слишком странной. Всего этого малого уже хватило бы для Ёсиды, чтобы захотеть убить Сатору. Опасность витала в воздухе между ними. В особенности, когда Сатору начал бросать свои длинные заинтересованные взгляды на Сугуру. Они редко виделись в течение дня, но каждый раз ненадолго забегая что-то забрать или отдать, Сатору неизменно улучал мгновение, чтобы встретиться глазами с Гето. И эти взгляды всегда пробирали до костей. Сугуру чувствовал, как опасно это было, ведь Ёсида всегда был поблизости, но ничего не мог собой поделать. Он не мог отвести взгляд первым, когда Годжо смотрел на него вот так. Всё их странное общение так и оставалось на том уровне, когда можно просто всё прекратить и сказать, что между ними ничего не было. И это было бы правдой. Но Сугуру со своей стороны чувствовал себя по-настоящему влюблённым. Он не знал насколько это взаимно, не думал о том, что к нему чувствует Сатору, он просто ждал новой фотографии каждый день. И по вечерам, запираясь в ванной после секса с Ёсидой, перечитывал их переписку и чувствовал себя так паршиво, будто бы только что изменил Сатору. Реальный Сатору давно вытеснил воображаемого. Тяжело было жить в мире фантазий, когда в голове зрела идея, что всё это можно воплотить наяву. Только лишь протяни руку навстречу. И Гето отчаянно хотел это сделать. Хотел спросить простое “как дела” или “как прошёл день”. Но каждый раз открывая диалог и уже собираясь отправить сообщение начинал представлять себе, что может быть дальше. Если даже не брать во внимание опасность со стороны Ёсиды, то что он сейчас может дать Сатору? Пустое общение, которое ни к чему не приведёт? Они не смогут встречаться пока Гето не сделает что-то со своими проблемами. Так зачем же давать ложную надежду Годжо и затем разбивать его сердце? По-хорошему ему бы стоило прекратить и то общение, что было сейчас, но каждый раз, ругая себя за слабохарактерность, он продолжал отвечать на сообщения и подолгу смотреть в ответ. Как и в других сферах своей жизни, Сугуру застрял на развилке, не принимая никаких важных решений.

***

В середине августа Гето был приглашён на мероприятие, устраиваемое одним журналом. Сначала красная дорожка, а затем долгий и утомительный вечер, где нарядные и знаменитые гости ползают от столиков с напитками к столикам с закусками и скалят зубы влиятельным людям индустрии. Ах да, там ещё выдавали какие-то награды, но Сугуру ничего не получил. Он чувствовал себя совершенно отрешённым. То и дело к нему подходили старые знакомые, чтобы поздороваться и из вежливости бросить пару фраз. А у Сугуру в этот вечер не было настроения общаться и заводить новые связи, он чувствовал что потерял свой энтузиазм и любовь к работе. А вот кому энтузиазма было не занимать, так это Сатору. Изначально Гето не планировал его брать, хотел идти только с Ёсидой, который исполнил бы и роль ассистента и роль водителя. Он был привычен к таким мероприятиям и знал, как надо одеться и как не выделяться, что надо делать и как незаметно отвадить от Сугуру навязчивого собеседника. Но Сукуна настаивал, чтобы Гето взял и Сатору. “Пусть парень посмотрит что и как”. В строгом чёрном костюме, что сидел как влитой, Сатору совсем не подходил на роль ассистента. Он буквально сиял ярче многих настоящих знаменитостей. А с его харизмой и экстравертностью он и правда стал звездой вечера. Никаких обязанностей у него сегодня не было, ведь его взяли “просто посмотреть”, потому Сатору свободно шатался по залу, абсолютно беззастенчиво заводя разговор с именитыми гостями. А Сугуру только и оставалось наблюдать за плывущей в толпе людей светловолосой макушкой. Распрощавшись с очередным знакомым, Гето продолжил искать глазами Сатору. И о чём он мог общаться со всеми этими людьми? Что у них могло быть общего? За все эти месяцы он так и не смог смириться с мыслью, что человек может быть настолько простым и открытым в общении и при этом ненавязчивым. Наблюдая за тем, как Годжо беседует с одним именитым продюсером, Гето почувствовал укол ревности. Он хотел Сатору рядом с собой, хотел получать от него ту лучезарность, что Сатору дарил окружающим. Где-то за рёбрами опять закопошились привычные терзания. Если так хочешь, то почему не решишься просто взять? Сатору же явно давал понять, что не против. Просто протяни руку, просто сделай хоть что-то, просто решись… Сугуру ясно сознавал, что не имеет никакого морального права ревновать Сатору к кому-либо. А ещё сознавал, что будь он настойчивее в своих желаниях, то не ощущал бы сейчас той зависти к людям, с которыми общался Сатору. Ведь если подумать, то он ревновал других лишь потому, что ему самому было недостаточно внимания Годжо. Общайся они больше, это не было бы для Гето проблемой. Он на секунду попробовал представить другую картину. Они в том же зале, но рука об руку с Сатору. Годжо – знаменитость, и все взгляды прикованы к нему, все подходят, чтобы поговорить. Но каждый раз, прежде чем начать разговор, Сатору с улыбкой кивает на Гето и без капли стеснения заявляет: “Это Сугуру Гето, мой парень”. Да, будь Годжо Сатору знаменитым, он бы не постеснялся заявить о своей ориентации, несмотря на то, сколько бы негатива это на него обрушило. И в этой параллельной вселенной Сугуру бы не чувствовал капли зависти или ревности, потому что знал бы, что после разговоров со всеми этими людьми, Сатору отдавал бы всего себя ему, Сугуру. Гето немного налёг на напитки. Он редко пил алкоголь, но сегодня так хотелось расслабиться. И как назло, сегодня алкоголь давал совсем иной эффект. Чем больше он пил, тем печальнее становился. Все его проблемы виделись ему в ещё более удручающем свете. И лишь белые волосы Сатору приносили хоть какой-то свет. Сугуру старался думать только о том, какой Годжо красивый в костюме, как притягательно брюки обтягивают его ягодицы, как хорошо на плечах сидит пиджак… Старался представить будто бы Сатору говорит с ним, а не со всеми этими людьми. Очередная попытка сбежать из реальности в выдуманный мир. Как жалко. Затуманенными глазами Сугуру смотрит за разговором Сатору и продюсера. В руках последнего мелькает визитка, которая незамедлительно перемещается в карман Годжо. Дружеское похлопывание по плечу, взаимные улыбки, рукопожатие. И вот Сатору уже общается со следующей важной шишкой. И всё это до боли напоминает самого Сугуру несколько лет назад. Он был точно таким. Перспективным и купающимся во внимании молодым актёром. Теперь стало ясно зачем Сукуна попросил взять Годжо с собой. Действительно, на таком как Сатору, он заработает ещё больше денег. Боль начинает опалять нутро. Пьяная голова трещит от роящихся в ней тревожных мыслей. Сугуру Гето изжил себя? Ему ищут замену? Сатору пойдёт в ту же индустрию? Будет сам крутиться во всей этой грязи? А может, сможет подняться и без сомнительных сделок с совестью? Он точно станет популярным и известным. Известнее, чем Сугуру когда-либо был. Но самая неприятная и самая эгоистичная мысль состояла в том, что Сатору больше не будет рядом. Он просто исчезнет из жизни Гето так же внезапно как и появился. Может, будет иногда вспоминать о своём странном начальнике, который сам не понимал чего хочет от жизни. А Сугуру снова останется сам с собой. И с Ёсидой. Это было даже больнее. Это было нечестно. Сатору уходил от него в лучшую жизнь, а Сугуру оставался в той, которая без Годжо станет ещё более пустой и отвратительной. Ему самому хотелось пойти вместе с Сатору, куда-то в совсем иное будущее, захлопнуть дверь и оставить позади всё, что у него было сейчас. – Пойдём Ёсида, я хочу домой. – Господин Гето, мне позвать Сатору? – Нет, – слова тяжело даются, но как бы он не злился сейчас, Сатору здесь ни при чём. – Сатору пусть остаётся, если желает. И, не тратя времени на поиски второго ассистента, они вышли на улицу через чёрный вход. Ёсида, кажется, был в приподнятом настроении. Его мерзкая улыбка безумно раздражала. – Раз нам не нужно забирать Сатору, я подгоню машину и поеду сегодня с Вами. Ёсида всегда выбирал самое неподходящее время, чтобы провести вечер с Сугуру. Ему будто бы доставляло удовольствие чувствовать своё превосходство над Гето, видеть как тот соглашается, даже когда сам категорически этого не хочет. – Я не хочу, чтобы ты ехал со мной Ёсида, – попытка протеста, заведомо неудачная. Но Сугуру всё же предпринимает её, хоть и знает, что легко сдастся. – Давайте не будем снова начинать этот разговор, господин Гето. Вы ведь знаете что я могу сделать, – гадкая улыбка не сходит с его лица. – Пойду за машиной. Ёсида. Вот кто всегда будет рядом. Человек, которого Сугуру ненавидит всей душой, никогда его не бросит. Как иронично. Горячий августовский ветер шатает его пьяное тело. Мерзкая летняя влага ложится на лицо и шею. Гето порывисто расслабляет галстук. Пытается закурить, но пальцы не слушаются. Неудачно щёлкают зажигалкой, пытаясь поджечь уже размокающую во рту сигарету. Злость рвётся из груди наружу. Неужели нельзя было хотя бы сегодня оставить его в покое? Сугуру уже готов со злости выбросить зажигалку куда подальше, как вдруг мягкие ладони ложатся поверх его собственных. – А я Вас везде искал. Бархатистый голос разрезает темноту ночи. Уверенное движение, и в чужих руках зажигалка срабатывает с первого раза. Сугуру глубоко затягивается. Глаза Сатору напротив. Слишком близко. Смотрят изучающе. Наконец, в чём-то удостоверившись, Годжо отступает чуть назад, на более приемлемое расстояние. Сугуру злится на себя. Не надо было вот так уходить ничего не сказав Сатору. Он поступил некрасиво, попросту бросив его. А ещё он злится от того, что не может вот так остаться здесь рядом с Сатору. Пусть просто молча постоять, но вместе с ним. С минуты на минуту подъедет Ёсида, и Сугуру вынужден будет сесть в машину. Вынужден, как и всегда. – Мне предлагают попробовать себя в качестве модели, – внезапно начинает Сатору. Его голос звучит бодро и уверенно, но он немного смущенно смотрит вниз. Кажется, он рад этому предложению, хоть и стесняется рассказывать про свой успех. – Может дадите какой-нибудь совет для новичка в этом деле? Теперь это официально. Сатору получил предложение и, несомненно, хочет его принять. Внутри будто бы что-то оборвалось. Сатору уходит из его жизни. Насовсем. Сугуру заходится ненавистью к себе. Совет? Не быть придурком как сам Сугуру. Не изменять себе, как сделал Сугуру. Не идти на поводу у алчных людей, как делал Сугуру. Не пробовать сомнительные вещества, как сам Сугуру. Не спать со случайными людьми, просто потому что можешь, как делал Сугуру. – Не нанимай в ассистенты хер пойми кого, – как сделал сам Сугуру, наняв Ёсиду. – Понял. Только короткий кивок, горькая улыбка и удаляющаяся спина его второго ассистента. Неоновый свет фар подъезжающей машины больно ударил в глаза. До пьяной головы Сугуру начало доходить, какую же блядскую херню он только что сказал.

***

Этой ночью он быстро уснул даже несмотря на то, что Ёсида был рядом. Видимо, сказалось количество выпитого алкоголя. Яркие картинки во сне сменялись одна за другой. Сугуру в панике бежал по выжженному полю. Чёрные угольки громко хрустели под ногами. Он бежал задыхаясь и не помня себя. Далеко впереди него шёл человек. Он двигался спокойным шагом, но как бы быстро Сугуру не бежал, всё равно не мог догнать его. – Подожди! – кричал он во сне, но человек не слышал. Ветер развевал черную футболку на нём и Сугуру различал на спине список из четырёх строк. Всего лишь четыре концерта в двух городах. – Не уходи! Не уходи! Не уходи! Сугуру громко кричал, но все его слова тонули в порывах ветра. – Сатору! Сугуру вскочил на кровати. Сердце бешено колотилось. Сознание понемногу возвращалось в реальность, что была не сильно лучше сна. Он вспомнил прошедший вечер. Как ушёл Сатору и как они вернулись в квартиру вместе с Ёсидой. Гето резко повернулся. Из темноты на него смотрели холодные блестящие глаза. – Кошмар приснился? Сугуру тяжело сглотнул. Ёсида пугал. От его взгляда по телу пробегал холод. Давно он смотрел вот так? Следил за ним пока Сугуру спал? Притаился в его кровати будто змея, готовая напасть в любой момент. – Вы разговаривали во сне. Сугуру почувствовал угрозу в ровном тоне его голоса. Много ли слышал Ёсида? Дошло ли до его ушей имя Сатору, что так опрометчиво сорвалось с губ Гето? Сугуру смотрел в глаза Ёсиды силясь это понять. Они ещё долго смотрели друг на друга, пока наконец Ёсида не прикрыл глаза. – Ложитесь спать. Вам надо выспаться. Сугуру ушёл в ванную. Как забавно порой проявлялась забота Ёсиды. Он готов был сделать всё, что бы Сугуру не попросил. Всё, что могло понадобиться для физического здоровья и карьеры. Но он бы никогда не отпустил Сугуру от себя во имя счастья своего господина. Был ли Ёсида счастлив сам?.. Холодная вода окончательно привела Сугуру в чувство. Сатору уходит. В этом нет ничего страшного. Ничего. Всё вернется на круги своя. Сугуру ведь существовал как-то до его появления в своей жизни. Существовал… А был ли смысл в таком существовании? Сугуру опустился на пол ванной комнаты. Пальцы бездумно листали переписку с Сатору. Он смотрел на этого возмутительно красивого парня на фотографиях. Сатору уходит и так для него будет лучше. Его ждёт головокружительный успех, Сугуру не сомневался. Но эти эгоистичные мысли о себе самом… Как же они мешали порадоваться за Сатору. Гето самому давно нужно было новое начало, он это чувствовал. Нужен был свежий воздух. Но он не знал как это сделать, как в своей беспросветной апатии найти силы выпутаться из замкнутого круга… От кого: Сугуру “Я сказал хуйню, прости меня. Я говорил не про тебя, а про Ёсиду” К чёрту формальности и приличия. Сатору уходит, так пусть уйдёт на хорошей ноте. От кого: Сатору “ну-ну” От кого: Сугуру “Это правда” От кого: Сатору “так и быть, поверю вам)”

***

В чате Сатору уведомил, что будет работать до конца месяца, а затем уйдёт. Сугуру не был удивлён. Он уже принял эту ситуацию и не строил иллюзий. Его жизнь перешла в режим автопилота. Фантазии о Сатору больше не приносили радости и успокоения. У него снова не было будущего, снова не было светлых мыслей, за которые можно было бы цепляться. После того вечера Сатору перестал присылать фотографии. Это было ожидаемо. Сугуру лишь волновался, не вернёт ли он вдруг майку. Всё-таки это был хоть и странный, но подарок от всего сердца. Лето стремительно подходило к концу. А вместе с этим приближался день, когда Сатору уйдёт. Листья на деревьях начали терять свои краски и Сугуру видел в этом косвенное отражение своей жизни. Когда-то в его жизни уже происходило подобное. Но тогда, с Ёсидой, это всё было так постепенно, что Сугуру и сам не заметил, как застрял в череде унылых одинаковых дней. Но теперь было совсем иначе. Он был будто умирающий от жажды, которому дали напиться родниковой воды, а затем бросили в пустыне. За эти месяцы он успел прочувствовать лишь самую малость того, что могла бы дать ему нормальная жизнь, и это малое уже было бесконечно лучше того, с чем он остался сейчас. Слишком разительным был контраст, слишком глубока печаль его жизни. Сугуру увядал. Буквально таял на глазах. Лишь редкие появления Сатору заставляли его сердце на секунду ускорить свой привычный темп. В последнюю неделю августа Сугуру окончательно замкнулся в себе. Он готовился к новой роли, которая как нельзя кстати подходила под его нынешнее душевное состояние. Он отменил своё участие в нескольких мероприятиях и практически не выходил из дома, снова и снова перечитывая сценарий и находя в нём отражение себя. В это время произошло сразу два события. Сначала заболел Ёсида. И как бы он ни хотел работать даже на грани смерти, заразить господина Гето он не мог себе позволить. Раньше Сугуру думал, что будет рад подобной возможности отдохнуть от назойливого первого ассистента, но по итогу это не вызвало в нём никаких эмоций. С Годжо им не пришлось пересекаться, второй ассистент снова занимался разгребанием рабочей почты и сообщений в соцсетях, а иных поручений у Сугуру для него не было. Затем внезапно активизировалась беседа их школьного театрального кружка. Предлагали встретиться вместе в каком-нибудь уединённом месте (“ведь среди нас и настоящие знаменитости теперь есть”), и Сугуру неожиданно для себя согласился. На него нахлынули воспоминания о времени, которое они провели вместе на репетициях, о всех тех весёлых моментах, которым он тогда не придавал особого значения. А сейчас, оглядываясь назад, понимал, что это был действительно один из лучших периодов его жизни. Может, эта встреча тоже принесёт ему приятные эмоции? А ещё он хотел увидеть Сёко. Они давно не общались, их пути разошлись как-то сами собой и теперь никто из них не пытался наладить связь. Но даже спустя столько лет он чувствовал, что между ними ещё не потухли угольки дружбы. Слишком многое они прошли вместе, чтобы вот так вот расстаться. Сугуру надеялся, что это будет приятная встреча, которая в миг сотрёт все прожитые порознь годы. Но Сёко сильно опаздывала. Она предупредила всех в беседе, что задержится ненадолго, однако прошло уже два часа. Два часа Сугуру сидел за столиком в ресторане, то и дело порываясь уйти домой. Остальные весело общались, говорили тосты, время от времени спрашивая Сугуру о его звёздной жизни, но быстро переключались на разговор между собой. В кругу бывших друзей он снова не нашёл то, что искал. Он не мог приобщиться. Они с увлечением говорили о карьерах, о семьях, о планах на будущее. Предлагали всем вместе отправиться в небольшой поход. Сугуру знал, что не пойдёт. Он был уверен, что и там будет чувствовать себя так же. Теперь он просто знал, что уже ничего не доставит ему радость, что уже никогда не будет хорошо. Эта встреча была последней надеждой. Сугуру вышел покурить. Тишина последнего летнего вечера приятно расслабляла. После всего этого шума… – Эй, да это же легендарный Гето Сугуру! Этот голос он узнал бы даже через тысячу лет. Она так удивительно не изменилась. И опаздывала уже на два часа, но всё же не спешила, остановившись покурить. Они обнялись. Сугуру почувствовал, как ему этого не хватало. Какой же он был бестолочью, что не вышел на связь с ней раньше. Слово за слово и сигарета за сигаретой. Они не спешили идти к остальным. Иери сейчас играла в театре. Они начинали карьеру вместе, даже были на контрактах с одним и тем же продюсером, вот только Сёко быстро поняла, что хочет другого от жизни. Более скромного, но более тихого и душевного. Казалось, она была счастлива с тем, что имеет теперь. – И долго ты собираешься страдать, Сугуру? – А? – Думаешь, я не вижу? Странно было полагать, что Сёко не заметит его состояние. Раньше ведь он не был ни молчаливым ни замкнутым. Раньше он был другим. – Это просто… Я просто готовлюсь к роли, – слишком глупая ложь, но Иери его не осудит. Никогда на осуждала. – Ну-ка. А поподробнее расскажешь? – Ну, у мужчины погибает семья. После этого он живёт как на автопилоте. Ходит там на работу, делает дела по дому. Каждую неделю ходит на могилы к жене и сыну… Сугуру замолкает. – И всё? В этом весь сюжет? – Нет, не совсем… – Сугуру тяжело даётся пересказ основной части. К горлу подступает комок. Он ещё ни разу не смог прочесть сценарий без слёз на глазах. – Череда некоторых событий заставляет его решиться бросить работу и дом, и привычную жизнь. Он решает всё бросить и начинает новую жизнь. Отправляется в кругосветное путешествие. Да, сюжет был в обретении себя после утраты. Но Сугуру был готов к роли только по части страданий. Обретение себя ему пока не давалось. – Ну, если так подумать, то бросать ему и нечего. Если со всем этим он несчастен, то какая тут ценность? – Карьера мечты, например. Или дом, который хотел всю жизнь, – Сугуру чувствует, как сам сомневается в своих словах. – Но ведь он уже достиг этого. Уже смог, можно идти дальше. Зачем за это держаться, если не нравится? И правда, зачем? – Ну ладно, – Сёко легонько хлопает по плечу. – Страдай дальше для своей роли. Главное – решись, когда будет нужно. А сейчас пойдём-ка к остальным. Когда за столом есть Сёко, всё становится проще. Сугуру по-прежнему молчалив, но теперь ему спокойно. Сёко вспоминает школьные истории друг за другом и говорит тост за тостом. Пытается вовлечь в беседу всех и каждого. Сегодня она навеселе. Напоминает кого-то… Языки начинают заплетаться, за столом происходят поединки по скоростному выпиванию пива. Сугуру то и дело думает, что ему хватит, однако продолжает пить со всеми, когда перед ним ставят очередную кружку. В голове набатом бьют обрывки фраз Сёко. Бросать ему и нечего Бросать ему и нечего Бросать ему и нечего – А следующий тост пусть скажет… Сугуру! Гето медленно встаёт. Он немного шатается. Внезапно всё внимание на нём и ему неловко. Сугуру мнётся. – Нет, нет! Он весь вечер молчит, пусть сначала расскажет, какова она жизнь суперзвезды! За столом раздаётся смех, все уже порядком набрались. А Сугуру так и стоит не зная, что ответить. Он хотел бы сказать, что эта жизнь оказалась не такой как он думал. Хотел сказать, что несчастен, что платит слишком высокую цену за то, что имеет. Но глядя на лица за столом, он понимал, что не может их так разочаровать. На него смотрели как на состоявшегося человека, который осуществил все свои мечты. Он не был готов им сказать, что считает себя неудачником без какой-либо видимой для остальных причины. Он зависает подбирая нужные слова и тут из-за стола раздаётся пьяный голос: – Какой-то ты сегодня нерешительный! И Сугуру весело смеётся со всеми остальными. А затем рассказывает о своей жизни, о ролях, о проектах. О том, что ему больше всего нравилось делать и о некоторых трудностях. Такой простой рассказ подсвечивает в памяти все достижения. Как много всего он оказывается прошёл, чтобы оказаться там, где он был сейчас. Как много уже работы было проделано. Думал ли он на этом пути о препятствиях, которые не сможет преодолеть? Порой бывали тяжелые времена, но он не терял присутствие духа. И, если он уже добился всего этого, разве не сможет воплотить ещё одну маленькую мечту? Одно простое желание быть счастливым? И неважно, что придётся отдать, ведь если со всем этим он несчастен, то какая тут ценность, верно? Сугуру завершает тост словами о мечтах. Для остальных за столом это выглядит как мотивация на свершения от человека, который всего уже добился, но на самом деле Сугуру самому ещё тоже было куда стремиться. Решись Решись Решись …Так и продолжало бить в голове. И опять: Решись Решись Решись Они с Сёко снова стояли и курили. Иери это давалось особенно тяжело, она то и дело теряла равновесие, цепляясь за Сугуру. Гето сам был не сильно трезвее. Здания вокруг периодически начинали плясать вальс и он глупо улыбался желая потанцевать с ними. Он смотрел то вверх, то по сторонам, то на развеселившуюся Иери, роняющую уже третью сигарету. Хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался, хотелось больше никогда не возвращаться в то, что было до него. – Ой, Сугуру… – Сёко снова неуклюже цеплялась за него, рискуя нарушить равновесие обоих. – Так ми-и-и-ло, что ты ещё носишь… ик… этот браслет… И действительно Сугуру и сам не заметил, как это вошло в привычку. – Помнишь, что значит каждая бусина? Гето отрицательно мотает головой, вызывая ещё большее головокружение. – Так… – Сёко подносит руку с браслетом совсем близко к глазам, практически тыкаясь в неё лицом. – Вот эта зелёная – это доброта. Это я то-о-очно помню. По-о-омнишь? …ик… Когда ты нашёл хозяина потерявшейся собаки, которая к тебе прибилась? Сугуру помнил. Он не считал это чем-то невероятным. Верил, что каждый человек так бы поступил, начни его преследовать потерявшаяся собачка. Но, как говорила тогда Сёко, большинство не протянут руку помощи, даже когда это ничего не стоит. А потом скажут этот вечный бред о том, что всем помочь невозможно. Даже не пытаясь помочь. В подростковом возрасте в это не хотелось верить, но за жизнь он удостоверился в правдивости слов Иери. – Вот эта… вот эту не помню. Может, эта значит, что ты хороший друг, а? Сугуру улыбнулся. Она ведь никогда не рассказывала ему, что значит каждая конкретная бусина. Может, сейчас Сёко почувствовала необходимость это сказать? – О, вот эта белая – это смелость. Ты ведь и сцены никогда не боялся, помнишь? А ещё… – Иери замялась, устремляя свой косящийся взгляд в темноту ночного неба, – Ты ведь потому и взлетел так высоко, что решался на всё не думая о том, что будет завтра. Ты всегда просто делал то, что нужно тебе сегодня… Сёко замолкла. В голове так и крутилось навязчивое: Решись Решись Решись Сугуру смотрел на бусины на браслете. Белая особенно ярко блестела в полумраке. – Сёко. – М? – Ты сама доберёшься домой? – Ну коне-е-ечно. И в подтверждение своих слов она уронила ещё одну сигарету.

***

Голос Сатору по телефону был не очень-то довольным, когда Гето попросил взять его машину и приехать за ним. На разъезды ушло добрых сорок пять минут и за это время Сугуру проводил Сёко к остальным, удостоверился, что её отвезут домой, выпил ещё, т.к. не смог отказаться и распрощавшись со всеми немного прошёлся по улице, пытаясь протрезветь хоть чуть-чуть. Время уже перевалило за полночь. – В последнее время часто налегаете на алкоголь, господин Гето. Сугуру ехал прислонившись лбом к стеклу. На поворотах то и дело накатывала сильная тошнота. Выпитое за вечер подступало к горлу. И на словах “господин Гето” снова стало тошно. – Давай уже без этой херни. Просто Сугуру. – Хорошо, Сугуру, – Сатору отчаянно старался сделать недовольный вид, но даже пьяными газами Гето видел плохую актёрскую игру. – Ты в курсе, что я работаю не круглосуточно? Про такую мелочь Сугуру совсем забыл. Он уже порядком привык к Ёсиде, который бросался выполнять любые поручения и днём, и ночью, и в выходные. – Более того, – Годжо старался изо всех сил звучать раздражённо, но больше походил на разозлившегося ребёнка, топающего ножкой, – сегодня уже первое сентября, а значит я вообще на тебя не работаю. Сугуру глупо умилялся глядя на такого “сердитого” Сатору, уголки губ которого так отчаянно хотели подняться вверх. Его профиль мягко подсвечивается огнями ночного города. Руки уверенно направляют машину. Вся его поза источает силу и надежность, оставаясь, в то же время, непринуждённой, как и сам Годжо. Он то и дело поглядывает вбок на Гето, ловит на себе его откровенный взгляд, но всё ещё держит свою напускную сердитость. А Сугуру просто не может оторвать глаз. В этот момент он разрешает себе беззастенчиво пялиться, разглядывать Сатору всего и везде, просто чувствуя, что теперь ему можно. – Сатору-у-у, прости-и-и, только не обижа-а-айся, пожа-а-алуйста! – неожиданно для самого себя Сугуру пускается канючить как маленький ребёнок, а потом заливается смехом. Сатору, опешивший на секунду, наконец-то по-настоящему улыбается. – Ого, вот это нихуя себе, ты умеешь улыбаться! Не знал. Сугуру до одури рад видеть его улыбку и улыбаться в ответ. В душе разливается мягкое тепло: Сатору улыбается ему, конкретно ему. Всё это тепло для него, Сугуру. – Как себя чувствуешь? Как Сугуру себя чувствует? Как будто невидимый барьер, что был между ними сломался. Барьер, который выставил сам Сугуру и сам же страдал от этого. А теперь хотелось нагнать всё то время, что они потеряли. Хотелось долго-долго говорить с Сатору, а затем долго-долго вместе молчать. Хотелось всё объяснить или не объяснять ничего, чувствуя, что он поймёт в любом случае. А ещё хотелось глупо улыбаться, глядя как свет уличных фонарей проплывает по его лицу и телу. – Если честно, тошнит пиздец. Сугуру продолжал улыбаться. Это был один из тех невероятных моментов, когда физически чувствуешь себя паршиво, но так охуенно хорошо в ментальном плане, что смесь противоречивых ощущений наворачивает слёзы тебе на глаза, а ты просто сидишь и думаешь о том, какой же хуёвой бывает жизнь, но как же при всём этом она прекрасна. – Потерпи, скоро приедем к тебе домой. – Чёрт, я так не хочу в эту квартиру. Можно я переночую у тебя? Гето не думал, как это звучит и чем кажется. Просто сейчас вернуться туда, где так долго всё это происходило, было для него невозможно. Плевать куда он сегодня поедет, но не туда. Там всё началось, там же хранились эти воспоминания, а сегодня Сугуру хотел оставить всё это в прошлом. – Без проблем. Годжо будто бы был совсем не удивлён. Он с лёгкостью поменял маршрут, мягко ведя машину теперь уже в новом направлении.

***

– Я больше никогда не буду пить. Сугуру тяжело дыша садится на пол рядом с унитазом. Это того не стоит. Даже ради того, чтобы Сатору нежно держал твои волосы, пока ты выпускаешь содержимое желудка в унитаз. Не стоит. И Гето правда собирался больше не пить вот так. В его новой жизни, что началась с час назад, не будет попыток сбежать от самого себя сильно напившись, не будет необходимости выпить, чтобы наконец решиться на что-то стоящее, как сегодня. – Я больше никогда не буду пить. Годжо лишь хмыкает. Улыбаясь, протягивает Сугуру стакан воды. – Извини за это. Снова в ответ только улыбка. Сугуру было немного неловко, но зато теперь он чувствовал себя значительно лучше, можно даже сказать хорошо. В теле осталось лёгкое опьянение, а в желудке приятная пустота. Он понимал, как странно это выглядело со стороны. Бывший начальник звонит посреди ночи вдрызг пьяный и просит забрать, а потом ещё и напрашивается на ночёвку и по приезду сразу блюёт у тебя в туалете. Ужасно. Но Сатору не выглядел раздражённым, скорее заинтересованным и, как и всегда, положительно настроенным. Он помог Сугуру подняться и показал квартиру. Здесь была всего одна комната, разделённая перегородкой на кухню и спальню, ванная, туалет и всё. – Кровать одна, так что я посплю на полу. Сатору был само гостеприимство. Кровать действительно была одна, но двухспальная. Они прекрасно поместились бы на ней вдвоём, но Сугуру не готов был вот так сразу предложить этот вариант. Слишком нахально. – Нет-нет. Это же я к тебе напросился, так что я буду спать на полу. Голубые глаза напротив на секунду хитро прищурились. – Ладно, оба будем спать на полу. Сатору выдал ему чистое полотенце и показал ванную комнату. Новой зубной щётки в квартире не оказалось, потому он предоставил Сугуру самому себе и пошёл в ещё работающий магазин рядом. Сугуру ещё раз обошёл маленькую квартиру. Она находилась в состоянии упорядоченного хаоса. Памятные открытки и фотографии были в совсем необычных для них местах. Вещи, которым не хватало места, сами становились мебелью. Стопки манги, не влезшие на полку, стали подставками для фигурок. Новогодняя ёлка на окне светилась огоньками, несмотря на то, что должна была ждать ещё три месяца. При этом всё было чисто и аккуратно. И по-своему уютно. Во всём здесь чувствовался Сатору. Маленькая ванная напоминала Сугуру убежище в его собственной квартире. Но всё же это был чужой дом и это бодрило. В новой обстановке он сам чувствовал себя по-новому. Сейчас это было то, что надо, чтобы почувствовать себя живым. И та квартира, и те мысли, и те люди остались где-то далеко. А здесь и сейчас Сугуру был свободен от прошлой жизни. Хлопнула дверь квартиры. Сатору не стучась приоткрыл дверь в ванную и просунул туда руку, аккуратно положив новую зубную щётку на раковину. Опять наглость, которой в пору было бы возмутиться, но Сугуру снова не чувствовал ничего подобного. Только теплоту, что копошилась за рёбрами, пока он открывал свою зубную щётку. Чистый и со свежим дыханием, ещё немного пьяный и в одном полотенце (потому как Годжо не дал ему домашнюю одежду), Сугуру выполз из душа. Сатору торчал на кухне, прислонившись к кухонной тумбе и потягивал колу. Он налил стакан и для Гето. Сугуру, полностью игнорируя стулья, съехал вниз по стене и полулёжа расположился на полу со своим стаканом. Повисла пауза, которая, кажется, даже для Сатору была немного неловкой. Сугуру столько времени мечтал сблизиться с Сатору, а сейчас, наедине, даже не знал с чего начать. Только глупо смотрел на человека перед собой, чувствуя, что кровь начинает закипать в венах лишь от этих необъятных голубых глаз. – Если будешь работать с Сукуной, то никогда не пробуй то, что он будет предлагать. Даже если он скажет, что это безопасно, – слова скороговоркой сами срываются с губ. – И не спи с фанатами. Никогда. Сугуру почувствовал, что сделал что-то правильное. Что-то, что хоть немного поможет Годжо в будущем. – Ты сегодня разговорчивее обычного. – А ты молчаливее. – Ты просто меня смущаешь своими откровенными позами, – Сатору и правда был немного покрасневший, а ещё неловко сжимал руки на плечах. Сугуру поначалу смутился и поддался было порыву поменять позу. Он и сам не заметил, что будучи в одном полотенце сидел, привычно разведя ноги. Но вогнать в краску Сатору… Пожалуй, это того стоило. Нет уж, Сугуру будет сидеть как сидит и наблюдать, как Сатору то и дело пытается не смотреть на него, но всё равно возвращается туда глазами. Это возбуждало. Его ответ на то фото в чокере. До этого момента Сугуру и не думал подкатывать к Сатору сегодня вечером. Он просто хотел переночевать не дома. А ещё побыть рядом с Годжо напоследок, прежде чем в его жизни произойдут важные события, которые непредсказуемым образом всё изменят. Но сейчас чувствовал, что не может не попробовать. Когда они так близко, протяни руку и дотронешься… Сугуру не простит себе, если не попытается разрешить то сексуальное напряжение, что между ними образовалось. – Кто это с тобой на фотографии? – Сугуру указал рукой на стену, где в рамке висело фото Сатору с всё той же девушкой со шрамом. Сатору расплылся в улыбке. – Если скажу, что это моя девушка, это изменит твоё намерение подкатить ко мне сегодня вечером? – Я сегодня хотел просто пообщаться, но… Сугуру замолкает замявшись. Долгий взгляд глаза в глаза. Сатору прикусывает нижнюю губу, медленно стягивает с себя майку. Сугуру видит, как с Годжо происходит буквально то же самое, что и с ним в ту фотосессию. Невозможно поверить, чтобы этот парень только что смущался. Становится тяжело дышать. Сугуру наконец-то пожирает глазами то, о чём так долго мечтал. Сатору прямо напротив него, раздетый по пояс, призывно улыбается и ждёт его ответа на свой вопрос. – Конечно, нет, – Гето едва шепчет пересохшими губами. Сатору рывком поднимает его с пола. Его лицо оказывается так близко, что глаза не могут сфокусироваться. Чужая рука ложится на талию, вызывая волну электрических зарядов по телу. Сугуру дрожит не сводя глаз с синевы напротив. Пушистые белые ресницы опускаются вниз, глаза Годжо устремлены на губы Сугуру. Он шепчет совсем тихо своим немного хриплым голосом: – Хорошо, что она не моя девушка. Сразу же вслед за горячим дыханием касание чужих губ. Сначала едва различимое, но затем всё более напористое. И Сугуру без промедления подаётся навстречу, бросаясь с полной отдачей в жар тела Сатору. Гето всё не может перестать улыбаться в поцелуй. В голове крутится мысль о том, как же тупо Ёсида проебался по всем фронтам. Шаг за шагом, Сатору ведёт их по комнате, впечатывает Сугуру задницей в столешницу, вынуждая сесть на неё. Абсолютно беззастенчиво сам разводит ноги Гето, становясь между них. – Я бы тоже хотел пообщаться. Я хочу узнать о тебе чуть больше. Дам тебе пять минут, прежде, чем мы начнём, – мозг Сугуру плавиться от этого голоса, в голове ни одной цельной мысли, тело горит, а Сатору придвигается ближе и шепчет совсем близко к шее. – Расскажи мне то, что я должен знать. Сугуру хотел и поговорить с Сатору и потрахаться, но не думал, что это будет происходить практически одновременно. Что он должен сказать Сатору? А что вообще стоит знать о человеке прежде, чем переспать с ним? Гето медлит с разговорами, с его губ срывается лишь стон, когда Годжо сжимает руки на его бёдрах. – Давай я помогу, – его слова медленно текут в уши будто сахарный сироп. – Кем ты мечтал стать в детстве? – нежный поцелуй за ухом. – А-актёром, – Сугуру громко сглатывает скопившуюся слюну, пытаясь держать голову в сознании, чтобы ответить на следующий вопрос. – Давно ты меня хочешь? – руки Сатору перемещаются выше по бёдрам, заходят под край полотенца. – С той фотосессии, если помнишь, – Сугуру тихо шипит, чувствуя как его бедра разводят ещё чуть шире и Сатору придвигается ближе, упираясь пахом между его ног. – Такое не забудешь, – у Сатору расширены зрачки, руки легко бродят по телу Сугуру. – И как именно… – Годжо чуть закатывает глаза, наконец своим видом выдавая, что он держится на пределе своих возможностей, – Как именно ты меня хочешь? – Хочу, чтобы ты меня трахнул. Сугуру наконец чувствует, что может начать вести. Пора заканчивать с разговорами. Он порывисто расстёгивает джинсы Сатору, успевая пройтись руками по его талии, пробежаться пальцами по прессу. Сатору беззастенчиво стонет закидывая голову назад. И его стоны будто эхом проходят по телу Гето отдаваясь приятным возбуждением внизу живота. Руки Годжо срывают полотенце с бёдер, он рвано дышит, прижимается лбом ко лбу Сугуру, смотрит вниз. Такой заведённый, такой чертовски горячий. И неужели сегодня всё это только для него одного, только для Сугуру? Сатору не может отдышаться. Он бросает взгляды вниз, на стояк Гето. Убирает его руки со своей талии, не давая снять одежду или потрогать член. Он целует его рвано, развязно, короткими соприкосновениями и сразу отстранясь под недовольные выдохи Сугуру. – Давай перейдём на кровать, а? Не дожидаясь ответа, помогает Гето слезть со стола. В хаосе вещей около кровати быстро отыскивается смазка. Сугуру укладывается на спину, поджимая колени к себе, давая Сатору простой доступ внутрь. Он чувствует эйфорию от происходящего, но при этом ловит в воздухе лёгкую недосказанность. Может, это потому, что они слишком плохо знают друг друга? А ещё безумно бесит, что Сатору до сих пор одет. Сугуру терпеливо ждёт, пока пальцы Годжо распределят смазку по входу. Наконец решается спросить, когда первый палец проскальзывает внутрь. – Сатору! – на выдохе его имя легко срывается с губ, отражаясь от стен комнаты. – Расскажи мне то, что я должен знать. И сейчас, возвращая эту фразу назад Сатору, он чувствует, как она не раз ещё вернётся к нему обратно за предстоящую ночь. Как будет ходить между ними, пока они будут изучать тела и души друг друга. Сатору мнётся, концентрирует всё своё внимание на растягивании Сугуру. И, лишь немного помедлив и добавив второй палец, отвечает. – Вообще я универсал. Сугуру старается слушать внимательно, не отвлекаясь на испепеляющее возбуждение в члене. – И чаще трахают меня, чем я. Сатору разводит пальцы внутри, заставляя Сугуру закусить губу. – Когда я в активе, то часто скатываюсь в бездумную долбёжку. Не хочу, чтобы наш первый секс был таким. Сугуру откидывает голову назад и улыбается. Это простое “не хочу, чтобы наш первый секс был таким” эхом проходится за рёбрами. Они уже дошли до такого откровенного этапа, и тут в голову Сугуру лезут эти чертовски нелепые мысли влюблённого подростка. – Так значит я для тебя особенный? – выпаливает, не думая будет ли ему потом стыдно за свои слова, но тут же шипит от неприятных ощущений: Сатору вводит третий палец. – Уверен, что надо три? Чувство растяжения внутри перебивает предыдущие мысли и теперь Гето пытается расслабиться. Понемногу ощущения становятся более приятными и он снова включается в разговор. – Может уже разденешься? Сатору отодвигается, аккуратно вынимая пальцы. Медленно стягивает джинсы вместе с боксерами обнажая всё то, что так долго рисовало Сугуру его воображение. – Ебать. – Не передумал? Сугуру сглатывает. Это выглядит круче любых фантазий. Лучше всего, что рисовало воображение. И пусть у Сугуру никогда никого не было с таким размером, сегодня ночью он абсолютно точно и всецело готов раздвинуть границы своих познаний. – Ни за что на свете. Но! Я буду сверху. Бездумная долбёжка с такими размерами звучит как что-то опасное для жизни. И сейчас Сугуру слишком переживает за свою жизнь. В данный конкретный момент она чертовски хороша, чтобы её терять. Сатору ложится рядом с ним на кровать, их конечности легко и естественно сплетаются, прижимая тела друг к другу, силясь сделать одним целым. Сугуру прикусывает мочку уха, целует выступающую ключицу, мягко укладывает Сатору на спину седлая его бёдра. Прямо под ним сейчас – объект стольких его фантазий, живое олицетворение появившейся наконец у него свободы, совершенно удивительный Сатору, вернувший ему его сексуальность и желания. Грудную клетку переполняют чувства, а мозг отказывается воспринимать эту реальность. И только лёгкая тянущая боль в заднице возвращает Сугуру в процесс. Он насаживается постепенно, привыкая к каждому миллиметру длины внутри. Тело Сатору, горячее, изнывающее от желания под ним, дёргается, пытаясь ускорить процесс, но Сугуру плотно сжимает его по бокам своими бёдрами, давая им двоим возможность прочувствовать каждое мгновение. Руки Сатору беспокойно шарят по коже. Поднимаясь высоко, оглаживают шею и перебирают пряди волос. Нагло шлёпают по ягодицам, пробуждая уже в самом Сугуру желание двигаться быстрее. Наконец он доходит до конца. Расслабляя ноги и сидя всем телом на Сатору, чувствуя его полностью внутри. Его член с силой давит на простату, распирает стенки и невольно дёргается внутри, когда Сатору говорит. – Ну как? – Порядок. Сугуру начинает медленно двигаться вверх и вниз, лишь чуть-чуть выпуская из себя член Годжо. Длинные волосы приятно падают на голую спину. Сатору нежно оглаживает его грудь, руки, пресс, периодически делает пару движений по члену Гето. Видно, что он нервничает, сдерживая себя от того чтобы не рваться вперёд. – Знаешь, у меня есть кружевное бельё. Я… Хочу тебе его показать на себе. – А? – слишком неожиданный вброс для Сугуру. Он пытается наращивать темп, концентрируясь на процессе, но Сатору нарушает идиллию продолжая шептать с придыханием. – А ещё хочу, чтобы ты меня связал и трахнул. Верёвки у меня есть. Сугуру громко стонет. Увеличившийся темп, с которым член Сатору проезжается по простате, кружит голову. Ещё и его разговоры. Это забавно. У Гето раньше никогда не было так много разговоров в процессе. Но сейчас хочется в шутку сыграть раздражение. – У тебя всегда такой… болтливый рот во время секса? Сатору хитро скалится, закусывая губу в улыбке. Он немного начинает помогать Сугуру двигаться подкидывая его бёдрами. – Ты же сам хотел пообщаться. – Но… не… в процессе же! Сугуру запрокидывает голову назад улыбаясь. Разговоры с Сатору раздраконивают его ещё сильнее. Он увеличивает амплитуду. Два тела с громкими звуками ударяются друг о друга. – В процессе самое то! – вслед за словами с губ Сатору наконец срывается протяжный стон, – Ну же… Сугуру-у-у, хочешь… связать меня? Рука Сатору совершенно подло сжимается на члене Гето, вызывая волну мурашек от живота до макушки. – И как же… тебя… заткнуть? – дыхание сбивается. И на слова и на стоны одновременно воздуха не хватает. – Есть два варианта, – Годжо ускоряет движения своей руки на члене Сугуру. – В следующем заходе… заткнёшь меня… своим членом, – Гето громко стонет, чувствует как внизу живота сгущается напряжение от одного лишь мимолётного образа Сатору, заглатывающего его член. – Но сейчас… можешь просто… поцеловать. И, не дожидаясь действий со стороны Сугуру, Годжо сгибает ноги в коленях, легко роняя Гето в свои объятия. Сугуру целует его глубоко, изучает языком изнутри, стонет в поцелуй, тяжело дышит, чувствуя как на вдохе грудь касается чужой раскалённой кожи. Старается продолжать двигаться на члене, который плавно скользит внутрь сквозь растянутые стенки. Гето чувствует дрожь в напрягающихся и то и дело норовящих разъехаться ногах. Руки Сатору, всё такие же несносные, обводят живот, гладят спину, шлёпают по бёдрам и заднице. И Сугуру возвращает эту лёгкую боль укусом в нежную шею. – Только без засосов! У меня скоро съёмка! Сатору такой мило возмущенный и, судя по улыбке, лишь наполовину серьёзный, что в Сугуру просыпается та самая милая агрессия. – У меня тоже скоро съёмка! – и его зубы с силой впиваются в кожу над ключицей. Губы слепо шарят по коже, оставляя следы повсюду, куда он может дотянуться. И на своей шее Сугуру чувствует ответную боль. Они замедлили скорость до нуля, утонув в поцелуях и друг друге. Тонкий слой влаги на позвоночнике Сугуру неприятно холодил кожу. Напряжение в теле требовало выхода наружу. – Знаешь, сейчас я уже не против бездумной долбёжки. Ладони Годжо с силой обхватывают ягодицы, согнутые в коленях ноги сильнее упираются в кровать. Сугуру успевает на секунду испугаться прежде чем Сатору начинает быстро двигаться внутри. Сейчас Гето позволяет себе расслабиться. Не двигаясь, он просто принимает всё то, что даёт ему Сатору. С каждым толчком распирающее напряжение в теле увеличивается, будто бы давя на Гето изнутри, готовое излиться слезами из глаз. Мягкие губы Сатору совсем рядом, дышат и стонут так рвано. Ни на какие слова не осталось воздуха. Степень мучительного и сладостного напряжения в члене практически переходит грань. Сугуру проходится рукой по своему стояку, ловя пиковый момент. Сатору кончает на долю секунды раньше. С громким стоном его тело непроизвольно сокращает мышцы, член внутри задницы Гето дергается, разливая горячую жидкость. Мягкая волна тепла заполняет тело Сугуру, ведёт от низа живота, до головы, заставляя выйти наружу скопившиеся в глазах слёзы. Рука предательски соскальзывает с ещё напряженного члена, позволяя сперме разлиться на живот Сатору. Он часто дышит, мышцы пресса завораживающе перекатываются под тонкой кожей. Растрёпанные белые волосы, порозовевшие яблочки щёк и затуманенные голубые глаза напротив. Всё это – произведение искусства, созданное Сугуру собственноручно. Чувствуя нарастающую пустоту внутри, Гето аккуратно выпускает из себя член Сатору. Сейчас рациональная часть мозга говорит дать Сатору время, а иррациональная, на пару с горящим желанием телом, требует немедленного продолжения. – Что ты там предлагал сделать во втором заходе?

***

Свежий воздух приятно холодит кожу Сугуру. Первые утренние лучи пробиваются сквозь занавески. Напротив него мирно спящий Сатору. Кончики их носов едва соприкасаются. В измученном теле чувствуется приятная лёгкость. Чужой сладкий запах глубоко впитался в поры за эту бессонную ночь. Они много трахались и много говорили, и снова много трахались. Сегодня вечером Сугуру решил во чтобы то ни стало не возвращаться к прежней жизни. Он ещё точно не знал, что сделает для этого. В голове только-только начинал выстраиваться план. И пока первым пунктом было предложить Сатору встречаться. Первый осенний ветерок врывался в приоткрытое окно, принося с собой запах свободы и новой жизни. Сугуру мягко погружался в глубокий спокойный сон. Он засыпал с улыбкой на лице.