Адвокат дьявола: Дело о Мальчике, который выжил

      Очередное утро в больнице началось с небольшой боли.       Андрей открыл глаза, уставившись в знакомый белый потолок с желтоватыми разводами от старых протечек. За окном виднелось серое небо Лондона, затянутое облаками, начинался рассвет.       Воздух в палате был спёртым, пахло антисептиком, застиранным бельём и чем-то сладковато-тошнотворным — запахом больных тел, от которого никакая вентиляция не могла полностью избавить помещение.       Монитор над кроватью тихо пиликал, отсчитывая удары сердца. От семидесяти до семидесяти пяти в минуту. Ровно и стабильно. Несколько дней назад было более девяноста даже в состоянии покоя.       «Прогресс. Медленный, мучительный прогресс...».       Другие пациенты палаты всё ещё спали. Старик у окна — мистер Харрисон, у которого был инсульт, правая сторона тела полностью парализована — тихо храпел, издавая булькающие звуки. Мужчина средних лет на койке напротив, попавший в аварию и получивший в результате многочисленные переломы и сотрясение, дышал тяжело и прерывисто. Подросток в дальнем углу (из-за передозировки наркотиками впал в продолжительную кому) — лежал неподвижно, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких.       Во всех этих людях жизнь едва теплилась. Хрупкая, ненадёжная, висящая на волоске усилиями медицинских технологий и профессионализма врачей.       «Несколько дней назад и я был таким же...».       Дверь тихо открылась. Вошла медсестра — усталая женщина предпенсионного возраста с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и тёмными кругами под глазами.       Её двенадцатичасовая смена подходила к ожидаемому концу.       Она остановилась у койки Гарри, проверила показатели монитора, записала что-то в планшет, заменила почти опустевший пакет с питательным раствором на капельнице новым.       — Доброе утро, милый, — прошептала она, стараясь не разбудить остальных. — Как тебе спалось?       — Нормально, — так же тихо ответил Андрей, и голос его прозвучал чуть увереннее, чем несколько дней назад. Связки, очевидно, восстанавливались, хрипота отступала.       — Молодец. Очень скоро у тебя будет важный день — доктор Уилсон хочет попробовать посадить тебя в кресло, в настоящее кресло-каталку. Думаешь, справишься?       Андрей кивнул, ощутив странную смесь предвкушения и тревоги.       «Кресло? Ещё один шаг к восстановлению мобильности! Но если ноги подведут, если я не удержусь — падение на пол с высоты кресла может означать новые переломы, осложнения, откат назад».       — Думаю, я справлюсь, — произнёс он вслух, вкладывая в голос больше уверенности, чем чувствовал.       Медсестра улыбнулась, погладила его по голове — это был привычный, успокаивающий жест, который обычно раздражал Андрея (он не был ребёнком!), но сейчас вызывал только благодарность. Эти люди спасли ему жизнь. Заботились о нём. Не за деньги — зарплата медсестры была мизерной. Из профессионального долга и человечности. Вскоре медсестра ушла.       «Я должен помнить об этом. Не все взрослые — враги или манипуляторы. Некоторые просто делают свою работу, помогают, не ожидая ничего взамен. Ладно, нужно продолжать чтение. Пожалуй, стоит ознакомиться с магическим правом. Это на данный момент важнее всего».       Превозмогая слабость в руках, Андрей открыл синий том учебника на разделе, который интересовал его больше всего.

«ОПЕКА И ПОПЕЧИТЕЛЬСТВО»

      РАЗДЕЛ I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ.

      1.1. Определение термина «опека и попечительство»:       Опека и попечительство являются важными правовыми институтами, обеспечивающими защиту прав и интересов несовершеннолетних детей и лиц, которые по разным причинам не могут самостоятельно осуществлять свои права и выполнять обязанности.       1.2. Определение термина «несовершеннолетний волшебник»:       Несовершеннолетний волшебник — это юный маг или ведьма, не достигшие 17 лет, которые подчиняются «Указу о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних», принятому Министерством магии в 1875 году, строго воспрещающему использование магии вне стен Школы чародейства и волшебства Хогвартс или иного официально аккредитованного магического учебного заведения (чтобы предотвратить случайные магические инциденты), но позволяющему применять её в целях самообороны. До достижения этого возраста лицо считается юридически недееспособным и находится под властью и ответственностью родителей или законных опекунов.       Андрей замер, перечитывая фразу.       «Семнадцать лет? Не восемнадцать, как в России... Значит, мне ещё несколько лет дожидаться совершеннолетия. Несколько лет абсолютной юридической недееспособности. Несколько лет полной зависимости от опекунов».       1.3. Основания для установления опеки и попечительства:       Опека и попечительство устанавливается в случаях:       а) Смерти родителей (когда ребёнок остаётся сиротой).       б) Лишения родительских прав (по решению Верховного суда Визенгамота).       в) Признания родителей недееспособными.       г) Добровольного отказа родителей от родительских прав (случается крайне редко, требует одобрения Верховного суда Визенгамота).       д) Неизвестности места пребывания родителей (пропали без вести).       е) Длительного отсутствия родителей.       1.4. Факт родственных отношений.       Магическое законодательство Британии традиционно отдаёт приоритет кровным родственникам при установлении опеки и попечительства.       Порядок приоритета:       1. Бабушки и дедушки.       2. Совершеннолетние братья и сёстры.       3. Тёти и дяди.       4. Двоюродные братья и сёстры (при достижении совершеннолетия).       При отсутствии кровных родственников или их отказе/неспособности принять опеку, рассматриваются кандидатуры из числа магических семей, не связанных кровным родством с ребёнком.       «Вот оно. Вот почему Дамблдор отправил Гарри Поттера к Дурслям, — мозг юриста мгновенно сложил пазл. — Петунья — тётя, ближайший кровный родственник из ныне живущих. Формально к этому решению никак не придраться, оно безупречно с точки зрения закона. Фактически же — это обернулось катастрофой».       Андрей продолжил читать страницу за страницей, методично впитывая сухую информацию с шершавого пергамента.

РАЗДЕЛ II. КАТЕГОРИИ ПОТЕНЦИАЛЬНЫХ ОПЕКУНОВ.

      Требования к опекунам были вполне разумными: совершеннолетие, отсутствие судимостей за тяжкие преступления, стабильный доход, пригодное жильё, прохождение ведомственной проверки.       Были перечислены и категории опекунов: кровные родственники (приоритет), магические семьи, учреждения.       «Учреждения — последний вариант. Институционализация. Далеко не идеально, но объективно лучше, чем попасть к опасным, политически ангажированным опекунам».

РАЗДЕЛ III.

ПРОЦЕДУРА РАССМОТРЕНИЯ КАНДИДАТУР.

      Здесь начиналось самое важное.       В тексте говорилось, что комиссия формируется из семи человек:       — Верховный чародей Визенгамота (председатель) или его заместитель;       — Руководитель Отдела магического правопорядка;       — Представитель сектора борьбы с неправомерным использованием магии;       — Представитель профильного отдела Министерства магии;       — Целитель-педиатр из больницы Святого Мунго;       — Председатель Попечительского совета;       — Представитель Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.       Срок рассмотрения — тридцать дней с момента инициирования процедуры.       «Тридцать дней. У меня есть ровно месяц, чтобы понять, кто именно претендует на опеку над национальным героем, и попытаться хоть как-то повлиять на их выбор».       3.3. Учёт мнения ребёнка.       Несовершеннолетние волшебники в возрасте от семи до семнадцати лет имеют право выразить своё мнение относительно кандидатур опекунов.       Мнение ребёнка учитывается комиссией, но не является определяющим.       Андрей перечитал этот абзац трижды.       «Учитывается, но не определяет. Формальное право голоса, где финальное решение всегда остаётся за взрослыми. Классическая патерналистская система, — сардонически усмехнулся про себя Андрей. — Государство выступает в роли заботливого "отца", который чрезмерно опекает неразумных "детей", принимая за них решения "ради их же блага". Идеальная почва для манипуляций. Но даже такое формальное право — это уже лучше, чем ничего. Нужно использовать его правильно: выступить перед комиссией не как напуганный или капризный ребёнок, а как рациональный человек, способный аргументировать свой выбор».       Он продолжил читать остальные разделы — о правах и обязанностях опекунов, о правах несовершеннолетних (удручающе короткий список), о порядке обжалования решений.       Ключевое: обжаловать решение комиссии мог сам ребёнок, но только по достижении тринадцати лет.       «Нужно выживать ещё пять лет, прежде чем я получу юридическое право самостоятельно оспорить опеку в суде. До этого момента я в полной зависимости от выбора комиссии».       Он закрыл синий том и медленно откинулся на подушки. Голова болела, перед глазами всё расплывалось от долгого напряжения. Впитавшаяся информация рисовала тревожную картину.       Магическое законодательство об «опеке и попечительстве» было примитивным, архаичным, оставляющим колоссальное пространство для злоупотреблений. Формально права существовали, но фактически — их исполнение зависело исключительно от доброй воли и порядочности взрослых.       «Но даже в самой несовершенной системе есть лазейки. Процедурные зацепки. Возможности влиять. Нужно изучать всё это дальше, для более глубокого понимания...».       Превозмогая дурноту от обезболивающих, он потянулся к тонкой брошюре о структуре Министерства, открыл её на первой странице и снова заставил себя читать.       К концу дня Андрей полностью прочитал раздел об опеке и бегло изучил справочник по Министерству, которые Кингсли так любезно ему предоставил.       Картина магического мира складывалась окончательно — и она была пугающей.       Феодализм. Олигархия. Совмещение законодательной и судебной власти в Визенгамоте.       Полное отсутствие реального разделения властей.       «...Не демократия. И даже не просвещённая монархия. Это — архаичная олигархическая система, застрявшая в Средневековье».       И именно в этой системе ему предстояло выживать.