Remorse

      Голова раскалывалась на тысячу острых осколков от одного лишь воспоминания о произошедшем. Хотелось заглушить эту боль, эту сломленность и усталость чем-то крепким и терпким, но даже глоток воды застревал в горле. Всё вокруг казалось кошмаром, вырвавшимся из глубин подсознания. Так хотелось проснуться в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, стиснув простыни, и с облегчением понять: это был всего лишь сон. Но нет. Это не сон. А реальность. Самая настоящая и страшная реальность.       Лэйн подошла к окну, из которого тянуло холодом. Морозная свежесть приятно обжигала кожу, действуя, словно морфин, ненадолго притупляя боль. Ближе к ночи в Роткове разыгралась снежная буря, как будто сама природа пыталась стереть следы случившегося. Но память оказалась крепче: холод воспоминаний проник под кожу, заставив её вздрогнуть. Лэйн плотнее закуталась в тёплую накидку, но это едва ли помогло. Казалось, она должна была уже привыкнуть к холоду, сопровождавшему её всю жизнь. И почти привыкла, пока в её жизни не появился он.

Каин.

      С самого рождения в душе Лэйн бушевала снежная буря, а сердце покрылось толстой коркой льда. Все сторонились её, боялись и презирали за то, кем она была. Но не он.       Каин стал единственным, кто принял её без оговорок. Со всеми изъянами и грехами. Как странно. Его собственный холод смог усмирить бурю в её душе и растопить лёд в сердце. Он смог вернуть ей ощущение жизни. Ощущение нужности.       Мог ли Каин когда-то представить, что он, будучи бессмертным, сможет полюбить простую смертную?       Могла ли Лэйн когда-то представить, что она, будучи недоверчивой, сможет полюбить своего искусителя?       И Каин, И Лэйн — две сломленные души, способные покорить целый мир. Два минуса, дающие плюс. Два изгоя, непринятые своим обществом, но принятые друг другом.       За сильной метелью ничего не видно. Стихия будто накрыла Ротков белоснежными бинтами, пытаясь залечить его раны. Лэйн зачарованно наблюдала за прекрасным явлениям, отвлекая себя от гнетущих мыслей и затихших голосов в голове. Пусть она смогла избавиться от душераздирающих криков и шепотов при помощи Донован, но какой ценой? Теперь жизнь девушки в ее руках. Стоит женщине захотеть, и мозг Лэйн разорвется на кусочки. Какая ирония. Когда-то она победила самого Баала — отца лжи, но пока что не в силах справиться с жестоким руководителем. У судьбы явно есть чувство юмора.       В ушах неприятно скрипнуло. Дверь приоткрылась, а следом послышались тяжелые, но медленные шаги.       Сердце Лэйн забилось с такой силой, что стало дышать трудно. Даже стоя спиной к двери, она поняла, кто зашел к ней. Её пальцы дрожащим жестом скользнули по плечам, словно она пыталась согреться. Но с его приходом в комнате стало лишь холоднее.       — Я не звала тебя, — отстранённо, почти безжизненно сказала Лэйн, а в горле застрял ком от произнесённых слов.       Девушка застыла в ожидании его ответа, но он, словно прочитав её мысли, молчал. Жестоко и больно. Только тяжелые шаги подтвердили его присутствие в комнате.       — Не звала, да, — холодно подметил бессмертный, слегка усмехнувшись. — Ты призвала меня служить тебе.       Эти слова, словно острое лезвие, вонзились глубоко в израненное сердце Лэйн. Пальцы предательски задрожали, и она сильнее сжала плечи, будто пытаясь спрятать волнение под кожу. В его голосе, в его энергии чувствовалось столько холода, столько горечи, что ей стало по-настоящему страшно. Впервые она боялась его. Боялась Каина. Того, ради кого была готова отдать собственную жизнь.       Её взгляд скользнул к ножу, лежавшему на столе. Стальной кончик блеснул, словно окликнул её: тихо и заманчиво. Пальцы Лэйн неуверенно потянулись к холодному металлу и сомкнулись на рукояти.       — Теперь ты ненавидишь меня, как и Баала? — Лэйн медленно обернулась к бессмертному, пряча нож за спиной. Она изо всех сил старалась сохранить на лице безразличие, хоть сердце ныло от боли и тревоги. — Ведь сначала он пленил тебя, а теперь я.       Каин ничего не ответил. Он лишь молча смотрел на Лэйн, внимательно вслушиваясь в каждое слово, словно пробовал их на вкус. Прошло столько времени, а в нём будто ничего не изменилось: та же горделивая осанка, белоснежные крылья, пепельные волосы. Но один лишь взгляд стал другим. В нём мелькало столько эмоций, что даже сам ангел с трудом удерживал свою привычную невозмутимость.       — Ненависть — сильное и опасное чувство, Лэйн.       — Но всё же ты испытываешь его ко мне, — девушка медленно подходила к нему, словно приближалась к собственной смерти. — Ты так мечтал освободиться от оков Баала, так хотел вздохнуть полной грудью и ощутить вкус забытой свободы, — с каждым новым шагом расстояние между ними сокращалось. — И когда твоя цель была уже близка, когда твои оковы, наконец, начали спадать с запястьев, я вновь лишила тебя свободы и посадила на золотые цепи.       После того как кровь Баала коснулась раны Лэйн, в её жилах зажглось новое пламя. С этого мгновения все узы, некогда связанные с ним, перетекли к ней. Те, кто прежде склонялся перед Баалом, теперь были неразрывно прикованы к Лэйн. Даже Каин и Авель. Их жизни, их плоть и кровь отныне принадлежали ей целиком.       Грудь Каина бесшумно вздымалась, а лицо оставалось непроницаемым: ни одной эмоции, ни единой тени чувства. Он, как и подобает слуге, беспрекословно слушал свою хозяйку.       Лэйн подошла к нему почти вплотную, оставив между ними лишь крошечное расстояние — пару жалких сантиметров. Ей пришлось поднять голову, чтобы увидеть до боли знакомое и любимое лицо. А Каину опустить взгляд, чтобы встретиться с её глазами.       Он возвышался над ней, словно ангел над падшей душой: прекрасный, будто выточенный из воска. А она стояла напротив, словно грешница перед безупречной статуей. И кто теперь властен над кем?       — Но я исправлю это, — Лэйн горько усмехнулась, сжав губы в тонкую линию.       Внезапно за её спиной сверкнуло лезвие. Она выхватила нож и метнула его прямо к груди Каина. Бессмертный не шелохнулся. Он лишь опустил взгляд и заметил, что клинок замер в нескольких сантиметрах от его кожи.       — Ты убьёшь меня? — спокойно спросил Каин, словно эта мысль его ничуть не испугала.       Лэйн только усмехнулась и покачала головой. В следующее мгновение она перевернула нож: холодное лезвие легло в её ладонь, а рукоять повернулась к Каину. Она сжала клинок так сильно, что тонкая струйка темно-бордовой крови потекла по её пальцам, скатываясь к запястью и хлипко падая на пол.       Каин встрепенулся. Его взгляд скользнул к ране, и в глазах мелькнула тревога. Он шагнул вперёд, будто желая остановить кровотечение, но Лэйн прижала правую ладонь к его груди, а в левой продолжала сжимать лезвие. Это простое движение остановило ангела куда надёжнее любых слов.       — "Вы будете служить мне до последней капли кровь", — напомнила Лэйн слова Авеля, сказанные им днём. — Если моя смерть это единственный способ освободить тебя, тогда убей меня.       Голос её дрогнул. Лэйн больше не могла сдерживать нахлынувших чувств: слёзы заскользили по её щекам. Она протянула нож Каину, но пальцы дрожали.       — Возьми этот нож и убей меня. Освободи себя, Каин.       Ангел растерянно посмотрел на неё. В его жилах бурлила сила, в теле струилась энергия, но перед этой девушкой он был беспомощен, словно разоружённый.       — Только прошу… засади лезвие прямо в моё сердце, — её голос дрожал, а слёзы неутолимо катились по щекам, причиняя Каину боль, какую он едва мог вынести. — Ведь только так моя любовь к тебе закончится. Пока бьётся моё сердце — будет жить и моя любовь. Но как только оно остановится, она умрёт вместе со мной. И тогда моя душа перестанет мучиться.       — Лэйн… — с надрывом выдохнул Каин. Он хотел коснуться её, стереть слёзы с лица, но она перехватила его руку, не позволяя дотронуться.       — Из-за дара Шепфы я с самого рождения была обречена, — Лэйн смотрела на Каина так нежно, словно пыталась в последние минуты жизни запомнить каждую линию его лица. — Никто никогда не любил меня, не поддерживал. В детстве девочки сторонились меня и боялись... Да и во взрослой жизни мало что изменилось. В этом мире не было человека несчастнее меня. Но потом появился ты...       Брови ангела дрогнули, а сердце болезненно сжалось. Ему было невыносимо видеть её страдания.       — Мой ангел смерти, спасший меня у разлома, — прошептала она и несмело коснулась его лица, словно желая ощутить его тепло в последний раз. — Мой ангел смерти, наблюдавший за моими муками целых три года...       Каин осторожно взял её ладонь, покоившуюся на его щеке, и сжал её так бережно, будто боялся сломать.       — Благодаря тебе я вновь почувствовала себя живой и... — она запнулась, побоявшись произнести слово «любимой». — В тот день, когда мы в последний раз встретились, я пошла в темницу Баала не ради того, чтобы узнать своё прошлое... а потому что боялась потерять тебя. Боялась лишиться единственного близкого мне человека. Я хотела, чтобы жил ты. Потому что именно ты достоин жизни больше, чем я.       Глаза Каина исказились болью, его сердце разрывалось. Он ангел, созданный для силы, войны и вечности, впервые в жизни ощущал себя бессильным. За одну её слезинку он готов был разрушить целый мир, готов был бросить вызов самим Богам, лишь бы спасти её. А теперь она плакала из-за него. Теперь же Каин готов уничтожить самого себя, лишь бы её глаза вновь засияли счастьем, лишь бы её слёзы высохли. И пусть исчезнет его вечность, чтобы её жизнь продолжалась.       — Поэтому убей меня сейчас и обрети свободу, Каин.       Лэйн моляще посмотрела на ангела, и в следующее мгновение он резко выхватил нож из её руки. Холод металла исчез, оставив после себя лишь пульсирующую боль от раненной ладони. Она опустила голову, зажмурила глаза, всем телом ожидая острой вспышки боли в сердце, и нежно прошептала:       — Я люблю тебя, Каин...       Лэйн предвкушала смерть. Когда-то её жизнь уже оборвалась от пули, и потому теперь она не чувствовала страха перед концом. Но вместо ожидаемой боли в сердце раздался звонкий звук падающего металла. И в следующее мгновение она оказалась крепко прижатой к груди Каина. Он обнимал её так отчаянно, словно боялся, что она исчезнет в любой миг. Его могучие крылья сомкнулись вокруг них, укрывая от всего мира и пряча любимую от любой опасности.       Оказавшись в крепких объятиях ангела, Лэйн снова ощутила его запах: холодную свежесть, словно дыхание зимнего ветра. Она глубоко вдохнула, и в тот миг сердце её едва не остановилось от переизбытка чувств. Всё внутри сжалось от острой и сладкой боли. Она лишь обвила его тело руками, прижимаясь к нему так крепко, словно боялась отпустить и потерять навсегда.       — Глупая, — осторожно, но мягко сказал Каин. — Неужели ты всерьёз подумала, что я ненавижу тебя? — его ладонь скользнула к её затылку, пальцы бережно провели по мягким прядям волос. — Я скорее вырву себе сердце, чем позволю ему возненавидеть тебя, — прошептал ангел, прижимая её к себе.       — Но ведь ты снова оказался пленником из-за меня... и днём злился из-за этого, — собственные слёзы душили сильнее, чем когда-то цепи Баала.       Каин чуть отстранился от Лэйн и мягко обхватил её лицо ладонями. Его большие пальцы осторожно коснулись её щёк, стирая следы слёз. Он смотрел ей прямо в глаза глубоко и пристально, словно хотел разглядеть в её взгляде всю истину и удержать её душу от падения.       — Я злился на себя, но ни в коем случае не на тебя. Я ненавидел Баала за обман, за боль и истязания над моей душой, — говорил он тихо, но для Лэйн его голос звучал громче грома. — Я мечтал убить его, чтобы бы освободиться от его влияния, от бесконечных пыток и издевательств. Его сила терзала меня так мучительно, что я порой желал покончить с собой. Но ты… — Каин нежно провёл большими пальцами по её щекам, его голубые глаза проникали прямо в глубину её души. — Ты исцелила меня, Лэйн.       Губы дрогнули, а сердце замерло на месте от услышанных слов. За короткое время на неё столько всего навалилось, что уже не хватало сил ни на что. Лэйн готова была рухнуть на пол, если бы ангел не удерживал её в своих руках.       — Твои прикосновения исцелили мои раны, твой голос указал мне истинный путь, а твой взгляд… — ангел мягко улыбнулся, заметив, каким чистым и невинным был её взор. — Вернул меня к жизни.       Каин наклонился к Лэйн, и их лбы соприкоснулись. В тот миг он ясно ощутил, как невидимые оковы молчания рухнули с его души, словно цепи, падающие на холодный каменный пол. Рядом с ней его сердце вновь обрело свободу. Оно билось теперь не ради войны, а ради любви.       — Всё, что я сделал после нашей встречи — и хорошее, и дурное я сделал ради тебя, — Каин поднял на неё взгляд исподлобья, полный неукротимой боли и нежности. — Я жил ради тебя. Я бился насмерть с собственным братом ради тебя. Я был готов стереть с лица земли весь мир ради тебя… потому что моя жизнь без тебя теряет всякий смысл.       Он тяжело выдохнул и его глазах стали красными.       — Мне не нужен мир, в котором нет тебя, Лэйн, — прошептал Каин, и его пальцы мягко коснулись её бледных губ. — Всё это время, пока я был вдали от тебя, я не жил, а существовал. Бесконечный холодный лабиринт сводил меня с ума, стремился поглотить мой рассудок и оставить навсегда в своем плену. И лишь любовь к тебе помогла мне выжить, помогла услышать твой зов и вернуться к тебе.       Он замер на миг, прижимаясь лбом к её лицу, и голос его сорвался на шёпот:       — Я буду служить тебе и сражаться за тебя до последнего вздоха. Потому что ты моя жизнь, Лэйн. И если тебя не станет, я уйду вслед за тобой, так как всё потеряет смысл без тебя.       Каин медленно опустился на колени, показывая одним жестом свою полную покорность и бесконечную любовь. Он осторожно взял раненую ладонь Лэйн и поцеловал её в самый центр раны. На его губах остались следы её крови, а во рту ощущался резкий металлический привкус: напоминание о боли, которую он готов разделить с ней.       — Я так скучала по тебе… так боялась, что убив Баала, я убила и тебя, — впервые заговорила Лэйн после мучительного молчания. Правой ладонью она коснулась его любимых пепельных волос, нежно проводя пальцами по ним. — Никогда больше не оставляй меня… пообещай мне, прошу.       Лэйн посмотрела на ладонь, которую только что поцеловал Каин, и с удивлением заметила: разрез полностью затянулся. На коже не осталось ни следа от раны. Единственное напоминание о боли — это следы его крови на его губах и на её собственной коже.       Каин медленно поднялся с колен, продолжая держать Лэйн в своих руках. Его взгляд был полон решимости и нежности одновременно.       — Обещаю, — произнёс он тихо, но каждое слово звучало как клятва. — И запомни… В тот день возле разлома не я тебя спас — это ты меня спасла.       Каин наклонился к Лэйн, и их губы встретились в долгом трепетном поцелуе. Сначала он был мягким и осторожным, будто оба боялись нарушить хрупкое равновесие. Но с каждой секундой поцелуй становился глубже, страстнее. В нём смешались облегчение, любовь и тоска, накопившаяся за время разлуки.       Лэйн почувствовала тепло его губ и бережное прикосновение его рук на своей спине. Их дыхание слилось в единый ритм, сердца бились в унисон, а весь мир будто исчез — остались только они. В этом поцелуе было всё: обещание защиты, признание чувств, безмолвная клятва быть рядом.       Постепенно поцелуй замедлился, становясь мягким, нежным касанием губ. В нём было больше, чем могли бы сказать слова. Каин обнял её всем телом, прижимая крепко, почти отчаянно, словно желал укрыть от всего, что могло причинить боль.       Лэйн обвила его шею руками, чувствуя каждый его вдох, каждое биение сердца. Их тела словно слились воедино: тепло и сила ангела переплелись с её хрупкостью и уязвимостью. В этом объятии исчезли страх, боль и разлука. Осталась только любовь: чистая и абсолютная.       Они стояли так, прижимаясь друг к другу, и время вокруг перестало существовать. И в этой тишине, наполненной теплом и взаимной близостью, прозвучали лишь тихие слова ангела:       — Я люблю тебя, Лэйн.