The road not taken

Я иногда думаю, что было бы, выбери я другой путь? Что могло со мной произойти? Как бы сложилась жизнь? Каким был бы я сам... *** Сумерки опустились на небосвод, играя вместе с огнями большого города. Некоторые люди возвращались домой после очередного рабочего дня, наверняка наполненного обыденностью, другие же только просыпались, дабы начать вливаться в сумасшедшее движение ночной жизни. Минхо недавно вышел из душа и, решив позволить коже подышать, обернулся лишь в белый, как снег на Аляске, отельный халат. Он сушил волосы полотенцем, рассматривая в панорамных окнах многочисленные высотки, заливающие улицы разноцветными огнями. Внезапный стук в дверь донёсся до слуха слишком резко. Тот, кто решил побеспокоить парня этим вечером, явно бесстрашный самоубийца. Отчаянно выдохнув, Минхо подошел ко входу в свой номер и отпер замок. В коридоре никого не было, и лишь приятное глазу освещение заполняло пространство. Ли не долго думал, кто же этот нежданный гость, а потому вместе с его осознанием из-за угла выскочил темноволосый парень. — Хо-я, ты не спал? Я зайду? Не нуждаясь в ответе, изначально делая из своих вопросов риторические, брюнет заскочил внутрь, когда за его спиной закрылась темного цвета дверь. — О, у тебя так просторно... — красивые губы, на которые Ли не раз засматривался, вытянулись буквой "о" в неподдельном удивлении. И все же Минхо обожает его чистую и детскую натуру. — Нет, Сони, просто у тебя бардак, вот и кажется, что у меня больше места, — временный хозяин номера прошел за любопытным ночным гостем вглубь своих харом, внимательно наблюдая за реакцией со стороны. — А ты чего так внезапно? Я думал, ты ещё давно лег спать, — смена часовых поясов делала свое, отчего парни не раз сбивали режимы сна. — Не хотел засыпать сегодня один, а ты, как обычно, сначала занялся всеми делами, прежде чем лечь. Вот я и ждал, пока ты освободишься, — Джисон после тщательного осмотра остановился возле книжного столика, на котором стояли графин с водой и бокал с какой-то светлой жидкостью. — А это что? — Бокал калифорнийского... Было интересно попробовать, раз уж мы здесь. Хочешь? — одним лёгким движением Минхо поднял стеклянный сосуд, предлагая Джисону. — Ты похож на Гэтсби, — и сделал глоток. Хан поставил бокал, проходя ближе к выходу на небольшой балкон. Ли продолжал следовать за ним. Их спокойное молчание вовсе не было неловким, наоборот, им было безумно комфортно, а потому слова были излишни. Джисон, одетый лишь в свободную темного оттенка футболку и спальные спортивные штаны, присел на одно из кресел, находящихся на этом балконе. Он подтянул ноги под себя, оставив тапочки под маленьким столиком, и натянул ткань штанов на стопы. — Принести пледик? — Минхо разместился рядом, внимательно изучая язык тела парня, подмечая малейшую реакцию на внешние раздражители. — Не стоит, просто побудь рядом, — Джисону было не до прохладного августовского ветерка, который пусть и чуть-чуть, но обдувал его тело под лёгкой одеждой. Возможно, он немного подрагивал, но сознание было слишком далеко, чтобы он обратил на это внимание. А Минхо заметил. Он всегда подмечает детали, особенно если это касается его любимого человека. Сейчас Ли видел: его Джисона что-то гложет. Они долго знают друг друга, даже, скорее, неприлично долго, поэтому парень решил не допытываться, понимая, что это плохая стратегия, а лишь выжидать. Звёзды, которые не было видно из-за множества других светил на самой Земле, уже застлали небо. Джисон все вглядывался вдаль, но не видел ничего конкретного: только высотки и бликающие фары машин. — Знаешь, Минхо, я все продолжаю думать кое о чем... — парень подал еле слышный голос, будто собирался поделиться самым заветным желанием. — Что было бы, выбери я другой путь? Как бы сложилась моя жизнь? Кем бы я стал? — тяжёлый вздох едва потревожил струны, испещряющие пространство. — Ты жалеешь о своем выборе? — Минхо слышал в его голосе непонятные нотки, которые он никак не хотел идентифицировать как сожаление. — Нет-нет... Просто... В последнее время терзаюсь догадками, как могла сложиться моя жизнь. Это почему-то не даёт мне покоя. — Что же случилось, Сони? — томный взор изучал лицо парня, пытаясь отыскать ответы. Но как можно найти то, чего нет? — Я не знаю, Хо, не знаю... — умиротворение треснуло и готово было вот-вот посыпаться осколками на холодный кафель. — Но, знаешь, в жизни ведь столько всего! Столько можно попробовать, испытать. И мне так тоскливо, что невозможно вернуться во времени назад, что нельзя переписать свою жизнь, что, выбрав однажды дорогу, ты должен продолжать идти по ней... — каждое слово эхом отдавалось на задворках сознания Ли. Казалось, что это все мираж, что ему просто снится этот тяжёлый разговор, что его Джисон никогда бы так не подумал. Но это была реальность. Жестокая и холодная. Как суровая зима. — А если бы это было возможно, ты бы вернулся в прошлое и все изменил? — как бы трудно не давался этот диалог, Минхо понимал, что парню, сидящему на расстоянии вытянутой руки, намного тяжелее сейчас. — Я... — и снова тишина. Карие глаза, в которых Ли тонул изо дня в день, засыпая и просыпаясь лишь с мыслями о них, казались до невозможного далёкими, и дотянуться не представлялось реальным. — Не знаю, я так запутался... Но мне бы очень хотелось вернуться в прошлое... А ты, Хо-я, ты бы что-то изменил? — внимание любимого наконец обратилось на хозяина номера. И снова эти глаза, и снова это детское любопытство. — Нет, определенно нет. — Совсем? — брюнет немножко подскочил на кресле, искренне пораженный таким ответом. — То есть ты бы даже не попробовал избежать допущенных ошибок? — Нет, — твердость голоса, не присущая Минхо в обычной жизни, ни капельки не пугала Джисона, который продолжал с интересом разглядывать своего собеседника. — Совсем-совсем? — Ни-че-го-шень-ки, — натянутые в край струны чуть-чуть ослабли. — Какой упрямый. Но почему, Минхо-о? — как будто капризный ребенок, обделенный конфетой, продолжал ее выпрашивать. — Думаю, дело в том, что я бы просто-напросто не смог. За все это время было столько прекрасных моментов, которые я ни на что бы никогда не променял, но столько же было и таких, которые я отчаянно пытаюсь забыть. Вновь пережить то, что греет душу, было бы высшей наградой, но я бы не смог снова пройти через тот ужас, благодаря которому все так, как сейчас есть. Может, я просто не такой сильный, как ты, но от самой мысли о возможности все повторить меня трясёт, — Ли сохранял небывалое самообладание и спокойствие, что шло в резонанс со сказанным. — А я бы, наверное, всё-таки вернулся в прошлое и попробовал прожить это время абсолютно иначе. Может, как и все обычные люди, отучился в университете и провел свои лучшие годы так, как это должно быть. Потом, скорее всего, устроился на работу и просто... Пожил для себя, знаешь? Обычная жизнь обычного человека... — А ты уверен, что смог бы жить без музыки? — вопрос озадачил Джисона, заставив приспустить его любимые розовые очки. — Это ведь не просто часть тебя, вы с ней уже неделимое целое, и ты прекрасно это понимаешь. — Может, ты прав. Тогда, прожив обычную жизнь, я бы снова вернулся в прошлое, чтобы пойти по этому же пути! Но, наверное, уже предотвращая свои ошибки, — от серьезного разговора осталось одно лишь название. Парни перешли на лёгкую волну, полностью отдавшись воображению. — Ты неисправим, Джисон... — незаметный порыв ветра унес с собой часть переживаний Минхо, которые он предпочел не высказывать. — Хэй, я знаю, что любое изменение в прошлом влечет за собой последствия в будущем и ля-ля-ля, но ты только представь! Если отбросить все эти заморочки и нудятину, то было бы здорово просто переместиться во времени в любой промежуток своей жизни и посмотреть на людей и события через призму прожитого опыта. — Пхах, — Минхо легко засмеялся от неуместной серьезности слов Джисона, которые переплетались с его воображением очень тесно. — Призма опыта, как заговорил... — Нет, ну ты только послушай! А если бы можно было ещё в параллельные реальности перемещаться? Вот представь, в этой жизни мы все каким-то чудом встретились и являемся группой, да? Да. А вот в другой, допустим, ни у кого из нас выбранный путь не связан с музыкой. Вот кем бы тогда кто был? — карие омуты горели от только что придуманной идеи. — Ну, — Минхо задумался, смотря сквозь высотные дома и светящиеся улицы, — Чан точно бы стал уже отцом. Причем многодетным. Джисон прыснул в кулак, представляя себе эту картину и явно забавляясь таким исходом событий. — А вот работал бы он... — О, я знаю! У него был бы какой-нибудь свой бизнес, наверняка. Может, кафе или ресторан? — Ага, и бегали бы там все его детишки, постоянно разбивая и ломая всё вокруг. — Необязательно, Хо-я! Они могли бы и помогать ему с этим заведением. Я уже вижу этих Бан Чанов младших, которые сидят и ведут какие-то подсчёты в комнатушке с кучей книг. — Ладно, остановимся на этом. А Чанбин бы кем был? Тренером небось? — Не, — Хан прикусил свою пухлую нижнюю губу, серьезно задумавшись, — он же спортом усердно начал заниматься после дебюта, значит, если бы он не связал свою жизнь с музыкой, возможно, не был бы тем Чанбином, которого мы сейчас видим. — Тогда кем же он был бы? — О! Учителем! — Джисон звонко хлопнул в ладоши, сияя, будто только что изобрел велосипед. — Учитель? Ну, если только математики, — Минхо улыбался, увлеченный их затейливой игрой. — А ещё классным руководителем! Я отвечаю, он бы пользовался популярностью и среди учителей, и среди учеников, — брюнет обхватывал свои замёрзшие стопы ладошками в попытках согреть. — А Хенджин... Фотограф? — Неа, он же увлекся этим уже будучи айдолом. Художник тоже не подойдёт... — Тогда айтишник? — Айтишник? — парни смотрели друг другу в глаза, сдерживая порывы смеха, но пропустив один, они уже не могли остановиться. Мелодия двух голосов терялась в воздухе, наполненном большим количеством других звуков. В основном это были машины, беспрестанно мчащиеся в разных направлениях. — А что, ведь похоже на правду? Он же у нас терпеливый и очень усидчивый, как раз айтишник, а? — Если только так... А Феликс? Волонтёр? — Думаю, он бы занимался этим, но для волонтерства тоже ж нужен заработок... Хм... — мягкие щеки, столь любимые Минхо, надулись, привлекая потрогать. Ли еле сдерживал порывы, чтобы потискать эту восхитительную особенность Джисона.— Он же так любит детей, может, воспитатель? — Ну, не киберспортсмен уж точно. Очередной смешок, растворившийся в их небольшой идиллии. — Сынмин? — Минхо смотрел на своего гостя выжидающе. — Я думаю, даже несмотря на травму, он мог бы стать бейсболистом. Ты же знаешь его упорство... Если бы не карьера айдола, он бы не отступился от этой мечты. — Ты прав. Совершенно прав. Но белый халат врача на нем бы сидел превосходно, — воображение подкидывало картинки с озвучиваемыми образами, вызывая все новые смешки. — А Йена... Модель? — Телеведущий? — Актер? — О, наверное, ты прав, актер. В любом случае он был бы медийной личностью, — Ли кивал своим словам, не представляя, что может быть иначе. — Хах, забавно выходит... А вот ты, Хо-я, был бы... — молчание затянулось, казалось, Хан тщательно подбирал ответ, с большой ответственностью подойдя к этому делу. — Кем же я был бы, Джисон? — Хотел бы я сказать, поваром в ресторане Чана, но навряд ли это так... Ты бы был... — парень продолжал тянуть, теряясь в догадках, что немало веселило его собеседника. — Блин, почему так трудно? Как будто хочу придумать что-то по-настоящему тебе подходящее, но никак не могу... — Зачем же ты так напрягаешься? Просто позволь своим мыслям разгуляться. Не заморачивайся, насколько оно подходящее, мы же всё-таки это не всерьез. — Легко сказать... Вот назови мне мою профессию в другой жизни, а я как раз твою придумаю, а? — Джисон вперил взгляд своих огромных карих глаз, больше напоминающих шоколадные планеты в какой-нибудь шоколадной галактике. — Писатель. — Писатель? Я? Хо-я, ты серьезно? — подобный выбор обескуражил ночного гостя. — Да, вполне. С течением времени ты продолжаешь сохранять в себе эту детскую черту, с которой вся твоя жизнь приобретает разноцветные оттенки. Ты мыслишь и видишь все иначе, что не раз поражало каждого, кто с тобой знаком. Даже сейчас, просто думая о параллельных реальностях, перемещении во времени и теориях конспирологии, ты... Как будто пишешь историю, знаешь? В твоих песнях это тоже очень заметно. Потому я думаю, что из тебя вышел бы прекрасный писатель. И в жанрах ты бы был не ограничен... Вот такой ты, Хан Джисон, уникальный. Все тело брюнета покрылось мириадами мурашек, причем не от ночного, слегка морозного ветерка, а от таких искренних слов и пронизывающего насквозь взгляда полного любви. И это чувство согревало что-то глубоко внутри, заставляя любить ещё сильнее. Замкнутый круг. — Ну вот, говорил, чтобы я не заморачивался, а сам в итоге такое выдал, — Джисон отвернул голову, чтобы скрыть признаки того, как он расчувствовался, и привести бешеное сердце в норму. — Сони, я сказал то, о чем подумал, глядя на тебя, вот и все. Если тебе тяжело определиться, то давай оста... — Любимым. Ты бы просто был моим и всё. Я не знаю, чем бы ты занимался, ведь у тебя получается абсолютно все, так что ты бы просто был моим любимым, а я бы писал рассказы в нашей крохотной уютной квартирке, — надутые губы еле пропускали слова наружу, а голос и вовсе подвёл, перейдя на шепот. Минхо любовался этой картиной, чья красота ни в какое сравнении не шла с самыми известными работами художников. Ведь никто доселе не написал его Джисона. — Меня устраивает, — этот маленький человек, которому Минхо готов был отдать весь мир и даже больше, поднял глаза, полные неуверенности, и быстро заморгал. — Правда? Смиришься с тем, что я тебя присвоил себе? Ты же знаешь, я ни с кем не поделюсь, так что ты будешь обречён на жизнь со мной. И ты согласен на такой исход? — В каждой вселенной или реальности, в каждом прошлом, настоящем и будущем я всегда буду выбирать тебя и только тебя. Так что это не ты обрекаешь меня, а я тебя. Согласишься ли ты на такие условия, м, Сони? — Всегда и везде я выберу тебя. Шумный выдох вылетел с губ Минхо, поднявшегося с кресла. — Тебе стоит сначала разобраться в себе, прежде чем делать такие заявления, Сони. Он ушел внутрь. Хан сидел, вновь погрузившись в себя, а их разговор будто испарился, оставив Джисона в тех размышлениях, с которыми он изначально пришел. Другой путь. Другая жизнь. Разобраться в себе... Почему Минхо так сказал? Он произнес это слишком легко, будто не заботясь о том, какое это произведет впечатление на Джисона. Видимо, его задело что-то... Хан искал причину, прокручивая их диалог, но не мог понять... А. Точно. Он же сказал, что хотел бы попробовать прожить жизнь как нормальный человек, но не учел, что это, скорее всего, значило, что они с Минхо никогда не встретились бы. А ведь Джисон только говорил, что всегда и везде выбрал бы его... Сам себе противоречит. Должно быть, Ли именно это и имел в виду, когда сказал разобраться сначала в самом себе, прежде чем такое заявлять. Но разве Хану стало понятнее, что теперь делать? Так или иначе, нужно хотя бы просто извиниться... Перепутав тапочки местами, Джисон постарался тихо подняться и пройти к двери, но задел стол своей коленкой, отчего тот издал неприятный звук. Маленькая ладонь легла на ручку, слегка надавив, и парень попал внутрь номера. Минхо, переодетый для сна, уже лежал на огромной, идеально застеленной двухспальной кровати лицом к нему. Хан чуть помялся, изучая спокойный лик, который сиял, словно отражая огни ночного города. — Хо-я... — Джисон растягивал каждую гласную, вкладывая даже в имя всё своё сожаление. — Иди сюда, — Ли похлопал по мягкой поверхности кровати, подзывая парня лечь рядом. Тот, не теряя ни минуты, быстро подскочил и уместился в тридцати сантиметрах от любимого лица. — Про... — Не надо, Сони. Подумаешь об этом потом когда-нибудь, а сейчас засыпай. Я заставил тебя думать о таких вещах поздно ночью. Не забивай голову, — теплая рука легла на талию Джисона, подтягивая его так близко, что голова буквально лежала на плече Минхо. — Спокойной ночи, — брюнет едва заметно дотронулся губами до оголенной ключицы и закрыл глаза. — Спокойной ночи, — Ли аккуратно поцеловал его в макушку, чуть задержавшись в попытках отдать как можно больше любви. Он накинул на них двоих белоснежную простыню, не думаю отправляться в царство Морфея. Минхо просто поглаживал спину родного человека, будто писал какое-то заклинание на крепкий и здоровый сон, и смотрел на ночной город, чей свет продолжал озарять все вокруг. — Ты для меня, как эти бесчисленные огни для улиц: без тебя, на меня никто бы не обратил столько внимания. И если я был пустым страшным переулком, то стать самой известной улицей в городе мне помогли ты и твой безграничный свет. Поэтому... Я не стал бы что-то менять, ведь неосвещенный переулок зачахнет и о нем все забудут, если не поставить там фонарик... Ты мой фонарик в этой и в каждой последующей жизни, так что я никогда бы не выбрал что-то другое. Без тебя я не выживу, Минхо... Это мой выбор.

И если станет жить невмоготу,

Я вспомню давний выбор поневоле:

Развилка двух дорог — я выбрал ту,

Где путников обходишь за версту.

Всё остальное не играет роли.

(Роберт Фрост, "Не избранная дорога")