Половинка души

Они держались за руки. Сперва шли быстро, потому что возбуждение бурлило в теле, передавалось через ладони, создавая близость похлеще члена на языке. — Извини, что отвлек, — Синдзи остановился, посмотрел в глаза. — Просто… Она пожирала тебя взглядом и раздевала, смакуя, как возьмет на поводок, поставит перед собой на колени связанного и заставит себя лизать. Ты ей очень понравился, и я просто… — Хотел оказаться на ее месте? — Каору притянул вампира к себе и крепко обнял. — Ты не понимаешь, — Синдзи глубоко вздохнул. — Ей нравится унижать, связывать, бить, резать, чтобы ты кричал до хрипа, пытался вырваться и стонал от удовольствия одновременно. А это хуже, чем если тебя просто нагнут и трахнут. Ладонь легла на щеку Синдзи, пробежалась по шее, поглаживая едва весомо. Ревность была приятной, но беспочвенной. Синдзи это знал. Но знать — одно, а видеть и не чувствовать сложнее. Он был телепатом, видел многое и даже сверх того, что Каору и кто-либо из живых вообще мог представить — безумные фантазии выходили за грань человеческих возможностей, но не детей Лилит. И даже в этом случае Синдзи было неуютно. — Даже со стертой памятью она все еще мерзкая, — прошептал Синдзи. — Ты всему Ордену стер? — Большинству, кто знал о двери Гафа, теле Лилит и нашем с тобой существовании. — Сложно было? — Не особо, — Синдзи повел плечами. — Я, когда от них сбежал в первый раз, то сделал почти то же самое, но с теми, кто работал в смену. — Ты великолепен, — искренне восхитился Каору. — Наверное, — Синдзи покраснел. Похоже, кого-то очень мало хвалили. Каору любовался реакцией на простые слова, чем еще больше вгонял Синдзи в краску. Позже они поработают над принятием комплиментов. — Все. Хватит. Прекрати, — Синдзи шагнул вперед, остановился, вернулся к Каору и поцеловал его. — Пойдем домой. И они пошли. Каору не думал, что Синдзи оккупировал его квартиру. Он почти ничего в ней не менял, кроме кухни и спальни, в которых сделал небольшой ремонт. А вот главная и самая большая комната оставалась в бесконечном ремонте. Если не считать плаката с символикой команды оборотней, в чьей форме Синдзи заявился на первую встречу. — Болеешь за них? — Немного. Мне даже нравится, — Синдзи смутился. — Извини, что вторгся к тебе и навел немного своих порядков. — Удивительно, что ты здесь все не перестроил. — Это вроде как твое. К тому же я… Ну… Сплю в твоей одежде, чтобы не чувствовать себя брошенным. — И мастурбировал в ней? — Пробовал, но у меня плохо получается без тебя. Каору с интересом все рассматривал. Матрас изменился, но огромной кровати не появилось. Хотя в планах уже появился список и распорядок, как часто, много и где они будут трахаться. О позах Каору пока не задумывался, предпочитая начать с классической, за что тут же прилетел тычок в ребра. — Я думал, ты предложишь мне прокатиться на себе, — беззлобно возмутился Синдзи с широкой клыкастой улыбкой. Точно. Каору приблизился к возмутившемуся было Синдзи и полез осматривать его рот. На местах вырванных с мясом клыков отросли новые — побольше. Надавив на них подушечкой указательного пальца, Каору услышал сдавленный вздох. Прижатый язык норовил вытолкнуть из рта, но ничего не получилось: Каору схватил его двумя пальцами, вытянул и облизнул. Убрав пальцы, Каору продолжил поцелуй, проводя руками по телу вампира сверху вниз по ребрам к пояснице, сжал упругие ягодицы и помог подсадить. Синдзи обвил его за пояс ногами, углубляя поцелуй. Он стонал тихо, едва слышно, но каждый стон щекотал внутри сознания, задевая невидимые нити удовольствия. Словно пока Каору мог трахать Синдзи, тот своей телепатией трахал мозг Каору. И это было великолепно прекрасно. И ни на что не похоже. — Стоило вернуться ради этого? Они продолжали целоваться, не обращая внимание на голос. — Я вообще-то по делу. Оторвавшись от поцелуев, Каору зло посмотрел в сторону голоса. В середине комнаты завис небольшой октаэдр бело-синего цвета. От него исходило мягкое сияние недовольства, но Каору плевать на него хотел. — В обители с ума сходят и ищут тебя. Мог подать официальный запрос, чтобы тебя отправили по всем правилам. А так теперь опять придется ждать неизвестно сколько из-за собственной глупости, чтобы тебя вернули. Ты воспользовался самым простым путем, который блокирует твое возвращение. Поэтому заканчивай свои дела и пойдем обратно. Совету нужны твои отчеты, чтобы собрать недостающие детали касательно Адама. — Задолбал! — Каору вскинул руку и схватил противный октаэдр, сжал с такой силой, что тот задрожал. — Какого хрена ты сюда приперся, Рамиил? — Сообщить, что тебя никто не выпускал. — Пошел в жопу своему совету! — Каору развернулся, поддерживая одной рукой Синдзи, замахнулся и швырнул октаэдр в окно. Стекло разлетелось вдребезги, а ангел исчез вдалеке со скоростью света. — Вот же! Вуайрерист хренов! — Ты много ругаешься, — заметил Синдзи. — С этими иначе нельзя. Бесят. Все до единого! Влезают в мои дела и указывают, что мне делать! — Каору глубоко вздохнул. В паху ныло, у Синдзи тоже все еще стояло. И эта проблема была важнее, чем выслушивать бредни ангела. — А мне нравится с ними общаться. Они милые. Долго учил их разговаривать нормально, а не зачитывать пафосные речи в стиле древнегреческих трагедий и священных писаний, — Синдзи засмеялся. Пока Каору перемещал Синдзи в спальню и на единственный матрас, подумал, что ладно, если его вампиру было хорошо с ангелами, то он простит и разрешит дальше общаться. Эти умели не только портить настроение, но и переубеждать. — Они помогли мне снять скобу. А еще пытались на меня воздействовать, — Синдзи коснулся ладони Каору, останавливая, — ты только не пугайся того, что увидишь, хорошо? Оно выглядит неважно, но давно уже не болит. Это не ангелы сделали, а мой отец. — Что он с тобой сделал? Синдзи напряженно повел плечами, ухватился за пуговицы рубашки, ободряюще растянул губы в улыбке: — Выглядит ужасно, я знаю. Из-за него я был ослаблен. Каору помог снять рубашку. Синдзи развернулся и замер, обхватив себя руками. Его спину целиком покрывала татуировка огромного креста, состоящая из мелких строчек молитв, рун и магических символов. Татуировка слабо светилась. — Наносилось серебряной освященной краской. Наживую. Несколько месяцев. Каждый раз, когда его трогали, было невыносимо больно. Для вампиров святая вода как яд. Гендо придумал краску, чтобы нанести на кожу вампира защитный символ. Организм не мог восстанавливаться и избавиться от краски, поэтому татуировка закрепилась. И каждый раз, стоило Синдзи что-то вампирское сделать, она включалась и подавляла его. Умно. — Но я кое-что заметил в тот раз, когда отсосал тебе. Оно перестало болеть. Не знаю почему. — Прям животворящая сперма, — Каору хмыкнул. — Как и любая другая часть ангела. — Похоже на то, — поддакнул Синдзи. — И сил придала, словно я насытился. Это многое объясняло. Татуировка была пугающе красивой. Каору представил, как будет брать сзади Синдзи и целовать между лопаток середину креста и поморщился от представившейся картины. Спокойно пообещал: — Выведем эту дрянь. Обязательно. Не знаю как, но выведем. — Твои друзья мне немного помогли облегчить боль от нее, — Синдзи вновь развернулся к Каору, поцеловал его в шею. В четыре руки они расстегнули звякнувшую пряжку ремня. — Такие милые. Упоротые, но милые. Ты знал, что когда ангел воздействует и пытается изменить мысли, то оно ощущается как нагретая солнцем кожа? — Потому что ангелы в истинной форме состоят из света, на который нельзя смотреть невооруженным глазом. — Каору коснулся повязки на глазу Синдзи. — Оно не лечится ни магией, ни лекарствами, ни молитвами. — Это к лучшему, — Синдзи лег на кровати, разводя в стороны колени. Каору устроился между ног, но дальше не двигался. — Оно помогает стиранию памяти. Нет дежа-вю или сна во сне, которые подталкивают к восстановлению воспоминаний. — Но твои глаза… — Каору очень хотелось одним движением войти, но он остановился в нерешительности. — Все хорошо, — Синдзи положил ладони на ягодицы Каору, сжал, удовлетворенно кивнул на вскрик Каору и подтолкнул продолжать движение. Они двигались медленно, размеренно, как парочка, прожившая сотню лет вместе, никуда не спешили, делились эмоциями и всем, что накопилось. Словно только так, во время секса, они максимально сливались воедино не только телами, но и словами и мыслями. — Потому что ты, может, этого и не замечал, но видишь меня со здоровыми глазами. И мне это нравится, — шептал Синдзи, не разрывая взгляда. — Ты удивительный, Каору Нагиса. И я рад, что именно тебя встретил первым. Синдзи подался вперед, поддерживая ритм тел, и со всей нежностью поцеловал, передавая накопившиеся эмоции. Он чувствовал не только любовь, привязанность и благодарность, но и страх, тоску и грусть. Каору впитывал все без остатка, выпивал, как Синдзи пил его кровь в Ордене каплю за каплей. — Я знаю о тебе все и даже больше, но ты никогда не скрывал от меня мысли. Тебе даже нравится, что я их читаю. — Это возбуждает каждый раз, когда я об этом вспоминаю, — Каору на мгновение остановился, подхватил Синдзи за талию и перевернулся с ним на спину. Их поза поменялась, и теперь Синдзи седлал Каору, выставляя всего себя как есть. — И не могу не пользоваться шансом тебя подразнить. Но ты ведь понимаешь, что я… Синдзи на пробу приподнялся и опустился, елозя по члену, и Каору захлебнулся стоном, выгибаясь. Он цеплялся за бедра Синдзи, оставляя царапины, но чувствовал, знал, что именно этого он и добивался. — Самый лучший на всем белом свете, — закончил Синдзи, повторяя движение. Ответный стон Каору выгнул его дугой, глаза закатились, а губы пересохли. Ему нужно было ухватиться за что-то, сделать якорем, чувствовать под рукой… Да, бедра Синдзи, возвращавшие в реальность прохладой. — А я знаю как ты сияешь. И видел, как сияют другие. И я знаю, что тебе тоже нравится, когда тебя хвалят. Оргазм ударил в голову внезапно, накрывая до темноты перед глазами. Каору ненадолго потерял контроль, задыхаясь от болезненного удовольствия. Показалось, что он падает в бездну, похожую на опустошенную дверь Гафа, куда его затягивало на самое дно. Несколько минут Каору понадобилось, чтобы прийти в себя и отдышаться. Синдзи обнимал его за плечи, гладил дрожащими руками, прижимался к потному лбу, повторяя, что все хорошо. — Я… Я в порядке. Это было… — Ты кричал. Когда оказался там, — Синдзи поцеловал между бровей, прислонился и застыл так, — я не успел вовремя оттеснить воспоминание. — Ты сам хоть кончил? Или мне?.. — Из-за оргазма не уследил. Понимаешь, я никогда не испытывал подобного, мне было очень приятно, поэтому не ожидал… — Ты сейчас извиняешься за оргазм? — перебил Каору. — Я правильно понял? — Он прижал Синдзи к себе и улегся на подушку. — Из-за моих физиологических особенностей мне нужно правильно подготовиться, чтобы все получилось и я правильно реагировал. Я не ожидал не то что секса сегодня, даже тебя встретить. Поэтому оргазм, если это был он, я в большей степени прочувствовал от тебя, а мой… — А твой мы еще тебе вернем. Обещаю. — Мне нравится чувствовать твой. Синдзи закинул ногу на бедро Каору, потерся, устраиваясь удобнее, положил ладонь поперек груди и расправил ее, накрывая бьющееся сердце. — Надеюсь, мне никого не ждать в гости? — уточнил Каору, прикрывая глаза. Спать не хотелось, но усталость одолела. — Кому мне обрывать крылья? Синдзи рассмеялся, поцеловал, куда дотягивался — его хватило до плеча — и ответил: — У меня были еще в гостях птица, паук и глаз. — Всех выгоню взашей, если хоть кто-то помешает. Я благодарен, что тебя поддерживали, но научу их соблюдать личное пространство и не появляться среди квартиры… Во внезапной вспышке появился средних размеров круг из светящихся переплетенных спиралей. Они медленно вращались, пульсируя светом. — Чтоб тебя плесень драла! — В руке мгновенно материализовалось копье Лонгина. Каору метнул его в спираль по рукоять. Стена выдержала. — Армисаил, какого хера? — Справиться о твоем исчезновении, — спираль гулко вибрировала, безуспешно пытаясь выбраться из стены. — У тебя не должно быть Адамова копья Лонгина, мы его изъяли и опечатали молитвенниками. Каору поднялся, но Синдзи его утянул обратно на кровать. Уложил на лопатки, погладил ладонями лицо, шею, забрался на него сверху и сел. — Плохо опечатали, значит. Шуруй отсюда, пока я тебе это копье не вогнал в задницу прямо между ягодиц. Поверь, я их найду — у меня много опыта. И передай другим, чтоб не совались, когда я… — губы накрыл указательный палец вампира, и Каору замолчал. — Лучше вам уйти, — проговорил Синдзи. — Каору, убери копье. Показывая все свое недовольство, он выполнил просьбу, и Армисаил растворился. Часть стены осыпалась, поднимая пыль. Вечный ремонт затянется на приличное время, если к ним постоянно будут летать ангелы. Каору и раньше их особо терпеть не мог, но вынужденно сотрудничал, а теперь они будут постоянно прилетать по надуманным причинам. То, что они забрали копье Лонгина Адама и опечатали, говорило о том, что ангелы боялись повторения случившегося. Адам мертв. Возможно, его по кусочкам раскидало за дверью Гафа или труп разлетелся на кусочки. Но копье Лонгина, принадлежавшее Адаму и способное его приструнить, находилось у Каору с тех времен, когда его победила Лилит. Все копья каждого ангела были опечатаны, и только совет знал, где именно. Адам выкрал свое, чтобы стать непобедимым. После смерти Адама его копье признало Каору и подчинялось его воле. Возможно, оно признало своим, потому что в Каору находилось ДНК Адама — самое внезапное и глупое объяснение причины, которую совет до последнего отрицает. Однако факт: копье Лонгина Адама не сдержали молитвы. — Эй, — Синдзи сжал его лицо в ладонях, возвращая на себя внимание. — Давай обо всем подумаем завтра, ладно? А я попытаюсь сейчас вернуть тебе хорошее настроение. — А ты можешь? — Каору заинтересовался, выкидывая посторонние мысли. — Буду учиться, — Синдзи улыбнулся и пересел на колени, провел ладонями от груди к подвздошным костям, заметил: — Ты похудел. Тебя совсем не кормили все девять лет, пока держали у себя? — Ангелы не едят, — Каору следил за руками вампира, зная, что собирается делать, и невольно облизал губы. — Это я такой уникальный. — Как раз в моем вкусе, — Синдзи подался вперед, наваливаясь на Каору, поцеловал и шепнул: — Самый любимый. — И только твой. Потом. Они поделятся новостями позже, а пока решили насладиться друг другом.