Пиро Орхидея

Ранняя весна, залитый солнцем склон Зимородка и молодой воин. Его взволнованное сердце стучало в нетерпении. Он вдохнул еще прохладный воздух и уверенно ступил по тропинке к пещере. Жизнь здесь угасала. У входа колыхались пылающие цветки, периодически вспыхивая пламенем и сжигая вокруг себя траву дотла. Воздух становился горячее по мере продвижения по извилистому ходу пещеры. Единственная флора, которая украшала горячие камни - увядшие кустарники и жухлая трава. Воин остановился на некрутом склоне, который вел в грот , залитый огненно-красным светом. В центре грота, среди остатков брусчатки, покоилось то, ради чего управляющий клана Камисато проделал такой долгий путь. Гигантская лоза, впитавшая древнее пламя артерий земли, была его целью. Пиро Орхидея, глубоко в камни ушедшая основным корнем, стояла почти неподвижно. Длинные жгучие лепестки едва колыхались, формируя бутон и защищая важные части растения. Тома плотно сжал челюсти и до скрипа кожаных перчаток крепче ухватился за копье в своей руке. Здесь оказалось жарче, чем на кухне поместья в разгар Иродори. Он резко бросился в грот. Цветок крупно вздрогнул, оживая, и мощный толстый ствол высоко поднял тяжелый бутон. Алые лепестки, испещренные огненными жилами, внезапно разошлись, обрамляя центральную часть цветка. Тома бежал к цели уверенно, но внутри затаилось сомнение. «Огромный!» Из-под плотных прикорневых листьев зашевелились придаточные корни, резко устремившиеся в сторону воина. Тома ловко избежал атаки нескольких извилистых корней, удачно контратаковав. Быстро перекинув древковое оружие в другую руку, он сильным ударом прижал корень к земле и пересек его острым наконечником копья. Он довольно хмыкнул, не ожидая, что лоза будет настолько медлительная и ему удастся подобраться к ней так близко в столь короткое время. Под утолщенными прикорневыми листьями виднелась красная сфера – уязвимое место растения. Воин активировал Багровый оёрой, отсекая еще несколько толстых воздушных корней и элементальным щитом поглощая Пиро атаку огненного столба, внезапно возникшего позади. Он достаточно близко, чтобы совершить удар в пылающую сферу около корней. Выпад и наконечник копья мягко входит в огненное ядро. Мгновение. Пиро Орхидея крупно содрогнулась, зашелестев жаркими лепестками и плотными жухлыми листьями. Над головой послышался бурлящий звук. Изумрудный взгляд настороженно искал причину странного поведения лозы. Псевдобульба перистальтически сокращалась между высокими прикорневыми листьями. Сверху что-то упало на волосы и Тома перевел взгляд. «Ч-что это?» Из колонки цветка сочилось что-то липкое, вязко капающее на нижние лепестки. Тома дернул копье на себя, поспешно поднимаясь и внезапно падая грудью на землю. Придаточный корень крепкой спиралью обвил его голень. Он быстро сориентировался, изворачиваясь и нанося удар копьем. Острый наконечник не достиг корня всего в нескольких сантиметрах. Боль от плотного сжатия запястья остро била до плеча и его пальцы беспомощно разжались. Древковое оружие глухо упало на землю. «Это плохо. Что мне делать?» Он был в ловушке, зафиксированный воздушными корнями примерно в трех метрах от земли. Корни обвивали его торс, крепко сжимая и обездвиживая. «Господин, госпожа… Простите, я вас подвел.» Он зажмурил глаза, не желая видеть свою смерть, но горячий воздух продолжал обжигать его дыхательные пути. Тонкие корни, разрывая ремни, забирались под одежду, опаляя кожу жаром. - О-отпусти! Что это? Что происходит?! Испуг сковал его взмокшее тело, когда странные склизкие корни оголили бедра. «Нет, нет, отвратительно! Что это такое?!» Что-то горячее вязко капало на промежность, обжигающе стекая по зафиксированным бедрам. - Не трог! Гхк… С-стой! – тонкий корень, истекающий какой-то прозрачной слизью, неглубоко проник внутрь. Воин сжал челюсти, чувствуя себя омерзительно. Второй тонкий корень напористо скользнул внутрь, растягивая кольцо мышц. Горячая жидкость, извергаемая другим, более толстым корнем, лилась внутрь, проникая так глубоко, что к горлу подкатил ком. Ему стало настолько тошно от странных ощущений, что изумрудные глаза заволокли выступившие слезы. - Х-хватит вливать это… в меня. «Отвратительно!» Когда толстый корень перестал извергать странную жидкость, тонкие корни покинули его нутро, но ощущение наполненности продолжало распирать. То, что сейчас было внутри и тонкой струей вытекало из ануса, неприятно обжигало. В бедрах кружило пугающее ощущение, будто внутри зарождалось пламя, беспощадно опаляющее искрами. Стремительно становилось невыносимо жарко. Голова казалась такой тяжелой, что она бессильно повисла. Сквозь туманную пелену Тома мог видеть под собой огромное количество вьющихся скользких корней. Будто сотни змей сбились в клубок. Что-то скользило по его телу, оставляя блестящие красноватые следы и добираясь до испачканного в слюне подбородка. Оно коснулось пересохших губ, в мгновение наполняя рот. Тома испуганно распахнул влажные глаза, пытаясь подавить тошноту. Жидкость, сочившаяся из этого корня, казалась прохладной. Она утоляла внезапную жажду и охлаждала. Казалась жизненно необходимой. Парень плотно обхватил его губами, ощущая приятную шероховатость на языке и желанную жидкость, стекающую сразу в глотку. Хотелось добыть из него всю влагу. Внезапно корень скользнул слишком глубоко и Тома закашлялся, выпуская его изо рта. Тонкая нить вязкой слюны и слизи разорвалась, когда корень отстранился достаточно далеко. Он скользнул по груди, касаясь упругого возбужденного соска. Отвращение, которое Тома испытывал несколько минут назад, растворилось, переродившись в желание. Во что-то ненасытное, животное. Парень вздрогнул и удивленно выдохнул, когда его возбужденную плоть спиралью обвил другой тонкий корень. Голова кружилась, а сердце заходилось трепетом. Большой горячий корень поглотил его член полностью, плотно сжимая и погружая в свою мякоть. Напористые волнообразные движения были не ритмичными, а хаотичными и рваными. Такими жадными, будто растение пыталось что-то извлечь. Тома, бесконтрольно поддаваясь, быстро излился, утопая в ярких ощущениях. Внизу было так приятно, что его мышцы исходили мелкой сладостной дрожью. Множество скользких корней извивалось по его оголенному телу. Казалось, что на нем не осталось и частички, где его бы не касалось растение. Столько мест было уязвимо к их скользящим горячим движениям. Но не успел он прийти в себя, как совсем тонкий корень напористо вошел в едва излившийся член. Он болезненно простонал, смигивая с глаз жгучую пелену слез. Боль, граничащая с беспамятным удовольствием, смешались. Он никогда не ощущал чего-то подобного. Это было одновременно так омерзительно и странно прекрасно, что из парня выбивались необычные звуки. Трепет щекотал изнутри, будоража и доводя до исступления. Между ягодиц коснулся скользкий корень, медленно проникая внутрь. Воин сжался сильнее, со странным чувством принимая его настойчивое распирающее движение. Он давил на гладкие горячие стенки, мелко извиваясь и непрерывно проникая глубже. Тома бессильно дрожал. Он сгорал в незнакомых тошнотворных ощущениях. Его тело внезапно изогнулось, когда скользкий корень, извиваясь, задвигался вперед-назад. Что-то так охотно отзывалось на его движения, будто рвалось изнутри. Парень испуганно попытался вырваться. Страх, окутанный беспробудным удовольствием, сковывал. - Х-хватит! Не надо… - молил неизвестно кого Тома, ощущая что-то предельно странное. – Я же только… «Не могу больше…» Тонкий корень, щекотливо ласкающий его уретру, внезапно выскользнул и что-то дикое охватило его дрожащее тело. Толстый корень, обхватывающий его набухший член, нетерпеливо содрогался, жадно поглощая то, чем так бурно изливался парень. Тома будто был в беспамятстве эти мгновения, находясь на грани чего-то неосязаемого. Он был настолько ослаблен и потрясен, что хаотичные движения корня внутри уже не казались столь мало желанными. Когда его взмокшее горячее тело покинули скользкие корни, оставив только ощущение вязкой жидкости, капающей из покрасневшего пульсирующего ануса, он внезапно встрепыхнулся. Из клуба извивающихся склизких корней показался крупный. Он оканчивался утолщением с множеством бугристых неровностей, обильно истекающих липкой прозрачной жидкостью. - Нет-нет-нет! Не надо! Неожиданно под Пиро Орхидеей появилась голубая элементальная печать и сверху непрерывным дождем посыпались тысячи Клинков водных цветов. Растение изогнулось, трепеща красными лепестками и вскидывая цветок кверху. Лозу заволокло паром, сквозь который полыхали ее огненные жилы. - Г-господин… Глава клана Камисато, стремительно приближаясь к лозе и пересекая все атакующие придаточные корни, с силой вогнал меч в пылающую красную сферу в корнях. Он резко проворачивает одноручный меч и тут же отстраняется. Через мгновение Гидро урон разрывает сферу изнутри. Пиро Орхидея затряслась, бесконтрольно создавая огненные столбы, которые были в зоне активации сада Суйю. Они шумно потухли, окутывая грот горячим паром. Глава клана передвигался будто в изящном танце, избегая внезапных атак корней. Растение разошлось ярким огнем, выгибая длинные алые лепестки и изгибая основной ствол для удара. Изумрудные глаза Томы в ужасе распахнулись, когда сквозь жаркий пар он увидел силуэт Аято, на который с глухим грохотом упал массивный полыхающий огнем цветок. Водная иллюзия рухнула, затушив лепестки. Не упуская момента, когда лоза осталась уязвимой в попытках поднять столь тяжелый цветок с земли, глава клана Камисато нанес молниеносные атаки, используя свой Сюнсуйкэн. Плотный занавес обжигающего пара ограничил поле зрения, но по ослабевшей хватке корней на конечностях Тома понял, что у господина получилось. - О?! Нет-нет-нет! – запаниковал Тома, когда осознал, что через пару мгновений он окажется в свободном падении. Но вместо горячей земли его поймали крепкие руки. - Г-господин… - Чем же здесь занимался управляющий клана Камисато? - Я… Я хотел добыть Пылающее семя. Господин Аято, мы проделали такой долгий путь до Ли Юэ, я не мог не воспользоваться этим шанс!... - Так отчаянно хотел завладеть им, что позволил поймать и сделать с собой такое? - Тома замер. Он уже очень давно не видел в этом взгляде цвета лазурита столь несдерживаемых искр. Аято был предельно зол. Он злился на Тому, который не удосужился тщательно изучить особенности растения, чтобы не ходить к нему в период размножения. Злился на себя за то, что отложил сообщение Томы «на потом», пока разбирался с прочими бумагами. – …Ты в порядке? Аято осторожно поставил оголенного измученного парня на землю, но Тома грузно рухнул, не удержавшись на подрагивающих ногах. - Тома! – он обеспокоенно коснулся горячей спины парня, совсем легко проводя изящными пальцами по спиральным отметинам, оставшимся от горячих корней. - П-простите, господин! Мне очень стыд… - покрытое ярким смущением лицо Томы удивленно обернулось. По спине стекала прозрачная вода, приятно охлаждая жгучие красные следы позора. - Это элементальная вода, она погасит эффект Пиро. Так должно стать легче. Они находились в тишине. Тома прижимался к горячей земле, боясь пошевелиться, чтобы господин не видел его истерзанный торс и смущенное лицо, которое он усердно прятал в предплечьях. Он мелко вздрагивал от щекочущей воды, позволяя касаться лишь своей оголенной спины, которую не удалось спрятать. Находится в таком неподобающем виде перед благородным господином было постыдно. - И зачем же тебе понадобилось Пылающее семя? – немного успокоившись, поинтересовался Аято, продолжая охлаждать его вздрагивающее тело. Сразу же ответа не последовало. Томе пришлось собраться с мыслями, прежде чем его тихий голос нарушил затянувшееся молчание. - Я нашел старую книгу. Должно было получиться что-то вроде пирога... Пирога из изысканных ингредиентов, одним из которых было толченое Пылающее семя. Я хотел порадовать вас и госпожу чем-то удивительн!… - обернулся зардевшийся Тома, когда пальцы Аято внезапно коснулись ягодиц. - Т-там не надо, господин! - Тома... - навалился на съеженного парня Аято, - ты очень ответственный управляющий клана Камисато. Еще ты заботливый и верный друг, но иногда кто-то может позаботиться и о тебе, - совсем близко произнес он, а изумрудные глаза завороженно застыли, утопая в беспокойном шторме его синих глаз. – Это именно такая ситуация. Потерпи, пожалуйста, - он ввел пальцы в горячее нутро, очищая гладкие стенки от вязкой жидкости лозы. Тома неловко отвел взгляд, ощущая пылкое смущение, охватывающее его кончики ушей и, кажется, затылок. Его здравые мысли понеслись прочь. Так резво и неуловимо, точно бычок Итто всякий раз, когда хозяин оставлял его без присмотра. Парень безмолвно застыл, невольно сосредоточив все свои обостренные ощущения на пальцах господина. - Не мог бы ты немного приподнять таз? - парень послушно выполнил просьбу, обессиленно уткнувшись лбом в предплечье. Эта поза смущала, но он не мог противиться господину. Особенно сейчас. Элементальная вода приятно обволакивала прохладой, но почему-то жар не отпускал, пылко пробирая покрытое испариной напряженное тело. - Ты в порядке? …Тома? - Д-да, - лукавил парень, пытаясь скрыть охватившее его возбуждение. Он должен был успокаиваться, но тонкие пальцы господина внутри лишь раззадоривали его желание. Если ему еще как-то удавалось контролировать сбитое дыхание, то с реакцией своего тела он совладать не мог. Щекочущая дрожь жгуче расходилась по бедрам. Атмосфера опьяняла. Сердце Аято жарко билось в груди. Он не мог анализировать причину своего состояния. Было ли это каким-то влиянием испарения жидкостей растения, которые обволакивали его легкие, или это были его истинные желания, над которыми он потерял контроль. Его навязчивые мысли быстро переходили в уверенные действия. - Я помогу, - Аято обхватил его член другой рукой. - Не надо, господин! – встрепыхнулся Тома, обеспокоенно сжимая чужую руку на собственном возбуждении. – Господин, мне нужно побыть одному, я все еще чувствую себя очень странно. - Я же просил полагаться на других, - продолжил скользить рукой по его плоти он. - Думаю, это остаточное действие семени. - Но, господин… - Все в порядке, по-другому с этим не справиться. Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Парень перевел взгляд на изящные пальцы Аято, плотным кольцом ласкающие его член. Покрасневшая влажная головка то показывалась, то исчезала в этом жарком объятии его пальцев. Дыхание парня становилось более учащенным. Он забывался, жадно наблюдая за своим возбуждением. Ладонь господина блестела в вязкой смазке, обильно истекающей с его напряженного члена. Тома дрожал, шире расставляя ноги, чтобы тонкие пальцы могли проникнуть глубже, туда, где кружил странный неутихающий зуд. Он ощущал, как распаленное нутро пульсирует, сжимает тонкие пальцы Аято внутри. И этого не мог не чувствовать сам Аято. «Господин!» - в безмолвном зове содрогались пересохшие губы.  Его тело томно сгорало от чужих касаний. Мысли плавились, оставляя в голове лишь то, что господин может дать больше. Может погасить это пламя внутри. Его рассудок окончательно помутнел. Еще ни один алкоголь так сильно не пьянил воина как нахлынувшая эйфория и щекочущее возбуждение, тугим стеблем скрутившее внизу живота. Неконтролируемое исступление загоняло его в беспомощное состояние. Тома в желании задрожал: - Г-господин Аято, можете, пожалуйста, войти… в меня, - он покосился одурманенным взглядом через плечо, но лица господина так и не увидел. Ласки прекратились, не одарив влажное напряженно тело жаждущим блаженством. Тихий шорох и крепкие руки перевернули Тому на спину. Парень растерялся. Их лица были так близко, но мутным изумрудным взглядом не удавалось сфокусироваться на лице господина. - Ваша одежда… - Все в порядке, – прерывисто произнес Аято, – управляющий моего клана займется этим, - его пальцы ненадолго скользнули внутрь, - Фурута хвалила твои навыки. Губы воина дрогнули в немом стоне, когда пальцы сменились горячей плотью. Его стенки жадно пульсировали, будто втягивая напряженный член глубже. Аято входил медленно и напористо, ощущая дикий жар в месте их соединения. Воин глубоко дышал, крепко сжимая дорогую ткань фрака господина под собой. Аято не мог не заметить сдержанность парня: «Даже в такой ситуации…» Тома отдавался ему, совершал с ним столь непристойные действия, сам приподнимал бедра в нетерпении. Он делал все это, но не позволял себе вольности коснуться господина, продолжая сжимать ткань под собой. Аято приблизился: - Тома… можешь коснуться меня. Не сдерживай се…! Сухие губы страстно вжались в его, жадно поглощая остаток фразы. Он был похож на дрессированного пса, которому разрешили провести время с любимой игрушкой. Глава клана на мгновение опешил от реакции парня, безвольно поддаваясь натиску. Воин целовался так отчаянно, будто упивался прохладной водой в попытке утолить жажду. Грот наполнился жадными вдохами, обжигающими дыхательные пути, едва их губы разомкнулись. Тонкая нить слюны лопнула, оставляя влажный след на подбородке. Аято легко коснулся чужих приоткрытых губ и приподнялся. Кажется, этот поцелуй напрочь стер все границы дозволенного. Его медленные движения вперед-назад исступляли, заставляя Тому ластиться и в неудовлетворении подаваться навстречу. Уже несколько болезненное возбуждение неприятно отдавалось в разведенных бедрах, изматывая и без того обессиленное тело воина. Хотелось излиться, но он не мог. - Господин, можете немного быстрее? Аято на мгновение остановился. Такие просьбы что-то раззадоривали внутри. Он крепко ухватился за бедра парня и задвигался так рвано и дико, что Тома удивленно распахнул глаза. Парень не мог сделать и вдоха, крупно задрожав от приближающегося экстаза. Долгожданное ощущение скорого опустошения быстро скручивалось во что-то странное. Он хватался за его пальцы, колени и дорогую ткань одежды, пытаясь хоть немного отстраниться и позволить этому взвинченному чувству отступить. Что-то жутко щекочущее и горячее заметалось внутри. От быстрых размашистых движений влажный член выскользнул, и пугающее чувство быстро угасло, оставляя беспокойное ощущение неудовлетворенности игриво кружить внизу. - А-ах! Глубокие вдохи не могли насыть их распаленные тела. Аято коснулся губами вздымающейся груди Томы и скользнул набухшим членом в пульсирующее кольцо мышц. Грот вновь наполнился влажными звуками столкновения их тел. Парень крепко сжимал напряженные предплечья своего господина. Их губы страстно столкнулись в жадном поцелуе, и нехватка воздуха обострила щекочущее чувство. Оно гулко закружило где-то в основании напряженного члена воина, стремительно переплетаясь в жгучую волну и опаляя сочившуюся головку. Он, удерживаемый Аято за талию, изогнулся и бурно излился. Чуть хрипловатый стон сорвался с его губ, сменяясь жадным дыханием. То, что так изматывало и обжигало, сейчас растворялось внутри, одаряя желанным блаженством до самой макушки. Чужой опаляющий жар внутри немного привел его в чувство и Тома перевел утомившейся взгляд на Аято. Он чуть подрагивал. Жгучая нега опутала взмокшие тела и их губы вновь сплелись в поцелуе. Ощущение долгожданной опустошенности приятно поглощало содрогающееся тело. «Наверное, останутся следы…» - возникла в голове воина мысль, когда его разум немного прояснился, и он ослабил хватку на предплечьях господина. Он не помнил сколько раз кончил за это бесконечное время. Слабеющее тело покалывало изнутри, а пульсация в висках так шумела, что он едва мог разомкнуть глаза. - Ты в порядке? - … да, - картинка перед глазами расплывалась, последние силы будто впитались в грунт пещеры, и он потерял связь с реальностью, еще недолго слыша тихий треск тлеющих остатков Орхидеи.