План развития великого бога / План становления великой звезды

Глава 12 Главный евнух Голова раскалывалась, отяжелевшие от неведомой силы веки, казалось приросли к глазам. Тело пронзала острая боль, будто сотни игл впивались в плоть, подобно холодному ветру, что режет кожу и пробирает до костей. Дуань Ханьчжи шевельнул пальцами. Из горла вырвался хриплый стон. С трудом разлепив глаза, он увидел ослепительно белую палату: белые стены, белая постель... И залитый холодным светом люминесцентной лампы белый потолок. От этого света белизна отливала зловещей зеленью, вызывая смутное беспокойство. Он медленно повернул голову. На руке торчала трубка капельницы, а выше, на стойке, покачивался пакет с кровью. Что со мной? Почему мне переливают кровь? Прободение желудка? Аппендицит? Операция? — мысли путались, но одна била сильнее других: Неужели я совсем один? Он поднял руку и внимательно её рассмотрел. Кожа была гладкой, безупречной, пальцы длинными, изящными, с аккуратно подстриженными ногтями. Рука пианиста. Собрав остатки сил, он рывком выдернул иглу капельницы, опёрся о край кровати и сел. Не обуваясь, пошатываясь, спустился на пол. Но, сделав пару шагов, почувствовал, как мир закружился. Перед глазами заплясали чёрные пятна, в ушах загудело. Мужчина рухнул на колени, не понимая, как оказался на полу. Дверь с грохотом распахнулась. В палату вбежали врач с медсёстрами. Его подхватили, как в тумане, и уложили обратно на кровать. — Быстро, новый пакет с кровью! — Держите его, вставляйте иглу! — Осторожно, вены тонкие, игла не проходит… Лёгкий укол пронзил тыльную сторону ладони. Дуань Ханьчжи вздрогнул, широко распахнув глаза. Кровь медленно потекла по трубке, наполняя тело тёплой, головокружительной волной. Он глубоко вдохнул, ощущая, как жизнь возвращается, добавляя слабый румянец на бледные щёки. — Зачем вставать? — строго спросил врач. — Вы и так себя измотали! Если что-то нужно, нажмите на звонок. Кто будет отвечать, если с вами что-то случится? Дуань Ханьчжи попытался ответить, но хриплый и чужой голос подвёл: — Доктор… что со мной? Врач на миг замялся, встретив его взгляд, и уклончиво спросил: — У вас есть родственники? — Только я один. — Родители? Братья, сёстры? — Я здесь один. — А другие близкие? — Я не смогу с ними связаться… — Дуань Ханьчжи почувствовал, как сжалось сердце. — Говорите прямо, доктор. Я выдержу. Врач махнул рукой, и медсёстры вышли, прикрыв дверь. В палате повисла тишина, нарушаемая лишь звуком ручки, которую врач положил на папку. За окном расстилалась непроглядная ночь, лишь далёкие фонари мерцали в темноте. — Синдром системной органной недостаточности, — сказал врач, глядя в глаза Дуань Ханьчжи. — Редкое генетическое заболевание. Зрачки режиссёра на миг расширились, затем резко сузились. Лицо напоминало маску, без моргания или дрожи губ. — В вашей семье… были случаи такого заболевания? — спросил врач. Дуань Ханьчжи слышал гул в голове, видел шевелящиеся губы врача, но слова доносились как издалека. — В вашей семье были особые болезни? — повторил врач. — У предков… кто-то умирал от слабости в старости, без причины. Тётя умерла от кровотечения. — Ещё что? — Двоюродный брат… родился с жаром, задыхался… — Синдром органной недостаточности у новорождённых, — кивнул врач. Дуань Ханьчжи покачал головой, впившись взглядом в врача: — Не может быть. Какие у вас доказательства? Пугать пациентов противозаконно! — Зачем нам вас пугать? Вы были без сознания три дня! Мужчина резко сел, схватил пиджак с тумбочки и вытащил телефон. На экране светилась дата, подтверждая, что прошло три дня. Рука ослабла, и телефон соскользнул на простыню. — …Есть способы лечения? Должны же быть способы! Врач посмотрел на него и кивнул. Несмотря на потрясение, Дуань Ханьчжи держался лучше многих. Его первой мыслью был не страх, а поиск выхода, и такие пациенты врачам нравились. — Мне чуть за тридцать, я не готов умирать, — слабо улыбнулся Дуань Ханьчжи. — Скажите, что делать, где лечиться. Я, конечно, не следил за здоровьем, но даже в нашей семье эта болезнь не у всех… — Это дорого, — осторожно начал врач. — Вы известный режиссёр, я знаю, моя дочь обожает ваши фильмы. Думаю, с финансами у вас проблем нет. Но лечение это, как бездонная яма. Полная замена органов возможна, но даже при успехе вы проживёте не больше двадцати лет. Диализ, уход, лекарства...Всё это стоит огромных денег. Обычно я так прямо не говорю, но с вами буду честен. — Замена органов?! — Всё зависит от состояния. Если дойдёт до критической точки, это неизбежно, — врач хотел упомянуть, что истощённые алкоголем и сигаретами печень и лёгкие Дуань Ханьчжи уже на грани, но промолчал, видя его состояние. — Здесь такие операции не делают. Даже в Пекине мало кто справится. Лучше ехать за границу. Дуань Ханьчжи сидел, касаясь лба. Выбившиеся из-под пальцев пряди волос пожелтели на концах. Его тело, оказывается, давно разрушалось. Он был слишком занят: съёмки, встречи, журналисты, алкоголь, секс, деньги. Сигналы беды звучали давно, но он их не замечал. Он боролся всю жизнь, скопил состояние, но хватит ли на операцию? Будет ли она успешной? Сколько лет он сможет прожить? Не умрёт ли на операционном столе? Никогда ещё тень смерти не подступала так близко. Она была холодной, липкой, как обвивающие горло, не давая дышать, морские водоросли. И вдруг он понял, что в его мире всегда был только он. Один рождается, один умирает. Все, кто был рядом, давно ушли, оставив его в этой белой палате, наедине с самим собой. Один. Совсем один. На следующий день Дуань Ханьчжи выписался из больницы. Через неделю пришёл официальный диагноз: запечатанная в плотный конверт толстая пачка бумаг была доставлена в больницу. Вэй Хун привёз его за ней. Когда госпитализировали Дуань Ханьчжи, в ту ночь юноша хотел остаться в палате, но его не пустили, так как он не был родственником. Затем три дня длилась проверка съёмочной группы инвесторами, и, когда Вэй Хун наконец выкроил время, Дуань Ханьчжи уже покинул больницу. Увидев его, Вэй Линь едва сдержал слёзы: — Режиссёр Дуань… — Сяо Вэй, — отозвался Дуань Ханьчжи. — Я здесь! — Встань. Вэй Линь выпрямился и вдруг, не сдержавшись, с размаху влепил ему пощёчину: — Заставили всех волноваться! Мы чуть с ума не сошли! Последний раз я так переживал, когда жена рожала! Только вы вечно создаёте проблемы! Говорил же: пейте меньше! Вот вам и расплата! — Ай, Сяо Вэй взбунтовался! — Дуань Ханьчжи, держась за живот, с трудом поднялся и махнул рукой. — Вэй Хун, вперёд! Проучи его! Вэй Хун тут же подскочил, двумя пальцами подхватил Вэй Линя за воротник и, как мешок мусора, отшвырнул в сторону. — Вот Вэй Хун послушный, — снисходительно похвалил Дуань Ханьчжи, потрепав его по голове, и направился к съёмочной площадке. — Ну, за работу! Осталось всего несколько сцен. Ваше ужасное актёрское мастерство уже выжгло мне глаза, надеюсь, в финале вы всё-таки превзойдёте себя… Свет зажёгся, отражатели поднялись, микрофоны заработали, камеры загудели. Актёры второго плана заняли свои места. Дуань Ханьчжи сидел у края площадки, когда резкая боль сдавила печень. Годы застолий, бессонные ночи, полные уговоров и связей, сделали своё дело... Его печень сдавалась первой. Вэй Хун подал ему стакан горячей воды и прошептал: — Ты в порядке? Дуань Ханьчжи покачал головой. Юноша опустился на одно колено, глядя ему в глаза: — Скажи правду. Дуань Ханьчжи встретил его взгляд. В солнечном свете глаза Вэй Хуна казались янтарными, ясными, полными неподдельной заботы. — Переутомление. Цирроз печени, — выдавил он, слабо улыбнувшись. — Через пару дней на обследование. Закончи все сцены до моего ухода. И никому не говори. Не хочу, чтобы наш главный евнух, господин Вэй, волновался. Хочу быть единственным, кто переживает о тебе, — подумал Вэй Хун, серьёзно кивнув: — Хорошо. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum