План развития великого бога / План становления великой звезды

Глава 35 Смена владельца Съёмки сценария Жун Цинцин продвигались стремительно. Во-первых, Вэй Хун оказался настоящим профессионалом, его мастерство и самоотдача позволяли снимать сцены с первого дубля, избегая утомительных пересъёмок. Во-вторых, кадры были намеренно грубыми, необработанными, и фильм не претендовал на утончённую эстетику современных идол-драм. Жун Цинцин не стремилась к кассовому успеху. Её целью было создать картину для души, фильм, который она могла бы пересматривать в одиночестве или показывать подругам из высшего света для развлечения. Когда съёмки перешли экватор, она начала демонстрировать черновые эпизоды на площадке. Её подруги, богатые наследницы, стали частыми гостьями. Они приезжали на спорткарах, одетые в дорогие платья, туфли на высоких каблуках, а шлейф дорогих духов витал в воздухе. Эти девушки едва ли всерьёз вникали в суть фильма. Для них сам факт, что Жун Цинцин снимает собственный проект, был вершиной стиля и смелости. Тратить миллионы на кино казалось куда престижнее, чем ходить по парижским бутикам. Они толпились у экрана, хихикая и перешёптываясь: — Цинцин, зачем такая мрачная картинка? Это же жуть! — Зато как необычно! Эй, подвиньтесь, я тоже хочу посмотреть! — Цинцин, где ты нашла того парня со второго плана? Красавчик, глаз не оторвать! Давай, знакомь нас! Жун Цинцин гордо вскинула подбородок и кивнула в сторону Вэй Хуна. Тот, обнажённый до пояса, чинил реквизитный бронетранспортёр, застрявший из-за поломки, пока механики отдыхали на обеде. Пот стекал по его телу, смешиваясь с остатками грима. Мускулистые руки, испачканные машинным маслом, придавали ему грубую, первобытную притягательность и сексуальность. Капли пота скользили по вискам, и, когда они грозили попасть в глаза, он небрежно вытирал их ладонью, продолжая сосредоточенно работать гаечным ключом под днищем машины. Подруги стояли, раскрыв рты, а затем разразились восторженными возгласами: — Какой он шикарный! Просто отпад! — Цинцин, ну представь его мне! — Хитрюга! Не слушай её, у неё уже есть парень из авиационной компании, с которым она гуляет по магазинам! — Да я его сейчас же брошу и приглашу этого! Уловив гомон, Вэй Хун приподнялся и бросил взгляд на оживлённо щебетавших в сторонке девушек. Протянув гаечный ключ стоявшему рядом актёру, он спросил: — Кто-то что-то сказал? Тот пожал плечами, взяв ключ и вручая ему плоскогубцы: — Без понятия. Жара такая, что, может, тебе уже чудится. Вэй Хун, согласившись, взял плоскогубцы и снова нырнул под бронетранспортёр. Тем временем Жун Цинцин, наслаждаясь восторгами подруг, лениво развела руками: — Я бы с радостью вас познакомила, но он не мой и к семье Жун отношения не имеет. Я его за сотню с лишним тысяч наняла. Девушки переглянулись. Одна, с идеально уложенными локонами, вскинула руку: — А если я захочу, чтобы он прогулялся со мной по Коулуну, сколько это будет стоить? — Глупая, дело не в деньгах! — сказала Жун Цинцин. Девушка с локонами обиженно надулась: — Цинцин, ну зачем ты так? Тогда в чём дело? — Да не у меня спрашивать надо! Говорю, у этого парня есть хозяин. Я его с трудом вырвала у другого. Хотите одолжить? Попробуйте, спросите у его владельца. Только не удивляйтесь, если вас размажут! Девушки наперебой загалдели: — Хватит загадок, говори, кто это! — Кто может быть страшнее тебя? — Точно, колись! Жун Цинцин надменно фыркнула: — Всё равно не поверите. Его хозяин Дуань Ханьчжи! Девушки разом умолкли, раскрыв рты. Для этих избалованных богатством наследниц мало что внушало страх. Назойливые няни, строгие учителя этикета, придирающиеся тётки из высшего света, всё это было привычным испытанием. Но даже эти трудности меркли перед двумя непостижимыми мужчинами. Гуань Фэном, главой семьи Гуань, и Дуань Ханьчжи, всемирно известным режиссёром. Их имена часто звучали из уст чопорных учительниц этикета, одетых в строгие чёрные платья, с стянутыми в тугие пучки волосами. Эти мужчины приводились в пример как воплощение утончённости, их сдержанные улыбки, будто вырезанные из хрусталя; их элегантные ароматы с глубокими нотками; их уверенная, но грациозная походка; их способность легко переключаться между несколькими языками; их бледная красивая кожа. Девушки не раз пытались подражать этим идеалам, следуя указаниям наставниц, но это всегда заканчивалось мучениями. И всё же они не могли устоять, чтобы тайком не копировать манеру Дуань Ханьчжи держать сигарету или его длинные пальцы, сжимающие мятный фильтр. Если бы эти образцы совершенства оставались лишь далёкими эталонами, это было бы терпимо. Но беда в том, что, ускользнув от нянек, девушки пробирались в ночные клубы, чтобы вкусить запретной свободы. Там, в дымке алкоголя и неоновых огней, они видели Гуань Фэна и Дуань Ханьчжи, идеальных в рассказах учителей, но порочных в реальной жизни. Они прогуливались среди толпы, обмениваясь лицемерными улыбками и провокациями, а их ухмылки были так притягательны, что невозможно было понять, чья из них ядовитее. — Какие же они мерзкие! — измученные этими противоречиями, девушки вынесли вердикт. — Но, чёрт возьми, какие притягательные! Вэй Хун не подозревал, что в глазах этих девушек его образ превратился из «неотразимого красавца» в «собственность этого проклятого и ужасного Дуань Ханьчжи». Он лишь недоумевал, почему, уходя, они смотрели на него с такой странной смесью печали и сожаления. Сияя от удовольствия, Жун Цинцин подошла к нему: — Я заполучила первую партию зрителей для нашего сериала! — Они? — с сомнением уточнил Вэй Хун. Жун Цинцин многозначительно похлопала его по плечу, её глаза заискрились лукавством: — Вэй Хун, милый… — Что? — В следующем эпизоде тебе, возможно, придётся показать побольше. Сними рубашку, надень шорты, а если надо, будь готов сниматься вообще без ничего. Приготовься морально, ладно? Вэй Хун стоял, шокированный её словами. А Жун Цинцин, заливаясь громким смехом, уплыла прочь. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum