Ravancorpus

      — Значит, купить портключ ты отказалась, ссылаясь на то, что это пустая трата денег, но затащить меня в этот магазин и скупать кучу бесполезных вещей — пожалуйста. Мам, ты противоречишь сама себе.       Тяжело вздохнув, Нора встала вполоборота, рассматривая себя в высоком зеркале примерочной. Ткань платья облепляла тело, как вторая кожа, слишком тесная, слишком... женственная. Она повернулась, и подол закружился, шурша по ковру.       — Хогвартс отличается от твоей школы, — ответила Эльса, сидя в кресле напротив, с улыбкой, что не сходила с лица, словно она наслаждалась этим спектаклем. Но от чего именно, от примерки платьев или от лёгких мучений дочери? Сложно было понять. — Там отмечают праздники, по выходным дети собираются гулять. Тебе нужна одежда на выход, Нора.       Эльса явно получала удовольствие. Она кивала продавщице, что суетилась вокруг с метром в руках, и выбирала новые наряды из стопки на вешалке — шёлк, бархат, цвета от нежного лавандового до глубокого изумрудного. Нора закатила глаза, внутри кипело раздражение.       — К твоему сведению, у нас тоже были праздники, — буркнула она, не уточняя, что именно они делали на этих праздниках. Бои до первой крови, спиртное, азартные игры. Эльса знала, что в такой школе не преподают уроки этикета и не учат бальным танцам, уж тем более никто не наряжается в кружева.       Нора правда пыталась найти хоть что-то, что не вызывало бы неловкости. Единственная вещь, которая ей хотя бы немного нравилась — длинное красное платье, струящееся, как река крови. Оно приглянулось лишь из-за цвета: кроваво-красный, её любимый, наравне с чёрным. Но сказать об этом маме она не осмелилась — в нём точно будет выделяться. А Нилльсон хотелось бы слиться со стенкой, раствориться в толпе, стать тенью. Потому что она прекрасно понимала, что будет. Новички всегда вызывают интерес. Эти взгляды, перешёптывания за спиной. Один только факт, из какой она школы и через секунду ты эпицентр всех обсуждений, объект сплетен и подозрений.       В конце концов, они сошлись на двух чёрных платьях — простых, но элегантных, после почти двух часов войны в чёртовом магазине. Скупили кучу одежды на выходные дни. Нора решила просто смириться, чтобы не растягивать этот день ещё сильнее.       Позже они забрали новую школьную форму. Вслух комментировать не стала, иначе испортила бы настроение матери ещё сильнее, а Эльса сияла, как будто вернулась в свои школьные годы. Нора радовалась лишь тому, что юбки носить было не обязательно, брюки допускались, и это было спасением. В Дурмстранге все девушки носили штаны — практичные, не сковывающие движения. Поэтому от мысли, что нужно надевать платье, слегка передёргивало. Ей было некомфортно — не привыкла к такому, к этим рюшам и вырезам, что обнажают больше, чем скрывают. Внутри она понимала, нужно выходить из зоны комфорта. Новое место, новые правила. Идти против системы глупо и небезопасно, лишний раз лучше не отсвечивать.       Рассказав матери о предложении Харкрофта, Эльса лишь обрадовалась. Возможно, мать считала, что эта небольшая "прогулка" поможет растопить лёд. Нора была примерно такого же мнения. Прогулка точно поможет. Вряд ли растопить лёд полностью, но возможно хоть что-то узнать о нём.

***

      Пунктуальность — второе имя аврора. Харкрофт прибыл как по часам, ровно в пять. Но увы, не этот факт удивил Нору больше всего. Господин аврор ожидал не у ворот, как она планировала, он буквально постучал в дверь. В дверь. А это означало только две вещи: первая — он смог пройти её защитные чары, вторая — мать дала ему доступ. Догадаться было несложно, какой из них верный.       Скрипя зубами, Нора открыла дверь, поприветствовав гостя холодным кивком. Внутренне она проклинала мать. Ещё на днях они поднимали тему защиты, обсуждали Фиделиус. Но обе пришли к выводу, что не потянут такое, а просить Харкрофта... ну уж нет. Мимоходом Нора спросила, кто был Хранителем тайны в прошлый раз, в их старом доме. Эльса, помедлив, ответила: "Друг твоего отца, тот, что нарядился троллем". Ну, хотя бы его она знала — виделись пару раз ещё до её поступления в школу: высокий мужчина со шрамом на щеке, голос грубый, но глаза добрые. Да и с отцом они рука об руку больше десяти лет.       Отлевитировав чемодан до двери, Нора старалась всем своим видом показать недовольство по отношению к матери, та будто не замечала или делала вид.       — Я нагряну в школу, когда ты не будешь ждать, милая, — проворковала она.       Нора закатила глаза и взяла клетку с Бельфегором. Она повернулась к своему сопровождающему, и он, как истинный джентльмен, забрал у Норы вещи. Они вышли за территорию дома, аврор достал небольшие карманные часы и протянул ей свой локоть. Нора колебалась миг, сердце стучало в унисон с тиканьем часов, но взяла его под руку, чувствуя тепло его тела сквозь рукав.       Вихрь закрутил их в безжалостной воронке — внутренности сжались, грозя вырваться наружу, как только ноги коснулись твёрдой земли. Они материализовались в каком-то странном месте: узкие улочки с перекошенными домами, что казались готовыми рухнуть под собственным весом. Голова слегка закружилась, ноги подкосились, но хватка аврора не дала упасть — его пальцы вцепились в её локоть так крепко, что стало даже слегка больно.       — Я в порядке… — пробормотала она, отходя от него и прижимая руку к животу. — Ненавижу портключи. Каждый раз плохо.       Мужчина убрал руку, уголки губ дрогнули в улыбке, он достал пачку сигарет из внутреннего кармана. Тонкий аромат табака смешался с прохладным вечерним воздухом. Нора покосилась на него, чувствуя, как тошнота отступает, оставляя лишь лёгкую дрожь в коленях.       — Мне поначалу тоже было плохо, — сказал он, выпуская дым. — Но со временем привыкаешь.       — Я думала, мы через каминную сеть доберёмся до школы, — ответила Нора, оглядываясь по сторонам. Вечерний сумрак опускался на деревню, фонари на улицах зажигались один за другим. — А где мы, собственно говоря?       — Так было быстрее. — Он сделал затяжку. Харкрофт обвёл Нору взглядом — цепким, оценивающим, проверяя, точно ли она в порядке. — Вокруг школы стоят антиаппарационные барьеры, поэтому мы тут. Это Хогсмид. Сюда студенты приходят по выходным. Множество магазинов — если вдруг вам понадобится что-то докупить для школы. Если хотите, можем зайти.       — Нет, спасибо. У меня всё есть. — Нора подняла клетку, чтобы осмотреть Бельфегора. Ворон с недовольным видом посмотрел на неё своими чёрными глазами, его перья слегка взъерошились, но в остальном он выглядел нормально.       Оглядевшись, Нилльсон с интересом рассматривала ближайшие домики. Они напоминали Косой переулок — такие же кривые, с покосившимися крышами и окнами. Казалось, что вот-вот эти здания упадут, как карточный домик под порывом ветра. Выглядело ненадёжно, хрупко, но в целом тут было довольно мило: не так много людей, куча разных магазинчиков и даже паб в конце улицы, откуда доносился смех.       Харкрофт изъявил желание остаться на распределение. Уж очень ему было интересно, на какой факультет попадёт Нора. По пути он рассказывал о том, как сам учился в Хогвартсе: поступил на Слизерин, голос его стал теплее, ностальгическим. Нора искренне старалась быть тактичной — поддерживала разговор, задавала вопросы о предметах, но, по правде говоря, ей не то чтобы было это интересно. Всё, что хотела, она узнала из книг. Но нужно было с чего-то начать, разговорить его, выудить хоть каплю правды.       — Мистер Харкрофт, а вы знаете, что случилось с моим отцом? — Нора посмотрела на аврора с надеждой. Может, он расскажет хоть что-то — та информация, что им предоставили, была столь скудна, хотелось наконец узнать правду.       — Не больше, чем вам. — Он даже не посмотрел на неё, уставившись вперёд, на тропинку. — Я пытался выяснить, но люди, которым я доверяю, не смогли узнать ничего. Видимо, дело, над которым работал твой отец, слишком важно для Министерства, и они не хотят его афишировать.       Последние надежды угасли мгновенно, как сигарета Харкрофта, брошенная на сырую землю. Нора почувствовала пустоту в груди, ей ненавистна была мысль, что от семьи погибшего что-то скрывают. В глубине души она понимала почему, но отчаянно хотелось знать, что произошло.       В моменте аврор заметно стих. Нора почувствовала, как ему самому эта тема неприятна. Быть может, он и правда тот человек, которому можно доверять. После этого разговора стало так паршиво на душе, что возвращаться к этой теме не хотелось, как и в принципе разговаривать.       Пока они шли, Нора особо не вглядывалась в школу — взгляд скользил по тропинке, по холмам, но, будучи уже у самых ворот, она поистине оценила его габариты. Замок был огромен — возвышался над ними, как гигант, превосходя размерами даже Дурмстранг.       Они подошли к какой-то лестнице, и Харкрофт оставил её вещи прямо там, взял ещё и клетку, сказав, что эльфы доставят их в её комнату, как только пройдёт распределение. Они долго шли по коридорам, пока не остановились у статуи гаргульи. Аврор произнёс пароль, и статуя стала проворачиваться вокруг своей оси, поднимая их вверх по спиральной лестнице, что материализовалась из ниоткуда.       Пара шагов — и они оказались на месте. Аврор дважды постучал, затем толкнул дверь. Нора последовала внутрь прямо за мужчиной.       Несложно было догадаться, что это кабинет директора — мысль эта мелькнула ещё у гаргульи, но теперь сомнений не оставалось. Если сравнивать это место с башней директора Дурмстранга, то здесь было сродни библиотеке или музею. Пространства было достаточно, и его заполнили с головой. Множество шкафов ломились от книг и всяческих приборов. Один из столов в углу утопал в свитках, а в центре стояла некая конструкция с вращающимися сферами. Но больше всего Нору удивили картины. Не наличие, а количество. Стены были сплошь покрыты портретами в тяжёлых золочёных рамах, и свободного места почти не осталось. Полотна висели в два-три ряда, накладываясь друг на друга. А стол в центре комнаты был сродни трону: массивный, заваленный стопками книг, а за ним кресло с высокой спинкой. Смотрелось всё величественно, но с лёгким оттенком хаоса.       За столом восседал старец в бледно-голубой тунике, поверх которой была надета жёлтая мантия. Длинные седые волосы обрамляла шляпа — не то колпак, не то тюрбан, усыпанный звёздами. Нора подавила улыбку — вид был эксцентричным, почти комичным.       — Директор, — кивнул головой Харкрофт.       — Рад тебя видеть, Мортимер. И... мисс Нилльсон, я полагаю. Добро пожаловать в Хогвартс. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет приятным.       — Благодарю за возможность, директор.       Диппет встал — движения его были плавными, несмотря на возраст, на вид ему было лет восемьдесят, не меньше. Мантия шелестела, когда мужчина вышел из-за стола, доставая с полки какую-то тряпичную вещь.       — Вам уже известно, как происходит распределение? Знаю, что в Дурмстранге выбор факультета зависит от заслуг студента, — сказал он, взгляд его стал проницательным, как будто он читал её мысли. — Но у нас факультет — это место, где ты живёшь и учишься с близкими тебе по духу людьми. Не волнуйтесь, шляпа почти никогда не ошибается. А главное, вы сами можете повлиять на её выбор — главное, истинное желание. Она лишь подсказывает путь, но выбор за вами.       — Значит, я могу сама выбрать факультет?       — Не совсем так, мисс Нилльсон. Сейчас вы поймёте. Присаживайтесь, прошу вас.       Нора уселась в кресло, на которое указал директор. Почти сразу он опустил на её голову огромную шляпу, что стала спадать на глаза, заслоняя свет. Эта вещь была настолько стара, что местами просвечивался свет от количества в ней дыр, возможно, именно её использовали, когда школу только построили.       Нора услышала голос — хриплый, как скрип старого дерева, непонятно, откуда он шёл, казалось, прямо в голове. Шляпа что-то говорила о её качествах, споря сама с собой, голос то повышался, то затихал.       "Верность, амбиции… трудолюбие, самоотверженность, нестандартное мышление…"       Казалось, что она просто перечисляет характеристики, которые подошли бы любому.       "Вы очень наблюдательны и любопытны, но я также вижу, что вы не постыдились бы идти к своей цели любыми доступными способами… любопытно…"       Неужели эта чёртова шляпа не может определиться? Вот смеху будет, если её вышвырнут, если она не подойдёт ни к одному факультету… Может, мать позволит ей вернуться в Дурмстранг? Эрстер — вот что ей подходит, а не этот …       "СЛИЗЕРИН!"       Голос прогремел в голове. Директор снял шляпу с головы Норы — ткань скользнула по волосам, оставив ощущение пыли на коже.       — Примите мои поздравления. Слизерин — замечательный факультет, уверен, он поможет вам добиться великих высот.       Харкрофт сделал шаг вперёд, и на его лице расцвела широченная улыбка — глаза блеснули, как будто он выиграл партию в дуэли.       Нора тяжело выдохнула, она рассчитывала, что шляпа откажется от неё, отвергнет, как чужака, и всё это кончится здесь и сейчас.       — Слизерин вам подходит, мисс Нилльсон. Мои поздравления.       Нора слегка улыбнулась, скорее для вежливости, и кивнула.       Не так важно было, на какой факультет она попадёт — всего один год, экзамены, и это всё останется позади, как сон.       Пятнадцать минут спустя они сидели втроём за небольшим круглым столиком в другом конце кабинета и пили чай. Нора чувствовала себя не в своей тарелке. Она не то, чтобы любила чаепития, да ещё и с директором чёртовой школы. Искренне хотелось забиться в угол и дождаться момента, когда она сможет закрыться в комнате, как минимум чтобы перевести дух.       Но директор отчаянно хотел вывести её на диалог. Он задавал вопросы о школе, о предметах, что любит Нора, и как обстоят дела в Румынии. Девушка отметила, как деликатно Диппет обходил тему семьи, наверняка ему было известно, и про себя она искренне благодарила его за это.       — Мисс Нилльсон, а как обстоят ваши дела с изучением языка? Я заметил, что вы не всегда понимаете, о чём идёт речь, — сказал директор, добродушно посмеявшись, — Это видно по вашему лицу. Уверен, вскоре вы привыкнете.       — Да, пока не так идеально, как хотелось бы, но я учусь, — ответила Нора, заставив себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от неловкости.       Стук в дверь прервал тишину. Дверь приоткрылась с тихим скрипом, и на пороге появился юноша: высокий, с тёмными волосами, что падали на лоб идеальными волнами, и в школьной форме Хогвартса — чёрная мантия с зелёной оторочкой, что сидела на нём как влитая.       — Том, мальчик мой, проходи, — сказал директор, вставая из-за стола с лёгким кряхтением. За ним потянулись Нора и Харкрофт.       — Знакомься, это мисс Нилльсон. Она поступила на седьмой курс, перевелась к нам из Дурмстранга.       Они обменялись скромными любезностями.       — Том вам покажет школу и гостиную Слизерина, пока остальные студенты не прибыли. Ещё раз рад был с вами познакомиться.       — Благодарю, сэр.       Попрощавшись с Харкрофтом, Нора уже выходила из кабинета, когда директор её окликнул.       — Falls Ihnen plötzlich etwas benötigt wird, können Sie sich jederzeit an mich wenden. Meine Türen stehen Ihnen immer offen. (Если вам вдруг что-то понадобится, вы всегда можете обратиться ко мне. Мои двери всегда открыты для вас)       — Danke, Sir. (Спасибо, сэр)       Дверь за спиной закрылась с мягким щелчком, оставив в коридоре эхо и Нору наедине с Томом.       — Мисс Нилльсон, предлагаю начать. В скором времени прибудут остальные ученики, и нам нужно успеть до пира. — Том Реддл шагнул вперёд и направился к статуе гаргульи. Но вдруг остановился и повернулся. — Ах да, прошу простить, я не успел представиться как полагается. Том Реддл, староста школы. — Он изобразил лёгкий поклон.       — Что значит "староста школы"?       Реддл указал рукой пройти вперёд. Нора двинулась в нишу для спуска. Лестница задвигалась, спиралью уходя вглубь.       — В Хогвартсе двое старост школы и по двое старост на каждый факультет, — начал он, голос ровный, без эмоций. — В обязанности старосты входит патруль коридоров после отбоя, который в 22:00 ровно. За несоблюдение комендантского часа староста снимает баллы с факультета. Баллы — это очки, которые зарабатывают ученики на уроках, за победу в квиддиче и различные успехи и достижения. В конце года очки подсчитываются, и факультет, набравший большее количество баллов, выигрывает Кубок школы. Также старосты следят за дисциплиной студентов: примерным поведением, и чтобы не приносили запрещённые предметы.       Они наконец вернулись на первый этаж, воздух здесь был прохладнее. Он развернулся к ней лицом.       — Ну и помимо всего прочего, следим за первокурсниками и их адаптацией. Прямо как с вами. — На его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.       — Хм, но чем же тогда вы отличаетесь от обычных старост?       Реддл ухмыльнулся, выпрямил спину.       — Моя задача — следить за учениками и старостами, составлять график дежурств, выполнять дополнительные поручения профессоров. А также право назначать провинившемуся ученику отработку.       — Спасибо, что просветили, мистер Реддл.       — Всегда пожалуйста, мисс Нилльсон, — ответил он, развернулся и шагнул дальше. — Список предметов и расположение кабинетов раздаст завтра декан во время завтрака. Если вам нужна будет помощь на первых парах найти нужный кабинет, вы можете обратиться к своему старосте. На Слизерине это Друэлла Розье и Эдриан Эйвери. Ну, или ко мне.       Староста показал ей ключевые этажи кабинетов седьмого курса, дверь в Большой зал, чудаковатые лестницы, что вдруг меняли направление, а затем завёл в подземелье. Ступени вели вниз, воздух стал сырым, с запахом мха и озёрной воды. Нора задумалась, почему студентов поселили в таком месте — это казалось странным, почти оскорбительным. Даже в Фиэтере студенты жили лучше, без этого ощущения, что земля давит сверху.       Эта мысль преследовала её ровно до того момента, как они подошли к огромной каменной змее, что ползла вдоль стены — рельефная, с чешуёй, глаза изумрудные, как самоцветы. Реддл произнёс пароль, и змея изогнулась вверх, открывая потайную дверь. И тут Нора ахнула. Реддл что-то говорил про пароль на стене — "Он меняется каждые две недели, следите за доской объявлений", но Нору это пока не волновало, она смотрела чуть ли не с разинутым ртом, сердце заколотилось от восторга.       Небольшая лестница завела их в огромную комнату, что слегка отливала зелёным. По всей гостиной в разных местах были расставлены чёрные и зелёные диваны с креслами, столы из полированного дерева, книжные полки, что тянулись к потолку. У дальней стены был один огромный камин — единственный яркий источник света, но, по правде, вдоль стен развешены факелы, а на столах — небольшие лампы с абажурами из зелёного стекла. На стенах также развешены гобелены с изображениями змей и портреты, их было довольно много, от старцев до совсем юных парней и девушек, что смотрели с холстов с лёгкой усмешкой.       Интересно, кто все эти люди? — подумала Нора.       Реддл дал Норе возможность пройтись и оглядеть комнату. Она была прекрасной: несмотря на то что это подземелье, каждая вещь тут кричала роскошью — резьба на мебели, серебряные подсвечники, ковры с узорами. Но больше всего её поразили окна, а точнее, то, что было за ними: огромные, от пола до потолка, они выходили прямо в озеро. Тёмная вода мерцала за стеклом, пропуская лучи света, что преломлялись в зелёных глубинах. Мимо буквально проплывали рыбы и ещё какая-то живность. Нилльсон не могла отвести взгляд — заворожённая, как ребёнок. Колонны, что были по всей комнате, включая вдоль стен, создавали ощущение некоего подводного мира — храма, затонувшего в озере.       — Вижу, вам пришёлся по вкусу Слизерин.       — Тут просто… великолепно. Нет слов. Очень красиво, — прошептала Нора, даже не смотря на него, пялясь в окно.       — В Дурмстранге всё иначе? Кстати, почему вы перевелись, если не секрет?       Нора почувствовала, как Реддл шагнул ближе — его присутствие нарушило личное пространство и испортило наслаждение.       — Наши гостиные намного скромнее. А перевелась я… по семейным причинам.       Уж изливать душу она ему явно не планировала, да и Реддл сам по себе не был похож на того, кому можно это делать. На вид парень был симпатичен: правильные черты, тёмные глаза, что могли завораживать, наверняка умён, как лучшие в Эрстере. Но доверия он никак не внушал, хотя Норе мало кто внушает доверие. Даже само его лицо, всё такое идеальное, но не отражающее совершенно ничего, как маска, отполированная до блеска. Нора в глубине души даже завидовала такой сдержанности — как бы она ни старалась, периодически истинные эмоции вылезали наружу, только если не использовать окклюменцию и не запирать всё, что только можно, под ключ. Кто знает, может, и он пользуется этой методикой — просто держит всё под замком, или это дар от рождения? В любом случае, все эти разговоры исключительно вежливости ради. Парень — староста и должен оказать радушный приём.       — Спальня девочек справа по лестнице. Ваши вещи уже доставили, так что не забудьте переодеться к пиру, он начнётся через полчаса. Вы запомнили, где находится Большой зал?       Нора кивнула, и тогда Реддл сделал шаг назад и удалился, оставив её одну в этом огромном помещении. Ещё минут десять Нора расхаживала по гостиной, наслаждаясь одиночеством и красотой убранства. Пальцы скользили по кожаным диванам, шаги глушила ковровая дорожка, а вода за окнами приносила успокоение. Единственная скверная мысль, которая её посетила — раз такое большое помещение, значит, много учеников, а это плохо. Она не очень-то любила большие столпотворения. За годы в Дурмстранге привыкла, что их факультет невелик, и даже во время ночных посиделок людей приходило не так много.       Нилльсон направилась к лестнице в поисках спальни. Открыв дверь, она тяжело выдохнула. Пять кроватей. О том, что в школе студенты живут по пять человек, она и так знала, но в душе тлела надежда, что вдруг ей решат сделать исключение и неожиданно поселят в одиночестве. Как говорится, мечтать не вредно. Спальня не отличалась красотой от гостиной: тёмно-зелёные стены с серебряными узорами, огромные кровати с балдахином под цвет стен. Довольно большой плюс, в случае чего сможет за ними спрятаться и представить, что она одна. Нора провела рукой по столбу кровати, отмечая, какая красивая резьба змеи — будто бы рептилия ползёт по столбу вверх, чешуя вырезана так искусно, что казалась живой. Рядом с каждой кроватью был небольшой шкаф и комод. Окон в комнате не было, но был небольшой камин.       Её чемодан и правда уже был тут — стоял у стеночки, но клетки не было. И тут Нора слегка напряглась. Бельфегор… Ворона не принесли, значит, нужно будет спросить у Реддла или ещё кого, где держат птиц, и навестить его.       Дотащив чемодан к одной из кроватей, той, что ближе к камину, она стала копаться в вещах, ища школьную форму. Переодевшись, она заметила, что при покупке форма была чёрного цвета, не считая рубашки. Теперь же на мантии красовалась эмблема Слизерина: змея, извивающаяся на зелёном фоне, а галстук окрасился в зелёно-белую полоску. Любопытно. Магия школы, что меняет цвета формы при распределении?

***

      В Большом зале часть студентов уже рассаживались по местам. Когда они проходили вместе с Реддлом, то внутрь не заходили — она только мельком увидела зал через приоткрытую дверь, но теперь, ступив за порог, замерла на миг. С каждой минутой школа удивляла всё больше. Пространство было ещё больше, чем гостиная Слизерина. Огромный зал с потолком, что терялся в бесконечности, имитируя ночное небо с мерцающими звёздами и плывущими облаками. Теперь Нилльсон убедилась наверняка — тут учится как минимум студентов в три раза больше, чем в Дурмстранге. Про себя она отметила, что, возможно, сюда принимают чуть ли не каждого, в отличие от её школы.       Нилльсон обвела взглядом столы и нашла свой, узнав его по зелёным галстукам у студентов. Решила сесть в самом конце, ближе к выходу, и не прогадала. Рассадка была по старшинству, и в конце сидел седьмой курс, постарше. Со временем столы стали заполняться настолько, что казалось, скоро всем места не хватит, но в этот момент двери закрылись, и в зале стало шумно от нескончаемых разговоров. Студенты то и дело болтали друг с другом, смеялись. Соседи по столу бесстыдно бросали взгляды на неё, но заговорить пока никто не решился. Нора увидела единственное знакомое лицо — Реддла. Он сидел чуть впереди, о чём-то говорил с однокурсниками, на неё даже не смотрел, Нора поспешно отвела взгляд.       И тут резко все разговоры прекратились. Директор приподнялся со своего места за учительским столом, объявил о встрече с первокурсниками. Двери вновь отворились, и зал впустил шеренгу детей — крошечные фигурки в чёрных мантиях, что шли за профессором, как утята за уткой.       Ближе к столу учителей вынесли табурет и шляпу. Спустя добрых полчаса все ученики были распределены по факультетам. Диппет произнёс речь, напоминая о правилах школы, о соревновании факультетов, о том, как баллы ведут к Кубку, и объявил под конец о начале пира. Тут же стол преобразился. Ещё секунду назад пустые, а сейчас наполненные едой на любой вкус. Все ароматы смешались в один: жареного мяса с запахом свежей выпечки, специй и фруктов.       От такого разнообразия у Норы дыхание перехватило — пар от горячих блюд клубился, как туман, золотистые куриные ножки блестели, салаты пестрели зеленью, десерты манили кремовыми завитками. Всю жизнь она считала Дурмстранг элитной школой — суровой, но престижной, но, учитывая, как живут и кормят учеников в Хогвартсе, сомнения заполонили голову. Конечно, она понимала, что судить рано, это лишь обёртка, а с завтрашнего дня она погрузится уже в учебное русло и оценит Хогвартс как положено, но пока он её поражал всё больше и больше. От обилия еды разбегались глаза. Ей стало любопытно, всегда ли такие пиры или лишь в начале года?       Нилльсон закинула себе в тарелку скромную порцию картофеля с хрустящей корочкой и ножку курицы. Наедаться до отвала она не хотела, хоть всё и выглядело вкусно, аппетит пропал от нервов. Думала лечь спать, чтобы утром выйти на пробежку вокруг замка, почувствовать ветер на лице и разогнать мысли.       Нора потянулась за кувшином с ярко-оранжевой жидкостью — тыквенный сок, судя по сладкому, пряному аромату. В тот же миг парень напротив широко улыбнулся и, не говоря ни слова, подвинул кувшин ближе, так что холодное стекло коснулось её пальцев.       Она ответила ему быстрой благодарной улыбкой, наполнила кубок и уже поднесла его к губам, как вдруг прямо сквозь стол вынырнул полупрозрачный силуэт мужчины в старинном камзоле со шпагой. Холодный сквозняк прошёлся по лицу Норы, будто кто-то провёл ледяными пальцами по щеке.       От неожиданности она дёрнулась, кубок качнулся, и оранжевая жидкость плеснула на край, едва не залив новую мантию.       Какая наглость, — пронеслось в голове. Призраки — прямо на пиру? Среди живых, как будто, так и надо?       Но тут до неё донёсся взрыв смеха. Нора резко обернулась. По всему Большому залу, над каждым столом, парили десятки призраков. Они ныряли сквозь столы, зависали в воздухе, болтали, шутили, смеялись. Один, в рыцарских доспехах, галопом пронёсся вдоль стола Гриффиндора верхом на призрачном коне.       Нора замерла, сжимая кубок. В Дурмстранге призракам отводили отдельные башни и подземелья. Они появлялись только по вызову, говорили мало и всегда держали дистанцию. А здесь… здесь они были своими.       — Новенькая, ты что, первый раз призраков увидела? — раздался голос слева.       Нилльсон повернула голову. Парень смотрел на неё с широкой ухмылкой.       — Нет, — тихо ответила она, опустив взгляд обратно в тарелку. — Просто… у нас было иначе. Они не разгуливают по замку, как у вас.       Два парня через два места от неё уже перешёптывались, не особо стараясь делать это тихо. Нора сжала челюсти и уставилась в кубок. В ушах звенело. А над головой, прямо сквозь потолок, с хохотом пролетел ещё один призрак, размахивая шляпой с пером.       Как только пир подошёл к концу, целая толпа разом двинулась к выходу. Нора решила подождать несколько минут, чтобы не толпиться. Ей становилось плохо, когда толчея людей сжимала её, как тиски. Когда Нилльсон наконец дошла до гостиной, то заметила, насколько оживлённа она была по сравнению с её первым визитом. Младших курсов тут не было — лишь старшие: группки у камина, с кружками в руках, разговоры о лете и планах. Нора прошмыгнула мимо них и, открыв дверь в спальню, обнаружила двух девушек, валявшихся на одной кровати и болтающих.       — Привет, новенькая, — кажется, это сказала девушка со светлыми волосами, но Нора не была уверена.       — Привет, — ответила она. Налаживать контакты — не лучшая черта Норы, поэтому она просто дошла до своей кровати и стала лезть в чемодан. Так как она не успела разложить вещи в шкаф, занялась этим сейчас.       Девушка на соседней постели громко хмыкнула.       — Я Лита, а это Рози. А ты у нас…? Или хочешь, чтобы мы звали тебя новенькой? — тон девушки показался высокомерным, с ноткой превосходства, но при этом с лёгким добродушием — странное сочетание.       — Нора, — ответила она неловко. Как себя вести — ума не приложила.       — Откуда ты к нам?       — Лита, пошли отсюда. Эдриан хотел отметить первый день… — послышался голос другой девушки.       — Дурмстранг.       Нора не поняла выражение лица Литы — казалось, она оценила или что-то в этом роде, но закивала головой, смотря на Нору с новым интересом. Когда девушки поднялись, то блондинка оказалась почти на целую голову выше своей подруги. Та взяла её под руку и буквально утащила из комнаты. Дверь хлопнула, оставив Нилльсон наедине с собой. Тем лучше, она смогла спокойно разложить вещи и даже сходить в душ. На удивление, других соседок у неё не было, ну или никто пока не заходил в комнату. В любом случае, она отвязала верёвки на балдахине — тяжёлые занавеси упали, отрезая территорию её постели от остального мира.       Лёжа в постели, Нора прокручивала весь день в голове, не веря в происходящее. Весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. От холодных стен Дурмстранга к этому... Хогвартсу. Несмотря на первое очарование, она с грустью думала о своей школе. О снежных бурях, дуэлях, об Иваре...