После ссоры у нас любовь

Я стоял на месте, задирая голову вверх, следя за мячом, что перекидывали. Волейбол. В отличие от других, кто любит физкультуру, за то что на ней ничего не надо писать, а тока двигаться, я её не люблю. Здесь довольно легко получить травму не уследив за движениями других, потеть и так в +20, бегая 10 кругов, натирать себе мозоли из-за сильного трения и пота, так ещё и вдобавок участвовать в этом всём без малейшего желания.     И почему такого ботаника, как я, могли поставить прям у сетки в центре? Хотя все лентяи вот сидят на скамейках, неподалёку. Одни сидят в телефоне, другие шепчутся о чём-то, а меньшинство смотрят на игру саму. Бесит, то, что взяли именно тех, у кого хорошие оценки, а не у тех, у кого плохие, или у того, кого их мало.    Было бы разумнее поступить так. Но два учителя по физкультуре так не считали. Которые, по-видимому, поставили на свою группу, кто выиграет. Как тупо. Хотя один плюс в этой ситуации был. За сеткой, на другой части зала был подающий. Видно было, что он хорош в этом, и ему это в радость. Лололошка Ульем Дейвисон, известен как активист в нашем университете, что как собачонка, тока рад помочь. Бестолочь не больше. Но вот тело… Довольно привлекательное. С этим Джон никогда не спорил.    Но долго любоваться Лололошкой сейчас не стоит. Много глаз. Так ещё и болтливые языки. Так что я следил больше за мячом, но даже не пытался его поймать. Отбивал в том случае, если мяч летел в меня, но не больше. В эти моменты было приятно смотреть на своего учителя, что с надеждой смотрит на своих учеников, но как Джон опять встаёт на место просто, даже не пытаясь делать вид, что хоть что-то пытается делать, это довольно сильно огорчало физрука.    Но это была его ошибка — ставить Джона на поле. Тот знал, как и большинство учителей, Джон не пляшет под чужую дудку. Может, и у Харриса и были хорошие оценки по физкультуре, но это не равнялось тому, что он любитель заниматься.    Я почувствовал, как мокрая ладонь коснулась моего плеча после свиста свистка учителя оповещающий о минутной передышке, так как его отвлекал другой учитель, что зашёл в зал. Я повернул голову в сторону, где меня коснулись, и сразу спихнул чужую потную руку со своего плеча скривившись.     Обладатель этой противной руки был новенький в моей группе. Звали того.. Энди. Джону он сразу не понравился. От того воняло за километр.     Тот брызгался духами, так что даже наверно птицы с неба бы падали. Почти вообще не моется, а проходя его комнату в общежитии, так вообще думаешь, что там не студент живёт, а полноценный бомж с тараканами вместо друзей.    — Джон, может уже не только будешь следить за мячом, но и играть?    Голос такой же был противный, для меня. Я отошёл от него на шаг, косо глянув на него.     — С чего вдруг? Я не хотел играть и не собираюсь. – я тока пожал плечами, видя, как у того брови опускаются к переносице и губы поджимаются – И не смотри на меня так.     Была бы моя воля я с радостью ушёл бы. Но, видимо, учитель всё ещё думает, что я начну играть. Кстати, о них. Я повернул голову, видя, как второй учитель возвращается и подносит к своим губам свисток. Но услышал я его тока вторым планом, так как над ухом опять летала муха.    — Хей, чувак, мне, конечно, говорили, что ты ещë та скряга. Но хотя бы для группы сыграй.     Группы? Смешно. Как будто мне было до этого дело. Да и разве мы пятиклашки, что представили себя героями аниме и думают, они выйграют любой матч?   — Я уже ответил тебе. К твоему сведенью я не люблю повторяться. – и опять эти недовольные рожи скукурузили. Теперь не тока он, но и остальные, что стояли на поле. Как будто я в чём-то виноват. Может, я и правда не понимаю тот, самый дух группы? – Если не нравится, не смотри или уговори учителя поменять меня с кем-то, только рад бу…    — Джон!    Голос мне был знаком довольно хорошо. Но в нём чувствовалось беспокойство. Я повернул голову, взглянув через сетку, на Лололошку. Лицо плохо было видно, всё размазано. Но это мне не помешало понять, что тот смотрит верх. Я тоже устремил туда взор. Но в ту же секунду половину моего лица прожгла горечь. Ну конечно. Первое правило с мячом, всегда следить за ним. Я отшатнулся, упав на спину, с болью, прошипев, когда мяч отскочил от моего лица. Боль была довольно сильной, били со всей силы. Глаз болел. Я чувствовал, как он начал слезиться и как мелкие песчинки у меня были прямо в глазу.     Фу! Фу! Фу! Не дай бог, у меня потом восполение пойдёт из-за грязи. Я прижал ладонь к глазу, протирая его, стараясь избавиться от мерзкого чувства, что там на моей сетчатке и под веком куча микробов и песчинок, с других рук и пола, по которому все топчаться.    Ко мне подбежали все. Я слышал, как вокруг меня с кружились, птицы и начали галдеть. Это довило на голову ещё больше. «Джон, ты как?», «Всем отойти!», «Сильно больно?», вот что они трещали своими клювами.    Я почувствовал, как меня взяли за запястье и мою ладонь убрали от глаза, а другой же рукой меня взяли за щёку, стараясь взглянуть на моё лицо. Потные, холодные руки. Это было мерзко. Но, к своему удивлению я от них не отбился.     Ведь руки были родные. А ещё это шептание под носом, такой взволнованный и знакомый. Лололошка, видимо, он и был тем, кто мяч в меня кинул.      Руки были холодные, так ещё и подрагивали. Знает, что потом достанется ему, не от учителя, а от меня лично. Так, или иначе было приятно, что он беспокоился. Хотя птицы, что кружились ураганом вокруг меня, бесили. Голоса стали мешаться в кучу, и я зациклился тока на тихом шёпоте рядом. Хоть и мало что можно было разобрать, но «прости», мелькало в каждом его предложении.     

***

  Вскоре я уже был в медпункте и сидел на стуле, пока у моего глаза прикладывалась холодная бутылка воды. Рядом также стоял учитель по физкультуре и мой классный руководитель, споря о чём-то. О чём конкретно было и так понятно, так что я не вслушивался. Я сконцентрировался на человеке рядом, что сидел, прикладывая бутылку к моему глазу, пока медсестра искала что-то.     У своего уха я слышал сотое «прости», это уже начинало бесить, но я ничего не говорил в ответ, строя из себя не преступную даму. Я чувствовал, как нервишки у него зашкаливали, как его ладонь была рядом с моей, что наши мизинцы касались. Руки такие же были холохолодные, но уже не дрожали.     Они и сейчас были приятны как и всегда. У того всегда леденели руки, когда он испытывал страх. Хоть это и редко было, но я всё равно знал об этом. В какой-то степени было приятно это знать. Но этот писк, что не заканчивался, а тока продолжая выводя меня из своих мыслей.    — Лололошка заткнись, достал уже.    Тот как по команде заткнулся, когда всё же я подал голос. Он опустил голову, начав поглаживать своим мизинцем мой.    — Прости…

***

В зеркальце отражалось симпатичное молодое лицо. Лицо овальное, с мягкими чертами и веснушками на щеках. Лоб прикрывала чёлка, которая слабо развивалась на слабом ветру, открывая аккуратные брови. Нос был с маленькой горбинкой, которую всегда прикрывали очки. Карие глаза скользили по своему лицу, останавливаясь на глазах, которые на солнце казались янтарными. А точнее, на глазе. Ведь второй был под повязкой, что наложила ему медсестра. Как прискорбно это выглядело. Зато виновник шёл рядом, молча поглядывая по сторонам. Я всегда удивлялся, как легко Лололошка общается с людьми. То ли это из-за его доброты, то ли из-за приятной внешности, или он в принципе такой человек, к которому все притягиваются.

Если это последнее, то означает ли это, что я такой же глупец, как и остальные?

Тот же пример и сейчас. Лололошка довольно легко отпросился у классного руководителя, чтобы проводить меня до нашей комнаты в общежитии. То ли его классный руководитель сильно добр, то ли посчитал меня слабаком, который не сможет дойти сам. Оба варианта мне не нравятся. Буду лучше склоняться к тому, что Джодах его отпустил потому, что мы соседи по комнате, и чтобы Лололошка великодушно передо мной извинился, преклоняя голову. Ладно. Это уже перебор. Так или иначе, мы уже дошли до общежития и поднимались на четвертый этаж. Кроме вахтёрши и уборщицы, никого не было. Если только не считать крыс, что не пошли на учебу, спрятовшись по своим норкам, делая конспект, который задавался месяц назад, или же избегая сдачи контрольной уже в начале семестра. Ключи брякнули в его руке, отворяя дверь маленькой комнатушки. Комната была небольшой, её площадь составляла около 6м². По обоим сторонам у стен стояли койки и рабочие столы с тумбочками. А посередине — окно, открывающее вид на дорогу с магазином «Шестёрочка». У всех были такие же комнаты, так что жаловаться не на что. Приземлившись на кровать и взяв с тумбочки зеркало, я начал снимать повязку с глаза. Медсестра сказала, что повязку лучше снять через час и повторно намазать гель от гематом. А для лучшего эффекта — купить капли для глаз дополнительно. Картина была плачевна: сосудики в глазу лопнули, из-за чего глазное яблоко было красным, под глазом же образовался томный, неровный синяк, скорее овал, чем круг… Прекрасное лицо Джона он точно не красил. Что довольно сильно огорчало и злило. Лололошка сел рядом, положив коробочку с каплями Джону на колени. По пути он успел заскочить в аптеку, что была недалеко от их университета. — Ещё болит?.. — его голосок ещё выдавал беспокойство, но куда меньше. Его рука потянулась к моему глазу, но я быстро её оттолкнул, дав понять, чтобы не лез грязными ручонками к моему пострадавшему личику. И вот что за мода трогать то, чего лучше не касаться? — Давай я тебе закапаю в глаз? — Нет, в этом нет нужды. Я как никак учусь на врача. Так что без твоей помощи как-нибудь справлюсь, а ты иди обратно в универ и не мозоль мне глаз. Пренебрежительно махнув рукой, Лололошка только вздохнул, но остался на месте. Взяв коробочку и пробежав глазами по инструкции, я открыл флакон, набрал в пипетку жидкость и, задрав голову вверх, капнул себе в глаз, поморгав пару раз. С первого применения ничего не будет, так что ждать эффект сразу не стоит, только начало щипать. То ли просто такие капли, то ли так вымывается грязь, из-за чего глаз опять начал слезиться. К моему глазу приставили салфетку, вытирая капли слёз. В определённые моменты у Лололошки всё же были нежные руки. И это радовало. Но я отмахнулся, не желая поддаваться. Забрав салфетку, я сам вытер глаз бережно и выбросил её в корзину под столом. — Ну, Джо-он... — его голова коснулась моего плеча, а взгляд упал на моё лицо. Никак не реагируя на это, он приблизился, подняв голову до моего уровня. Положив руки по обеим сторонам от моего туловища и приблизив лицо, он коснулся моих губ своими. — А если я сделаю то, что ты хочешь, простишь? Тот знал, как меня задобрить. Это бесило ещё больше. Его рука переместилась на моё плечо, укладывая меня на кровать, пока он оставался сверху. Забрав зеркало и положив его на стол рядом с каплями, Лололошка уложил мою голову на подушку, пальцами балуясь прядями волос. — Ну так что?.. Раздался дребезг. Зеркало упало, разбившись на полу мелкими кусочками. Оба парня вздрогнули, но реакция была разной: Джон поспешил встать, а Лололошка, наоборот, пригнулся. Лоб ударился в больной глаз, а глаз — в чужой лоб.

Сегодня Дейвисон спал под дверью.