Причина его шрамов

      Что может быть прекраснее и искреннее детской влюблённости? Та, что рождается в самом сердце, не отравленная еще ядом условностей и страха. В том возрасте ребята не знают, что такое ложь. В том возрасте всё проще. Проще. Но только не тогда, когда это щемящее, сбивающее дыхание чувство обращено к своему лучшему другу. Тогда каждый день превращается в тихую пытку, в сладкую и горькую одновременно агонию.       Неловкое касание до Эдди вызывает в Ричи глупую радость. И дурацкую боль. Ведь задержать руку на ту самую лишнюю секунду так легко, а объясниться после — невозможно. У Эдди очень мягкая, шелковистая кожа. Хочется трогать вечно… но нельзя. Это чувство излишне в их компании. Они ведь просто друзья. Тозиер сожмёт кулаки и спрячет руки в карманах шорт. Никто не должен видеть этого. И уж тем более — его сумасшедшего взгляда, направленного лишь на одного человека во всём этом чёртовом городишке.       Каспбрак обожает тусить с Ричи. Больше, чем с другими. Их взаимные подколы, почти безобидные стёбы и дурацкие шутки, понятные только им двоим, наполняют его странным, тёплым чувством счастья. Если бы у него спросили, кто его лучший друг, он бы без сомнений ответил «этот придурок». По-другому и быть не может. Не в обиду другим ребятам из их компании, но никто не улучшает настроение Эдди так, как Тозиер. Это, пожалуй, и отличает его от других. Это и его дурацкие, сползающие на кончик носа очки, за которыми прятались невероятно выразительные, живые глаза. Он видел его без них лишь раз, и этого хватило, чтобы запомнить их сияние на всю оставшуюся жизнь.       В пыльном воздухе, пронизанном криками и смехом, Ричи мгновенно схватил Эдди за руку, когда они решили сыграть в прятки. Пока друзья разбегались по закоулкам, Тозиер держал его так крепко, так отчаянно, что, казалось, никакая сила не смогла бы разомкнуть его пальцы. Эдди лишь сдержанно смеялся, чтобы их не нашли по звуку. В такие стремительные, выхваченные из потока времени моменты никто бы не подумал про «лишние секунды». Никто, кроме Ричи. Он отвлекал друга шепотом, бессвязными историями, пытаясь невесомо, почти незаметно поглаживать внутреннюю сторону запястья Эдди большим пальцем. Это удавалось, и Тозиер чувствовал острое, детское превосходство, и в то же время — горькое, непрошеное понимание, что всё равно придётся отпустить. Как же глупо.       Эдди улыбается, сидя на краю кровати и рассматривая потрёпанную фотографию с друзьями. Сегодня Хеллоуин, так что было очевидно, что мама его никуда не пустит. «Если вы зайдёте в дом какого-нибудь чесоточника?», «У тебя аллергия на конфеты!», «Эдди, ты же знаешь какие у нас антисанитарные люди в городе». За окном, в густеющих сумерках, снова проносятся знакомые крики. Ричи недовольно ухмыльнулся на его отказ сбежать из дома. Мальчик слышал, как Тозиер снова и снова выкрикивал «маменькин сынок, трусишка», и губы его уже сами собой раскрылись, чтобы крикнуть ему в ответ, что он недалёкий придурок, но вовремя опомнился. Мама не разрешала открывать окно. Сложно было бы оправдать свой внезапный крик в наступающую ночь. Он неожиданно для себя отметил, разглядывая снимок, что на большинстве фоток стоит только рядом с Ричи. А на тех, где они врозь — Ричи смотрит прямо на него. «Пф, этот придурок жить без меня не может», — тихо рассмеялся про себя Касбрак, даже не догадываясь, что в этой шутке есть доля правды. Большая доля.       Ричи снова проводит свой день у потрёпанных игровых автоматов в заведении, пропахшем потом и разлитой на пол газировкой, абсолютно игнорируя остальных ребят. Его движения резкие и плавные одновременно, отточенный танец пальцев на кнопках. Он снова бил свой рекорд. Раз за разом. Так же, как с Эдди. Он бил свои молчаливые рекорды по продолжительности задерживания взгляда на его губах, на изгибе шеи, на тонких пальцах. Бесит. Тозиер не разговаривал с ним после Хеллоуина, прошло уже несколько дней. Эдди знает, где его искать — в этом душном, грохочущем царстве, — но так и не приходит. Стоило ли отрицать, что Ричи каждый раз, когда с скрипом открывалась дверь, косо поглядывал на вход, ожидая увидеть знакомую фигуру? Под вечер тот всё же и правда появляется на пороге заведения. Хмурый, недовольный. Тозиер радуется про себя, пытается сдержать глупую улыбку, когда замечает его, а игровые рекорды перестают быть центром внимания. Ричи продолжает играть, но уже не так азартно и внимательно. Чего явно не замечает Каспбрак, поэтому подходит вплотную к другу, хватает его руку, которая дёргает джойстик в нужное направление и резко толкает в сторону из-за чего игра заканчивается. Игра злобно запищала, возвещая о проигрыше. Ричи намеренно возмущается, насколько это возможно, ведь по сути парня сейчас привлекает лишь то, что Эдди держит его руку. Разум проясняется мгновением позже, когда на голову выливается холодная, шипящая газировка, а перед глазами мелькнул растерянный взгляд Каспбрака. Тут даже не надо было гадать, что случилось. Ричи молниеносно хватает Эдди и выбегает из здания, не оборачиваясь. Он напуган действиями ещё одного дружка Генри, но всё ещё счастлив. Ведь никогда раннее Эдди не хватал его за руку. Никогда настолько долго не смотрел лишь на него одного.       Стоит ли говорить о том, что испытывал Ричи, когда родители заявили о переезде? Можно ли найти слова, точно описывающие его состояние сейчас? Да и он сам не понимает, что в этом букете эмоций. Какое чувство сейчас терзает его сердце, оставляя болезненные полосы на нём. Что говорить ребятам? Как сказать Эдди? И будет ли Эдди вообще страдать. Наверное, это странно и эгоистично — хотеть, чтобы Каспбрак страдал из-за отъезда Ричи. Из-за исчезновения из его жизни. Но он не может перестать желать этого. На кровати валяется уже куча скомканных бумажек с неподходящим содержанием. Тозиер пытался всяко написать объяснение для лучшего друга, иногда оно превращалось в сентиментальный дневник, от чего становилось только хуже, вопреки всеобщему мнению. Который час он ныряет в водоворот собственных мыслей, пытаясь найти нужные слова, не затрагивая лишних тем. Это оказалось намного сложнее, а времени оставалось не так много. Тозиер поправляет вечно сползающие очки, бесшумно приоткрывая окно. Не зря он смазывал крепления растительным маслом. Наизусть выученный путь до дома Эдди занимает у Ричи всего минут пять. Он то ускорял шаг, когда чувствовал прилив адреналина и нужные слова крутились на языке, то замедлялся, осознавая, как тяжело, болезненно ему будет это произносить. Тусклый свет от фонарика в окне, который то и дело мигал, заставил Ричи глупо улыбнуться. Сколько раз он уже говорил Эдди поменять батарейки. Который раз он видит, как Эдди ослушивается мать и сидит допоздна, читая комиксы. Такие мелочи вспоминаются редко, а эмоции приносят за собой невероятные. Брюнет ещё некоторое время просто стоит под окном друга, проводя подошвой по идеально подстриженному газону Каспбраков. Он не осмелится. Не сможет. Стоит сейчас просто развернуться и уйти. Наверное, стоит. Но кто бы мог подумать, что именно сейчас лучший друг Ричи решит выглянуть в окно. Решит вылезти из комнаты, немного обеспокоенный тем, что Тозиер стоит под его окнами, бог знает сколько времени, как самый настоящий маньяк. Мальчик осторожно спустится по козырьку дома, благодаря судьбу, что у стены есть шпалера для вьющихся растений. Он без проблем сможет вернуться обратно, когда узнает причину этого ночного визита. Это действительно беспокоит его, хотя он всяко пытается начать разговор с подкола типа «ты ко мне, или к моей маме?». Это заставляет Ричи выдохнуть и ненадолго расслабиться, отдаваясь родному голосу Касбрака. Но лишь ненадолго, ведь, возможно, это последний раз, когда он слышит его.       Ричи всё понимает. Он бежит. Бежит от Эдди, от себя, от своей природы, от правды, давящей на грудь. Бежит так быстро, как только может, без возможности обернуться. Наверное, так будет лучше. Он не смог сказать, признаться даже самому себе. Удобнее думать, что подобная «любовь» — типична для лучших друзей. Так легче дышать. Кто может судить его за это? В таком городке как Дерри, где люди критично консервативны, не способные принять хоть малое отличие человека от других, тебя не ждёт ничего кроме косых взгядов, шепота за спиной и последующей травли. Даже в таком юном возрасте это нетрудно понять. Более десяти лет прошло с момента как отменили закон о преследовании «содомитов», но точка зрения людей в этом вопросе не особо изменилась. Поэтому Ричи не остаётся ничего, кроме как закрыться в себе, отрицая свою «особенность» и пытаться жить максимально незаметно и серо на фоне других людей, сливаясь с общей композицией.       Тозиер странно себя вёл сегодня, для Эдди было несложно заметить некоторую напряжённость в их разговоре пару часов назад. Он всё думает об этом, анализируя мельчайшие детали, которые смог заметить. Кудрявый парнишка редко смотрел в его глаза сегодня, хотя обычно их зрительный контакт продолжается дольше, чем можно подумать. Что-то явно не так, пускай Ричи и решил умолчать об этом. У всех есть свои тайны. Но тогда почему Эдди так неприятен этот факт? Тозиер скрыл истинную причину своего появления под окнами друга, ссылаясь на желание пообщаться и бессонницу, которая действительно время от времени мучила его, но это чушь. Ричи соврал. Или решил не делиться тем, что грузом висит на его сердце. В любом случае, Каспбрак твердо решил, что прямо утром отправится к другу, чтобы всё выяснить. Он не оставит его.       Не оставил бы.

***

      В очередную липкую от пота ночь Ричи просыпается от собственного стона, весь покрытый холодной испариной, не в силах контролировать дрожь, выворачивающую тело наизнанку. Он совершенно не помнит, что ему снится, а от того становится ещё хуже. Страшнее. Мужчина встаёт с кровати и наощупь в полной темноте идёт на кухню, наконец зажигая тусклые неоновые лампы. На столешнице уже стоит пустая бутылка виски, выпитая буквально часов пять назад, как раз перед тем, как вырубиться. Алкоголь помогает. Но только на время, увы. Это был хоть какой-то способ приглушить то чувство отчаяния и непреодолимой грусти. Это был его побег. В который раз. Очередная крышка летит в сторону, а горловина бутылки уже бьётся о зубы Тозиера из-за непроходящей дрожи в руках. Выпитое зажигает горло и внутренности, будто их окунули в бурлящую лаву, и это отрезвляет мужчину, как бы иронично не звучало. Тяжёлый выдох сопровождался громким стуком стекла о столешницу, что ещё некоторое время угнетающе отдавался в голове Ричи. Его тошнило. Может потому, что он уже давно не ел ничего нормального и в нормальном количестве. Но даже сейчас лишь мысль о сочном стейке вызывала в нём ещё большую тошноту. Он довольно сильно похудел за последний месяц. Бессонница была нормальным явлением для мужчины; он уже вряд ли вспомнит, когда в последний раз спал без проблем, но вот всё остальное? Кошмары, неконтролируемая жажда выпить, отсутствие аппетита — это было не столь часто. Это происходило в определённый промежуток времени, который Ричи заметил не сразу. Он не знал, что именно такого произошло летом, что это терзает его вот уже двадцать семь лет. Да и раз уж на то пошло, даже не хотел знать. Некая доля любопытства ещё теплилась внутри, но её было недостаточно, чтобы Ричи осмелился взглянуть на свои детские страхи, имеющие над ним власть до сих пор.       Эдди снова задерживается на работе полностью игнорируя дневные звонки своей жены. Вот уже как два часа он должен быть дома и обедать с какими-то соседями, которых позвала Майра, хотя он говорил этого не делать. Скорее всего, он останется сегодня спать в офисе. Каспбрак не прогадал, покупая в кабинет широкий мягкий диван. Не первый раз он остаётся здесь, накрываясь своим пиджаком и подаренным одним из клиентов пледом. Наверное, это странно. Наверное, но Эдди не думает дальше, ведь и так понятно, что все мысли в итоге приведут его к матери. Тогда и нет смысла заходить дальше этого самого «наверное». Эдди всегда делает свою работу быстро и качественно, так что сегодня он может расслабиться. Взяв стакан и бутылку скотча, он аккуратно сел на диван. Включив в смартфоне какое-то очередное глупое юмористическое шоу, мужчина налил себе одну треть бокала и неспеша выпил содержимое. Эти ребята на экране кого-то напоминали ему, но он ни за что не смог бы вспомнить — кого именно. Хоть они и вызывали скорее грусть, чем смех своей игрой. Не потому, что плохо справлялись со своей работой. Тут другая причина. Причина, кроющаяся далеко в подсознании Каспбрака, о чём он также догадывался, но не собирался что-либо менять. Что ушло — то ушло. Незачем ворошить прошлое, особенно если оно настолько забыто. Но эти глупые очки на герое. Боже, где же он видел уже такие?       После звонка Майка Ричи просто вывернуло наизнанку. Он ещё никогда так хреново себя не чувствовал. Будто панцирь черепахи разорвали и вытащили её из своего убежища. Тозиер снова почувствовал… нечто. Угрожающее, страшное, выжидающее. Их всех. Мурашки пробежали по коже, пот оставлял заметные влажные дорожки, очерчивая продолговатые розовые бугорки на запястьях. Болят. Кровь так сильно пульсирует, что кажется, будто эти шрамы сейчас сами собой вскроются. Ричи стоял на чёрной лестнице, откуда его утренний завтрак и доза алкоголя полетели вниз в переулок. И не то, чтобы его это особо волновало сейчас. Оно. Сколько же лет прошло. Майк наверняка обзвонит весь клуб Неудачников. «Весь?». Сердце пропустило особый удар, который не скрылся от Ричи. Кто? Кто-то из них был крайне важен ему. Он не может вспомнить… не может вспомнить как любил кого-то. Такое странное чувство. Сожаление? Или, может, вина? Печаль. Сколько лет он особо остро ощущал эти эмоции временами. Никак не мог понять почему, но сейчас всё было ясно. Он не может вспомнить ни лица, ни имени, но «кто-то» был очень важен. По кому он страдал, из-за кого понял кто он есть. Брюнет сдавливает запястье ледяной ладонью, пытаясь охладить кожу, что получается, в общем-то, не очень удачно.       Эдди лишь на секунду подумал, что попасть в аварию — не такая уж хреновая идея. Но шанс был упущен, а отчаянное желание сменилось лишь страхом. Двадцать семь лет спокойной жизни рассеились из-за одного звонка от призрака прошлого. Сейчас успешность, счастье, достижения — они уже не имели никакого значения, вспоминая Дерри. Каспбрак не особо помнит то время, несмотря на то, какие эмоции оно вызывает. Оно. Как он мог забыть эту тварь? Эдди оттягивает галстук, притормозив на парковке. Мужчина не любит дождь. Он имеет свойство быть… не очень полезным для здоровья. В дождливые дни большая вероятность попасть в аварию, он может содержать опасные, кислотные соединения и вещества в себе. Но сейчас, Эдди рад, что тот пошёл. Отчётливое биение капель о металлическую крышу джипа было расслабляющим, приводя нервы в спокойствие. Он помнит, что в подобные дни не выходил из дома. Но никогда не был один. Кто-то из его прошлого, один единственный человек знал, что Эдди боится грома. И этот человек всегда приходил к нему, составляя компанию под одним одеялом. Он не помнит кто. Не помнит, как он выглядел. Но он помнит, что в такие моменты не слышал грома, а лишь сдавленно смеялся, чтобы мама не услышала. А сейчас он сидит один в машине, возвращаясь туда, куда разум не даёт пройти. Вспоминая то, что старательно было забыто. Всё возвращается. Оно возвращается.       Первая встреча за двадцать семь лет. Ричи будто в смутном сне, где всё знакомо, но слишком размыто, чтобы отчётливо осознать свои эмоции. Вот он… Эдди стоит прямо перед ним. Высокий, заглаженные тёмные волосы, бритое лицо. Но, боже, снова этот глупый вид. Что-то действительно не меняется. Даже спустя столько времени. Ричи просто засмеялся, но был искренне рад бывшему лучшему другу. Им всем, конечно, но Эдди… Эдд слишком особенный человек, чтобы ставить его в один ряд с другими. Хоть и звучит грубовато, но правдиво. Сейчас, когда голова ещё затуманена, он расслаблялся в компании всего клуба, но глаза постоянно цепляются лишь за одного человека. Такого знакомого и родного, но потерянного в памяти. Все старые чувства возвращаются, но ещё слишком слабы, чтобы акцентировать внимание. Он просто рад быть сейчас здесь. С ним(и).       Кровь, стекающая по копью, падающая прямо на холодную землю, что вяло впитывает жидкость, заставляет Ричи смотреть, не отрываясь. Улыбка Эдди не сползает до самого конца, но она уже столь стеклянна, что Тозиер не видит какой-то радости, которая была на этом глупом лице мгновением ранее. Казалось бы, победа была уже в руках. Они сделали всё, что смогли, и счастье заполнило их тела, приглушая чувство осторожности и внимательности. Всё было потеряно уже через секунду, крик Ричи эхом пронёсся по пещере, оглушая себя и других. «Эдд». Мужчина смотрит лишь на него, улыбается. Глаза уже где-то не здесь, перед ним пустота, но Каспбрак знает, что Ричи рядом. Он всегда был рядом. Эдди хотел бы сжать руку Ричи, дать ему понять, что всё хорошо, он сделал то, что считал нужным. И Тозиер не должен чувствовать себя виноватым, ведь это действительно не так. Хотел бы, но не может. Уже нет. В сознание ещё доносится его тихий голос, зовущий по имени, умоляющий его вернуться, держаться, не бросать его. Эдди усмехается, этот парень и правда не может без него жить, да? Но ему придётся. Он должен. Мужчина рад, что ребята отвели от него Ричи, спасли его. По крайней мере, он составит компанию Стэнли. И пусть Тозиер проживёт столько, сколько ему действительно отведено, пусть его жизнь будет насыщенной. А то снова шутить про мам было бы слишком уныло.       Ричи хотел бы выпить, но алкоголь не лезет в горло. Глаза покраснели, жутко болели, но он всё же решил пройтись по спящему Дерри, поддаваясь нахлынувшим теперь уже ясным воспоминаниям. Они часто гуляли вместе и бесили друг друга. Тогда всё было так беззаботно, наивно. Так глупо. И так хорошо. Ричи не любит гулять один, теперь он вспомнил — почему. Потому что гулять с Эдди было весело, ему нравилось это. Ему нравился он… Мужчина доходит до моста, где подростки вырезали свои имена. Где он тогда, двадцать семь лет назад, прямо перед отъездом, вырезал их общие с Эдди инициалы. Тогда это было скорее мимолётным желанием увековечить их «дружбу». Сейчас — выразить свои чувства к одному определённому человеку, приняв себя и своё отношение к нему. Навсегда.