Супруг диктатора

Нет зрелища отвратительнее, чем человек, презирающий сам себя, но все же из трусости и тщеславия желающий быть обаятельным и нравиться.

Томас Манн. Смерть в Венеции

Машина марки «Мерседес» повернула за угол, навигатор на передней панели показывал стрелку спешно съедающую пунктирную линию, ведущую прямиком к институту.   — Ты не думаешь, что это слишком…показуха? — спросил человек в синем костюме сидящего рядом с ним, на заднем сидении.   — Я уже говорил, — напомнил его собеседник, поправив часы на левой руке. Не слишком дорогие чтобы их показывали в расследованиях независимых СМИ, но и не ширпотреб, а главное отечественные. — это продуманное решение, не пустая благотворительность. Вклад в науку это — вклад в развитие страны, мы должны показать, что правильно расставляем приоритеты. — Ладно Марк, выдвигаем мы от партии тебя, значит знаешь, что делаешь.

***

Реймонд Янсонс откинулся на спинку стула, после долгого сидения сгорбившись у него заболела спина. О визите репортеров ему напомнили двадцать минут назад. Стоило поправить волосы и убедиться в божеском виде халата. Руководство лебезило перед гостями так, будто деньги хотят выделить, а не выделили уже. Идиоты. Он тряхнул головой, откидывая собранные в хвост волосы с плеча. Слово «идиоты» кажется вообще большую часть его жизни было главным обозначением для всех окружающих. Бремя уникума он нес с юных лет, от того с каждым годом все ярче видел интеллектуальное несовершенство других. Презирать и считать баранами вошло в привычку еще со школы. Он полагал, что попав в компанию себе подобных это перестанет быть нормой, но как оказалось легкомысленные болваны в достатке были и там и там.  Янсонс поправил черные прямоугольные очки и изящно обогнув свой стол, направился к лестнице. Наплевать вторглась ли уже на первой этаж пресса или нет, у него еще оставались там дела. Лаборатория при университете в которой ошивались журналисты и сотрудники телевидения, специализировалась на нейробиологии. Только приехавший Криклер лениво оглядывал обстановку. Не чем не примечательное помещение с выкрашенными стенами, несколько напольных цветов разной степени чахлости, по центру лестница в стиле лофт, по ней спускался  молодой юноша в халате, видимо сотрудник. Бледный и скуластый, такой тонкий и будто острый, каждый своей чертой он напоминал эльфа из фентезийных фильмов, которые Марк засматривал до дыр в подростковом возрасте. Под халатом была черная рубашка, облегающая стройное тело, брюки на высокой посадке подчеркивали такие же стройные ноги.   Не обращая внимания на развернувшуюся в помещении шумиху, Янсонс, переодически напоминая себе сгибать ноги при ходьбе направлялся к кулеру. Что неожиданно тара с водой сегодня была полной, но ожидаемо на столике рядом закончились одноразовые бумажные стаканы.  Уже отойдя на приличное расстояние от кулера, он остановился желая нащупать в переднем кармане брюк телефон. — Привет. — неожиданно раздалось возле. Пребывая в своих мыслях ученный и не заметил как некто оказался рядом с ним. Невольно он вздрогнул и тут же обернулся на говорившего. Им оказался молодой парень в черном костюме двойке. «Привет» прозвучало тепло, он чуть растягивал «е», похожие на щенячьи черные глаза тепло смотрели на собеседника.  — Добрый день. — сдержанно поздоровался сотрудник. «Что за фамильярность? Человек из свиты чинуши думает, что может так разговаривать с кем-то кто наделен меньшими связями и полномочиями?» — подумал он про себя. К новым знакомым Янсонс всегда относился заведомо настороженно и с неприязнью, защитная реакция очевидно. — Маркус Криклер, но лучше просто Марк. — представился парень в костюме, разя обонянием и харизмой. — А вы я так понимаю, один из здешних сотрудников? Криклер? Тот самый Криклер который должен был приехать? Не плешивый потный бюрократ в плохо сидящей рубашке, а молодой человек околомодельной внешности? — удивился Реймонд. Этим контрастом гипотетического мерзкого образа и реальной красивой оболочкой, он был дезориентирован настолько, что даже очевидно тупой вопрос не очернил образ политика в его глазах. А может дело было не только в контрасте… — Да. — нервно поправив очки, столбенея, подтвердил деятель науки. Марк на его вкус был действительно красивым, такие обычно снимают для рекламы на билборды. Реймонд совсем потерялся, социальные навыки были не его сильной стороной..   — Приятно видеть в университетах молодые умы. — доброжелательно  улыбнулся Криклер. — Не хотите сняться для репортажа? — У нас на самом деле много других молодых сотрудников, а я не фотогеничен. Да и к тому же, молодые ученные часто уходят из-за мизерных зарплат. — Янсонс одернул сам себя, грузить своими проблемами и недовольствами парня с которым у него только завязалась нормальная беседа — это провал. — Что ж, мы как раз собираемся расширять область бюджета для науки и образования. — Это здорово. — согласился Реймонд. — Неловко сказать, но я кажется все еще не знаю вашего имени. — и впрямь как так заболтался, что даже не спросил?   — Реймонд Янсонс. — представился ученный. Отторжение к латышской фамилии в глазах своего собеседника он не заметил, славно. Съемки проходили быстро и без проблем. Ученные в халатах разных возрастов зажато отвечали на вопросы и хвалили оборудование перед камерами. Маркус светил своей обычной доброжелательной харизмой в экран, когда это было нужно. Большую же часть времени вне съемок, его лицо выражало равнодушие покойника. А того длинноволосого сотрудника в прямоугольных очках, он все же пригласил пообедать вместе после работы.  Орбан, отобрав у кого-то из сотрудников телевидения бумажный стакан кофе, завел с ним разговор об надобности увеличить количество агитационных листовок, в конце перескочив на другую тему. — Знаешь, это конечно не моё дело, — глупо помялся он, пока его любопытство пересиливало рамки приличия. — но все же, что тебя так привлекло в том сотруднике? — он вовремя одернул себя чтобы не сказать «пугале». Мятая рубашка, растрепанные волосы, на лицо недосып, спина колесом, руки крючком, тут даже фраза «на любителя» покажется отчасти с комплементарным подтекстом. Но сдержался, помня о том, что Марк вообще обладал некоторой экзотичностью в предпочтениях относительно своей личной жизни. — Люблю людей которые хорошо выполняют свою работу. — усмехнулся Марк, оторвавшись от телефона. — Так ты же не видел его за работой. — Я по глазам вижу, он — человек своей профессии. — отшутился. — А если серьезно? — совсем забылся Орбан. — А если серьезно, ты — сотрудник моего штаба, не мой друг с которым бы я обсуждал личную жизнь. — отрезал Криклер.  

***

Ближайшее кафе, довольно неплохое хоть и не ресторан, ресторанов по близости просто не было, нашлось в двух кварталах отсюда. Сев у окна уже сделав заказ, они болтали, наслаждаясь компанией друг друга. Волнуясь Реймонд рассматривал снова рассматривал своего спутника, изучая черты его лица, анализируя его слова, что им уже довелось обсудить и рассказы о себе. Цыганские и молдавские корни щедро одарили его выразительными чертами лица и умеренно смуглой кожей. Он представлял либерально-демократическую партию и в свои двадцать пять уже сделал неплохую карьеру в политике.  — Это про вас говорят, что леваки вы только словами? — припоминаю что-то о политике их партии из новостей, Реймонд пытался найти тему разговора. — Мол от вас шманит имперским мышлением. — объяснил он, слишком поздно осознав какую чушь сморозил. Но Марк кажется не обиделся. — Мы лишь обещаем стабильность, из-за этого временами прибегая к слегка консервативным мыслям и порой несем в массы не радикальный патриотизм. Но в глазах некоторых людей мы едва ли не фашисты. Это конечно странно. Политики вечно говорят одно, а делают другое, странной была вся эта ситуация. Этот интерес к непримечательной персоне пожизненного неудачника-зануды  был для него в новинку. Он вообще считал удивительным жизненным обстоятельством то, что в свои двадцать три не был девственником. Говорят, что таким как он секс, на постоянной основе уж точно, не светит, но человеческое желание трахаться и вправду было так велико, что даже на него когда-то кто-то позарился. Полноценных долгих отношений вот чего у него не было. Тот парень учился на другов факультете его вуза, и познакомили их однокурсники на каком-то студенческом мероприятии, спустя пару встреч, месяца знакомства они потрахались. Не особо качественно, а в процессе его волей случая партнер, незаметно снял презерватив, после чего Реймонд весь месяц бегал по обследованием, отдав и так мизерную стипендию, так что потом он едва ли не отказывал себе в еде. — Да, — согласился Янсонс, машинально заправив выбившуюся из хвоста переднюю прядь за ухо. — это странно.