Ты пренадлежишь только мне.

Сон — одно из самых лучших потребностей человека, ведь во сне можно побывать в разных странах, встретиться с человеком который давно уже не жив или попробовать новый для себя облик, в конце концов во сне можно наконец-то скинуть маску за которой скрывается настоящее Я. Как раз-таки в таком сне находился наш любимый король Франции — Генрих третий Валуа. Его всегда бледное лицо наконец-то было расслаблено, слегка кудрявые волосы были раскиданы по пуховой подушке, одеяло слегка спало на пол открывая половину тела короля. Когда он ещё так спокойно и мирно спал сам Генрих не помнит. Но все-таки казалось будто что-то слегка вмешалось в его сон что-бы он так крепко спал.. Наступило утро. Птицы весело щебетали за окном. Солнце не смогало достать до Валуа ведь занавески слишком были плотно задернуты, хотя Генрих чаще всего оставляет занавески не до конца занавешеными что-бы перед сном полюбоваться на прекрасную луну и звезды. Но кажется кто-то постарался что-бы сну короля ни что не мешало. Все-таки даже это не мешало ему встать в нужное время. Пышные ресницы Генриха слегка задёргались после чего резко распахнулись ведь он почувствовал что-то неладное. Он хотел пошевелить рукой или ногой, но не смогал даже просто их поднять, король даже не мог крикнуть ведь его рот завязан полотенцем, а руки и ноги были привязаны к изголовью и изножью с помощью верёвок. Валуа хотел закричать, но получалось слишком плохо. Как же он хотел что-бы кто-то был рядом, например его верный шут Шико. Хотя кто-то был в комнате, но кто именно он не мог разглядеть, даже просто поднять голову ему было трудно. Незнакомец поднялся с кресла что находилось рядом с погасшим камином. Этот человек был довольно крепкого, высокого телосложения, у него были довольно длинные руки и ноги. Он начал подходить к кровати Генриха. В его руках было что-то железное и острое. Король сразу понял что это была шпага. Он знал множество людей что носят при себе оружие, но эту шпагу он знал слишком хорошо. Это была шпага Шико. Человек подошёл к изножью кровати и прямо над Генрихом сверкнула шпага и вонзилась прямо рядом с шеей Валуа оставив на ней небольшую царапину. Незнакомец поставил свою левую ногу между ног короля и положив свободную руку на колено он наклонился к лицу жертвы. Король был как никогда бледен и напуган, а на лице незнакомца сверкала довольная ухмылка. Генрих узнал это лицо. Он узнаёт его из тысячи лиц. Перед ним был сам Шико. Его верный друг, советник, шут, прямо сейчас был перед ним, он чуть не вонзил шпагу прямо в горло своего короля. Что-то было не так.. „— Ах, мой бедный король Генрике, тебе сильно больно? Верёвки слишком тянут твои руки и ноги, верно? Я понимаю. Я знаю эту боль. Тебе так же больно как и мне. Только моя боль душевная, а твоя физическая. Хотя между ними мало различия. Не так ли, мой король? ” — Шико ещё сильнее склонился над Генрихом. — „Никогда не думал что смогу когда-нибудь на твоём лице увидеть страх виновником которого стал я. Но не стоит меня бояться, я не причиню тебе вред.” Рука шута легла на щеку своего короля и он нежно провёл большим пальцем по его щеке. „— Генрих, ты знаешь что такое ревность? Ревность ужасная штука что толкает людей на разные безумные вещи что-бы добиться внимания от человека которого ревнует. Не веришь? Тогда посмотри на свой рот, руки и ноги и на свой статус. Ревность заставила меня, меня — низкого шута, привязать своего короля к кровати. Ты понимаешь?” — Шико резко схватил Генриха за подбородок жестокой хваткой. — „Мне не трудно ещё раз спросить. Ты понимаешь? Понимаешь из-за чего пришлось тебя привязать к кровати?” Генрих начал быстро кивать что-бы удовлетворить Шико. Тот лишь резко усмехнулся и сильнее сжал руку на подбородке короля как-будто бы хотел сломать его челюсть. „— Нет, Генрике, ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь.” — шут говорил тихим и опасным голосом, словно безумец.— „ Ты постоянно думаешь о своих умерших миньонов что совсем не замечаешь живых, реальных людей, что умеют чувствовать и говорить, а твои миньоны уже давно под землей, царство им небесное. Ты не то что не замечаешь других людей, ты не замечаешь меня!” Генрих уже был готов к тому что Шико либо сломает его челюсть, либо пустит кровь из горла своей остро наточенной шпагой. „— Ох, Генрих, Генрих, Генрих.. Мой глупый король.. Ты так озабочен смертью своих друзей для которых ты был просто открытым кошельком, а они для тебя всём миром.. Ты так глуп, моя король.. Лишь я один ценю тебя по-настоящему, а ты этого совсем не понимаешь.. Лишь я люблю тебя и лишь мне принадлежит твоё сердце.” — почти только губами произнёс Шико последние слова. Шпага сверкнула и звук железа раздался в воздухе. В одно мгновение остриё приковало Генриха навсегда к кровати и белые простыни обрели кровавый цвет, словно растаяли розовые лепестки... „— Запомни, Генрике, ты принадлежишь только мне одному.”