Хранитель мой

      Бой принимал неожиданный оборот, и даже Артур — лучший воин Камелота, если не всех королевств вместе взятых — на секунду растерялся, пропуская удар и теряя ориентацию в пространстве. В голове пронеслась тысяча стратегий, но ни одна королю не понравилась, поэтому пришлось судорожно отбиваться, даже толком не видя соперника (отец убил бы его за такое). Если конец настигнет его тут и так — будет глупо.       И вдруг, словно во сне, Артур увидел, как Мерлин — его верный слуга, его преданный друг и соратник — вскидывает руку и легко, как будто даже играючи отбрасывает толпу головорезов, рванувших по направлению к королю, пока сам Артур прикидывал, в какой бок удобнее принять железо, потому как чувствовал, что в одиночку всех не раскидает и придётся чем-то рискнуть. Но Мерлин не позволил. Как всегда.       Больше рефлекторно, чем осознанно. Защитить. Закрыть собой. Пожертвовать всем ради него.       Ничего нового в этом доме.       Кроме, разве что, магии прямо на глазах у Артура. Первый раз, когда он был не в отключке в этот момент.       Мерлин замер, напрягшись всем телом. Затылком он буквально чувствовал сверлящий взгляд Артура, но повернуться не решался. Ждал бури.       Они славно работали вместе эти несколько лет. Всё хорошее имеет свойство заканчиваться.       Оправившись от нескольких потрясений сразу, Артур без особых усилий прикончил оставшихся недругов и облегчённо сунул меч обратно в ножны. Где-то что-то гудело, болело и возмущалось, но пока он даже не пытался разобраться. Сейчас в приоритете грёбаный Мерлин, оказавшийся грёбаным магом.       Больше всего в этой ситуации Артура бесило, что произошла она абсолютно случайно. Ему этим господам ещё и спасибо сказать надо? Без них Мерлин так и не открыл бы свой дурацкий рот?       Артуру казалось, что они доверяют друг другу.       Ну то есть... ах, чёрт, конечно он прекрасно понимал, почему Мерлин молчал. В целом. Но не с Артуром же! Неужели он похож человека, который при любом удобном случае отправляет друзей на плаху? За ним вроде такого не водилось.       К тому же Мерлин... особенный. Это последний человек, которому грозит смерть от руки Артура. И он, как мог, демонстрировал это.       Что ж, видимо, недостаточно. Но они ещё об этом поговорят.       Неотвратимой грозовой тучей Артур наступал на сжавшуюся фигурку Мерлина, сдерживая рвущееся наружу негодование. Ждёт оплеухи? Что ж, правильно делает, маленький засранец. В следующий раз подумает трижды, прежде чем почти десять лет утаивать от своего короля настолько важные вещи.       Мерлин, не выдержав, обернулся к Артуру и состроил такую жалобную мордашку, что сердце короля едва осталось целым. Он резко остановился, словно налетев на стену. Мерлин продолжал молчать — как и, чёрт побери, всё остальное время их совместной жизни, — и Артур судорожно придумывал начало разговора, хотя, казалось бы, преимущество на его стороне, но Мерлин всегда заставлял его терять контроль и проглатывать нужные слова.       Только ли в магии дело?       Вдруг Мерлин заговорил:       — Всё это время... только для тебя, Артур. Для тебя и Камелота, потому что я знаю, как много он для тебя значит.       И внезапно до Артура дошло.       Не только сейчас — вообще всегда.       Мерлин всегда был рядом, когда он невероятным образом оставался в живых.       И молчал.       Потому что боялся.       Артура будто проткнули насквозь.       Дымные глаза, почти прозрачные от слёз и невысказанной боли, смотрели на своего короля мягко и загнанно. Извиняясь за предательство. Жалея, что их хозяин оказался не тем, за кого выдавал себя много лет. Желая, чтобы Артур, как и много раз до этого, потерял память и ему не пришлось бы сейчас стоять перед выбором: поступиться со своими принципами или очистить Камелот до конца.       Артур не помнил, как подлетел к Мерлину, как вцепился в его плечи и притянул к себе, лишая воздуха слишком благодарными объятиями; помнил лишь, как упал перед Мерлином на колени и прошептал, подобострастно смотря снизу вверх в заплаканное лицо:       — Хранитель мой.       Зрачки Мерлина расширились, он шумно шмыгнул носом и попытался поднять Артура — не пристало королю перед слугой унижаться, — но тот обхватил его ноги и вжался лицом в пропахшую дымом и потом рубаху, качая головой.       — Прости меня, — судорожно шептал Артур. — Пожалуйста, прости, прости, прости, я не уберёг, не увидел, не понял, не спросил...       — Артур, — бормотал Мерлин, не зная, куда себя деть, — Артур, прошу тебя, прекрати.       — Нет, — он отнял лицо от живота Мерлина и стиснул чужие бёдра почти до боли, заставляя себя окунуться с головой в то, через что он сам заставил пройти самого верного друга. — Никогда. Господи, почему ты не сказал мне? Ты со мной — с самого начала и до Судного дня, Мерлин...       — Артур, я просто твой слуга.       — Заткнись, заткнись, — Артур прижал содранные костяшки к губам, дрожа всем телом. — Я обязан тебе жизнью. Всем. Всем, что у меня есть, я обязан тебе, мой спаситель, мой ангел, мой...       Мерлин уже не мог сдерживать судорожные всхлипы; рукав куртки окончательно вымок в солёной влаге, а слёзы всё текли и текли, не останавливаясь; Мерлин не знал, что чувствует: ему казалось, что его выпотрошили, а теперь пытаются впихнуть кишки обратно. Ведь скрывал он от Артура не только магию — и потому каждое слово резало раскалённым ножом.       — Я дожил до своих лет только благодаря тебе, — Артур стиснул ледяную ладонь пальцами и прислонился к ней лбом. — Иисус Христос не сделал столько для народа, сколько ты для меня.       Он вновь вскинул голову: из треснувшей губы текла струйка крови, на скуле расцвёл впечатляющих размеров синяк, а волосы слиплись от грязи — но это по-прежнему был самый прекрасный мужчина на всём белом свете, и Мерлин, будь он в здравом рассудке и трезвой памяти, ещё поспорил бы, кто кого от чего спас, но не было сил.       Мерлин опустился на колени рядом со своим господином и обхватил его руками, оплетая всем собой. Пытался надышаться перед приговором. Почему-то Мерлин не сомневался, что он будет смертным.       — Я не хотел, чтобы ты узнал об этом так.       — Теперь ты хочешь убедить меня, что в принципе собирался рассказать об этом? — фыркнул Артур, на секунду превращаясь в того, кто бессовестно подчинил себе сердце Мерлина много лет назад.       — Собирался. Не раз.       — Лучше бы тебе уже сейчас начинать придумывать отмазку получше, потому что дома тебя ждёт Очень Серьёзный Разговор.       Мерлин сглотнул. Что ж, одной тайной меньше, но придумывать оправдание ещё и затянувшимся объятиям не хотелось. Как и отпускать Артура.       Но тот сам слегка отстранился — недостаточно, — заглянул в бледное лицо и.       Поцеловал.       Резко, как входят в ледяную воду, видимо боясь, что Мерлин его оттолкнёт. Сжал короткие волосы на затылке, не позволяя отстраниться, но позволяя насладиться мягкими, пускай и потрескавшимися от промозглого ветра губами.       Мерлин коротко простонал, выпуская узел, не дававший ему покоя, наверное, с самого прибытия в Камелот, и навалился на Артура так, что едва не опрокинул его на стылую землю.       Артур провел ладонями по напряжённым плечам, привлёк ещё ближе к себе и дал мысленное обещание, что никогда больше эти плечи не взвалят на себя что-то, чего не смогут вытянуть они вместе.       — Люблю, — выдохнул Мерлин, не открывая глаз. — Всегда любил.       — Любил, хранил, оберегал... — прошептал Артур, вновь целуя чужие пальцы. — Я не заслуживаю тебя.       — Об этом мы тоже поговорим дома, — с нажимом пообещал Мерлин, едва сдерживаясь от оплеухи — и то только потому, что дрожали руки.       — Вечер будет долгим.       И он был — но по совершенно другим причинам.