Низвержение Тирана.

В далёкие времена два могущественных королевства враждовали меж собой. Не могли они поделить ни плодородные земли, ни щедрые блага матушки-природы. Длилась эта вражда долгие годы, сменялись поколения, а мира всё не было видно. Но вот на престол одного из королевств взошёл юный принц. Парню было чуть больше пятнадцати лет — капризный и избалованный мальчишка, совершенно не готовый к бремени власти. Государственные дела казались ему скучными, а советы мудрых старцев —назойливым жужжанием. Однажды судьба подарила ему встречу с принцем из знатного рода соседнего королевства. То был юноша необычайной красоты и острого ума по имени Ники. Он умел находить слова для самых спесивых аристократов и с лёгкостью подсказывал мудрые и выгодные законы. Его речи были подобны чистой родниковой воде — ясные и маняще освежающие. Молодой король, увидев такой дар, воспылал желанием. "Вот тот, кто будет править вместо меня, пока я предаюсь удовольствиям.."— решил он. И повелел не отпускать Ники на родину, а силой пленить его и заставить быть своим советником. Хитростью и лестью юный король предложил Ники высокий пост, но на деле тот был пленником в золотой клетке, вынужденный день и ночь трудиться на благо чужой короны. Ники, будучи юношей честным и благородным, глубоко проникся тяжёлой судьбой королевства и согласился помочь, но поставил своё условие: "Я стану твоей правой рукой, — сказал он королю, — но дай мне клятву. Когда дела государства наладятся и на границах воцарятся мир, ты отпустишь меня. Ты должен будешь меня опустить". Очень уж тосковал парень по родным краям, по звонким сосновым лесам и высоким горам своей отчизны. И король, ухмыльнувшись, дал такое обещание, ибо думал, что время всё сотрёт и забудется. Но для Ники это было единственной надеждой, светившей ему, как путеводная звезда, в его золочёной неволе. И король, ухмыльнувшись, дал клятву чести, что сдержит слово. Но сердце его было черно, а все речи — ложью. Не сдержал он своего обещания. Когда же Ники, исполнив всё, что было угодно королю, потребовал обещанную свободу, тот лишь презрительно рассмеялся. "Свобода? Твоя свобода — здесь, у моих ног! — воскричал король. — Ты - мой самый ценный трофей." И повелел он заточить советника в высокой башне, что возвышалась над королевством, словно каменный палец, указывающий в небо. Не одна крыша не могла сравниться с ней высотой. Ни одна крыса не могла прокрасться в ее стены незамеченной, и лишь слуги, молчаливые, как тени, приносили пергаменты да еду. Навещал пленника и сам король, Достоевский, сладкими речами пытаясь усыпить его тоску. "Взгляни вокруг. Все у тебя есть: и прочный кров, и слуги в твоем распоряжении. Что тебе ещё нужно? Оставайся здесь, другом моим будь. Небось, в твоём королевстве тебя уже предателем объявили, как появишься голова с плеч слетит" — говорил он, стоя у узкого окна. Но принц не велся на сладкие речи бестолкового короля. Его взгляд был устремлен за горизонт, туда, где шумели сосны его родины, и сердце его молчало, не веря ни единому слову. И вот как-то раз, когда королю исполнилось шестнадцать лет, закатил он пир на весь мир. Со всех уголков света съехались гости: важные купцы в бархатных камзолах, спесивые аристократы с гербами на перстнях, хитрые послы из дальних королевств. Зал сиял от золота и смеха, а вино лилось рекой. И пополз по залу шепот, все как один жаждали увидеть того самого загадочного советника, чей ум творил чудеса, а чьи советы вознесли королевство на небывалую высоту. Слухи о нем ходили самые невероятные. "А королю-то что? — подумал юный правитель, пьянея от вина и всеобщего внимания. — Гости хотят зрелища — гости его получат." И, щелкнув пальцами, он повелел стражникам: "Привести сюда моего советника!Пусть все узрят моего личного гения. " Стражи скрылись в темноте коридоров. В зале воцарилась напряженная тишина, полная ожидания. Наконец, скрипнула тяжелая дверь, и в потоке света на пороге появился Ники. Но это был не тот смиренный пленник, которого все ожидали увидеть. Годы заточения не сломили его, а закалили, словно сталь. Он стоял прямо и гордо, с высоко поднятой головой. Его простые одежды выглядели благороднее, даже чем у самого короля, а взгляд, холодный и ясный, медленно скользил по собравшейся толпе, заставляя самых надменных вельмож потупить глаза. Среди пестрых гостей, словно яркая птичка, порхала шутница Бетси, развлекавшая собравшихся колкими шутками да ловкими трюками. И вдруг сердце её екнуло — она узнала в гордом пленнике того самого юношу, что появился при дворе в былые времена. Ещё когда Ники только прибыл в королевство, их судьбы переплелись. Оба были родом из чужих земель, оба чувствовали себя чужаками в здешних стенах. Бетси попала сюда ещё ребенком вместе с матерью и навсегда осталась при дворе, сменив свободу на колпак шута. Они быстро нашли общий язык с принцем, и между ними зародилась тихая, верная дружба. Девушка догадывалась, какая горькая участь ждет её друга, да вот только не успела открыть ему всю правду о коварной натуре их короля. Когда голоса гостей поутихли, а любопытство аристократов было утолено, Бетси, ловко ускользая от взглядов, подобно тени, прокралась к Ники. Тот весь просиял, увидев знакомое доброе лицо. Пока на них никто не смотрел, шутница шепнула, что с самого начала не верила в обещания короля Достоевского и втайне распускала по всему королевству слухи о пленённом принце, надеясь, что весть долетит до его родины. Но тщетно — слухи растворялись в воздухе, не долетая до чужих земель. А потому сейчас, под покровом шумного веселья, она предложила ему бежать. Ники же лишь горько покачал головой и, озираясь, аккуратно протянул ей маленький, туго свернутый клочок пергамента. "Найди солдата в наших цветах,— тихо, но внятно прошептал он. — И передай весточку от меня". И, не мешкая, поспешил удалиться, пока их мимолётную встречу не заметили. Девушка не медлила. Словно перелётная пташка, металась она между гостями, пока не высмотрела стражу в знакомых гербах. Записка, будто живая, быстро перешла из рук в руки, пока не легла на стол к самому Ичиро — могущественному королю-соколу, правителю тех самых земель. Тот месяцами искал своего названого брата, и, увидев знакомый почерк, сердце его воспряло надеждой. Но радость вмиг угасла, едва он пробежал глазами скупые строки. Её сменила черная, всепоглощающая ярость. Монарх поднялся во весь свой исполинский рост, и голос его прогремел, как гром среди ясного неба: —Капитан Рикси! Готовь войско! Не будет пощады тому, кто посмел запятнать честь нашего дома и упрятать в темницу моего брата! И повёл грозное войско на вражеское королевство. Доблестные воины в мгновение ока разметали сторожевые дозоры. Никто и не заметил надвигающейся грозовой тучи, ибо все до единого были поглощены шумным празднеством, устроенным беспечным королём. Не успели и глазом моргнуть, как стальная стена воинов приблизилась к златоверхим воротам дворца, с лёгкостью сметая жалкое сопротивление опьяневших стражников. И тогда командир, воздев клинок, повелел занять последние рубежи. В это же время ни о чём не ведающий король, вкушал изысканную трапезу в обществе своей прекрасной возлюбленной. Внезапно, прервав их трапезу, в покои ворвался запыхавшийся гонец, покрытый пылью и кровью. — Ваше Величество! Беда! Нас одолели, супостаты уже у врат вашего замка! Спаса.. — не успел договорить он, как послышался оглушительный грохот, будто гром среди ясного неба. То рухнули врата в замок. Вслед за тем послышался зловещий лязг железа и отчаянные вопли перепуганных слуг. Достоевский ошеломлённо взирал то на свою бледную от ужаса возлюбленную, то на столь же смятенного оруженосца. В его голове не укладывалось: как же так, да чтобы его, великого короля, посмели так в открытую атаковать! Где его верное войско, где воеводы, почему не отбили натиск? Но король так и не смог уразуметь, что пока он предавался веселью и пирам, мудрый Ники в своём заточении, с помощью хитрой игры законами, устранил всех верных полководцев. Забегав по покоям в смятении, он попытался что-то предпринять, ухватиться за вожделенный клинок. Но было слишком поздно - в их пиршественный зал с грохотом ворвались суровые витязи и сам грозный командир Рикси. Пленив и короля, и его трепещущую возлюбленную, командир с презрением снял с чела Достоевского златую корону, что сияла так недостойно. И когда в зал величавой поступью вошёл высокий статный мужчина, в нём сразу все признали могущественного короля Ичиро, а сопровождал его, его названный и наконец освобождённый брат Ники. Командир обратился к своему повелителю и, преклонив колено, протянул ему златую корону поверженного короля. После славного взятия королевство присоединили к державе справедливого Ичиро, так и возникла великая наша империя. И стали все жить в мире и согласии, поживать да добра наживать. Ведаете, какая мораль сей повести? А мораль такова: никогда не перекладывайте свой долг на других и свято держите свои обещания. — И не будьте ублюд-... — Аарон! Дети, вы сего не слышали! — воскликнул Сигма, закрывая ладонью уста парня под сдержанный смех Бэтси.