Гильза

Серые, схожие на седые, волосы прилипали к лицу. разноцветная прядь волос, что когда то представляла собой схожесть на помехи телевизора, давно рассеялась в остальной части головы. Рука пыталась найти свое место, так и дотрагиваясь до разных участков тела и теребя узкую одежду. Голова полна мыслей, и, не только о повышении рейтингов, но и других, касающиеся его дорогого друга. Изначально все не должно было быть так. Изначально гильза, что все время находилась в другой руке, должна была напоминать об их дружбе. Но в итоге это привело к тому, что мы имеем. Мысли начали подкрадываться не сразу. Они медленно выжидали, моментами проскакивая в голове телеведущего. С каждым разом терпение было все сложнее сдерживать, так и заставляя Паззлса отходить в сторонку чтобы по сильнее побить себя по голове. Поначалу все было невинно, лишь легкие моменты которые заставляли устраивать замес среди бабочек. После пошли некоторые откровенности. Стыд. Боязнь смотреть в глаза. Удар. Щипок. Удар. Удар. Голова уже не могла удерживать такого, но и заставить забыть все, что на придумывалось в голове практически невозможно. Самое ужасное то, что теперь это состояние никак не вывести - любой взгляд, прикосновение, улыбка в сторону Паззла будто активировали какую то настройку, из-за которой он буквально сходил с ума. И последней каплей стала гильза. — Думал, это будет хорошим подарком за то, что мы прошли вместе. Сейчас смотрю и понимаю, какая глупость.. Хотел ее отдать еще в самом начале, но, с первого дня так и не решался подарить. Так что на. Будет тебе еще один хлам в кармане. — Слова тронули слишком сильно. Значит, Вэпонз хранит ее с первого дня знакомства? Значит все время, она была в его кармане, то и дело наполнявшись его теплом? И тогда это стало концом. Он сорвался. Поспешно заходя в свою комнату на него нахлынул жар, пот, голова кружилась как никогда прежде. Одежда, что идеально ложилась на его тело, резко стала узкой. Бабочка давила горло, и, пока Паззлс пытался снять ее с себя, то и дело закатывал глаза погружаясь в пучину похоти и своих ужасных мыслей, коих теперь не мог отрицать. Прикусывая губу он постоянно вертел и держал около себя гильзу. Бабочка давно валялась на полу, рубашка, что всегда была аккуратно заправлена, была задрана и растегнута в области шеи. Хотелось душить, бить, лишь бы прошло это состояние. Но было поздно. если до этого Паззл чувствовал тесноту только в верхней половине тела, так после ее освобождения почувствовал сильную тесноту снизу. Дыхание давно было сбито, волосы прилипали к лицу, и, тяжело дыша, он растегнул ширинку. Хотелось чтобы это закончилось поскорее. Состояние было ужасным, мерзким, отвратительным. Конечно, лучше, чем создавать дырки у себя в голове, но плохим оно не перестает быть. Всю жизнь он думал что у него низкое либидо. В подростковом возрасте Паззл больше увлекался телевизором, нежели разглядыванием чужих тел, никогда не представляя их раздетыми. Да и в целом он практически не мастурбировал, скорее предпочитал погружаться с головой в мир кино. Но сейчас все иначе. Сейчас у него есть друг, и, кажется, он его привлекает до чертиков. До красноты лица. До троганья члена через одежду. Это был уникальный опыт. Намеренно дрочить не на абы кого, чтобы сбавить свое возбуждение, а на лучшего, и, пожалуй, единственного друга - та еще мысль о которой он обязательно будет думать позже, но точно не сейчас. Штаны спущены, боксерки начинают немного намокать, а рука, в которой все время находилась гильза, продолжала мять и давить. Похоть начала вымещать все сцены, оставив в голове лишь один сценарий. Сценарий, где вместо гильзы - сам Вэпонз. Холодное прикосновение металла к паху ещё больше раззадорило Паззлса. Боксерки пошли вслед за штанами, оставляя носителя с голым низом. Проводя рукой вверх-вниз, гильза все больше нагревалась. Паззлу нравилось думать, что все это время гильза была у Вэпонза. Что все это время, она была рядом. Наполнялась его запахами. Касалась его одежды. Возможно, даже была рядом в момент... Момент, который сейчас проходит Паззлс. Думать о том, как эта гильза касается его члена было невыносимо приятно. Хорошо, что он закрыл дверь, ведь тихие стоны могли бы смутить любого, кто проходил мимо его комнаты. Предэякулят еще давно начал проявляться, делав сей процесс еще более гладким. Дышать становилось все труднее. Чувства накатывали новой волной. Имя друга самостоятельно вылетало изо рта, он больше не имел власть над своим телом. В голове всплывали образы как Вэпонз делает ему минет. Немного под успокоившись, Паззлс почувствовал что гильза не такая уж и холодная. Он никогда бы таким не занимался, нет. Но тогда это казалось логичным: немного охладить и почувствовать какого это, когда слюни касаются полового органа. особенно интересно почувствовать какого это, когда вместо собственной ротовой жидкости он представляет чужую. Прекрасную. Возбуждающую. Переключив руку, немного сбавляя темп, он поднес гильзу к своему рту. Она вся была теплой от трения, немного склизкой от выделений, отчего данная процедура казалась необходимой. Он медленно облизал ее, после чего засунул наконечник в рот, облизывая и причмокивая уже внутри. Слюна протеклась по всему расстоянию от рта до гильзы. Не отдавая отчет своим действиям, он поднес ее не к предыдущему месту пребывания, а чуть ниже, там, где никогда ничего не трогал. Все также мастурбируя левой рукой, правой он засовывал инородный предмет в задний проход. Засунув только кончик Паззлс почувствовал неприятное жжение от сильного натирания внутренних стенок. Слюной смазку не заменить, из-за чего не долго пытавшись он оставил идею с этим. Думается ему, что было бы на месте гильзы что то другое, желательно человеческое, и желательно часть тела его друга, он бы без проблем принял все что только можно. Вернув обратно контроль правой руке, Паззлс то и дело представлял разные сценарии в голове. Картина маслом, не иначе: Полураздетый популярный телеведущий, закатывает глаза, тихо стонет имя своего друга параллельно мастурбируя. И, походу, он не собирался оставаться на полпути. Рука стала ускорять темп. Стоны звучали все чаще и громче, чужое имя выкрикивалось все более высоким тоном, понижаясь до самого низкого из всех возможных. Паззлс чувствовал что он уже близок. И для него это было лучшим чувством что он когда-либо испытывал. Тяжело дыша, он почувствовал огромное облегчение. То, что он так боялся делать, нет, даже думать, была на самом деле лучшей вещью в его жизни. Кажется, теперь ему никак не отвертеться. Кажется теперь он будет представлять своего лучшего друга Вэпонза голым, чтобы сбавить напряжение после каждой встречи. Но это не важно. Скорее важно то, что он сильно набордачил. Немного спермы попало на одежду, большая часть растеклась по всей длине органа, и еще немного теперь красовалась на гильзе, вместо которой некогда было представлено лицо Вэпонза. Ему точно будет стыдно. Он точно уберет за собой. Но не сейчас. Сейчас он отдыхает после прекрасных эмоций доставленных всего одним верным решением.