Тяжелый день,дорогой?

Сегодняшний день был пасмурным. За окном лил проливной дождь, и тяжёлый рабочий день казался ещё хуже. Усталые, алые глаза Аластора скользили по документам перед ним. Большой палец левой руки поглаживал помолвленное кольцо на безымянном пальце, правая привычно выводила подписи. Его ухо дёрнулось от цокота каблуков за дверью. В адском отеле только одно существо заходило к нему так уверенно.Его жена. Дверь приоткрылась. Сначала показались рыжие лисьи уши, а затем и сама девушка. Хлопнув дверью и махнув хвостом, она подошла к столу и склонила голову, разглядывая мужа. Его волосы были непривычно растрёпаны, будто он не раз проводил по ним рукой. Хвост девушки лениво качнулся из стороны в сторону. — Ты снова закапываешься в бумагах, дорогой, — насмешливо протянула она, опираясь ладонями о край стола. — А я-то думала, скучал. Аластор не поднял взгляда, перо всё так же чертило ровные линии. — Скука… весьма преувеличенное чувство, — сухо отозвался он. Лерни фыркнула и запрыгнула на стол рядом с бумагами, покачивая ногами в каблуках. Хвост лёг на документы, мешая работать. — Ты либо очень смелая, либо очень глупая, позволяя себе такую дерзость рядом с Радиодемоном, — наконец заметил он. — Нет, — мягко улыбнулась Лерни. — Я просто доверяю своему мужу. Тебе ведь можно доверять, верно? Он не ответил, только усмехнулся. Правая рука легла ей на бедро, чуть выше колена. Сначала небрежно, будто случайно, а затем скользнула под короткую юбку. Лерни сглотнула, стараясь не двигаться, и перевела взгляд на его пальцы. Аластор по-прежнему был спокоен, будто её присутствие не отвлекало от работы. Но выпуклость на штанах выдавала его возбуждение. Он чуть прищурился, когтистые пальцы зацепили ткань её трико, натянули и резко отпустили. Характерный щелчок вызвал у неё тихий смешок. — Ты… не собираешься убирать руку? — спросила она, склонив голову. Перо опустилось в чернильницу. Аластор поднял взгляд. — Имеешь что-то против? — Только за, — выдохнула Лерни. — Просто… ты редко проявляешь инициативу. Устал? Он ничего не сказал, лишь завёл ладонь глубже под юбку. Пальцы легли на тонкую ткань белья и начали медленно поглаживать. Лерни прикусила губу, чувствуя, как намокает от его прикосновений. Запах крепкого кофе смешался с бумагами и чернилами, будто душил её. — Аластор…~ Пальцы усилили давление. Её дыхание стало неровным, прерывалось тихими стонами. — Аластор!..~ Он обвил её талию и подтянул ближе, усадив на колени. Нос Лерни уткнулся в его шею, губы тут же нашли уязвимое место. Она оставляла влажные поцелуи, перемежая их лёгкими прикусами. Мышцы под её губами напрягались, хоть он и не подавал вида. Его ладонь скользнула по её спине, находя молнию на платье. Он двигался медленно, будто дразня. Ткань разошлась, бретелька соскользнула с плеча. Лерни тихо выгнулась, подставляя себя. — Быстро переключился между работой и мной, — прошептала она, целуя его ключицу. Аластор чуть усмехнулся, позволяя платью окончательно сползти вниз, открывая её грудь. — А разве когда-то было иначе? Теперь его внимание было сосредоточено только на ней. Когти скользнули по бёдрам, задержались на кружевной ткани трусиков, неторопливо поддевая её. Лерни зажмурилась, руки дрожали, когда она торопливо расстёгивала его рубашку. Его пальцы на мгновение замерли у края белья, затем скользнули внутрь. Она резко втянула воздух, прикусывая губу. Он двигался не спеша, будто испытывал её терпение. — Аластор…~ Голос дрогнул, превращаясь в жалобный стон. — Тише, Лисичка, — прошептал он прямо в ухо, словно диктовал в эфир. — Твои стоны слышны даже внизу отеля. Его движения усилились, заставляя её выгнуться на коленях. Хвост сбил со стола бумаги, чернила разлились по чистым листам, но ему было всё равно. Одна рука удерживала её в железной хватке, вторая играла с её влажностью, доводя до грани. Каждый раз, когда она пыталась двигаться навстречу, он останавливался, вынуждая её извиваться и почти умолять. — Слишком нетерпеливая, — насмешливо прошептал он, слегка царапнув её кожу когтями. — Ч-чертов… — выдохнула она, тут же сорвавшись на стон, когда он ввёл палец. Потом второй. Движения были медленными, но точными. Она вцепилась в его плечи, оставляя глубокие царапины. Аластор наклонил голову, наблюдая, как её тело дрожит у него на руках. — Посмотри на себя… разве не прекрасно? Лерни открыла глаза, встретившись с его алым взглядом. Он подтянул её ближе, освобождаясь от собственных штанов. Она почувствовала его твёрдость, дыхание сбилось окончательно. — Ну же… — прошептала она, обвивая его талию ногами. — Докажи, что ты не только в словах так уверен. Улыбка Аластора стала широкой и хищной. Он поднял её за бёдра и закинул на стол. Холодная поверхность стола обожгла спину Лерни, и она выгнулась, ловя на себе его тяжёлый взгляд. Улыбка Аластора не сходила с лица, но теперь в ней было куда больше хищности, чем насмешки. Его когтистые пальцы крепко держали её бёдра, не давая даже пошевелиться. Он медленно провёл головкой члена по влажной ткани её белья, заставив её резко втянуть воздух. Лерни вскинула бёдра, но он тут же прижал её к столу, не позволяя ускорить темп. — Торопишься? — его голос прозвучал мягко, но угрожающе, как будто он заранее знал ответ. — Да… чёрт возьми, да! — сорвалось с её губ, и хвост снова дёрнулся, смахнув со стола остатки бумаг. Аластор рассмеялся тихо, низко, так, что у неё мурашки побежали по коже. Его пальцы наконец разорвали тонкое кружево белья, и ткань упала на пол. Лерни зажмурилась, когда он коснулся её без преград, скользя вдоль уже мокрой щели. — Вот теперь — идеально, — произнёс он почти с удовлетворением, будто проверял качество дорогого инструмента. И без предупреждения вошёл в неё. Лерни вскрикнула, прикусив губу, но тут же обвила его ногами крепче, не позволяя отстраниться. Первое движение было медленным, растягивающим, и она почти застонала от того, как он смаковал каждое её ощущение. — Аластор…~ — её голос дрожал, переходя в протяжный стон. — Тише, Лисичка, — снова прорычал он ей в ухо. — Или весь отель узнает, как ты умеешь умолять. Дальше он перестал сдерживаться. Резкие толчки заставляли её тело дрожать, стол под ними поскрипывал, а её ногти оставляли новые полосы на его спине. Его рука крепко держала её за горло, не сдавливая, но полностью контролируя. Каждый раз, когда она пыталась перехватить ритм, он только усмехался и ещё сильнее вбивался в неё. Лерни казалось, что мир вокруг растворился — остались только удары его бёдер, горячее дыхание у уха и тихий, едва различимый смех. — Посмотри на себя… — прошептал он, снова поймав её взгляд. — Сильная, дерзкая… а сейчас дрожишь у меня под руками. — Заткнись… и продолжай… — прохрипела она, выгибаясь навстречу каждому движению. Его смех стал громче. Он резко прижал её бёдра к столу и ускорил темп. Её стоны заполнили кабинет, заглушая даже шум дождя за окном. Он ускорился, движения стали резкими, отрывистыми. Каждое вбивание заставляло её тело выгибаться, а ногти царапали его плечи и спину. Лерни не могла сдерживать стонов — они вырывались сами, срываясь на крик, пока он снова и снова прижимал её к столу. — Аласто-о-ор!~ Её голос был полон отчаяния, и от этого его усмешка только ширилась. Он чуть сильнее сжал её горло, заставляя смотреть прямо в его глаза. — Да-да… скажи ещё раз… — его голос был тихим, но вибрирующим, будто каждое слово отзывалось внутри неё. — Аластор!..~ Тело предательски задрожало, и она вскрикнула, теряя контроль. Оргазм накрыл её волной, хвост выгнулся дугой,а после обессилено упал. Аластор не остановился. Он продолжал толкаться в неё, пока её мышцы сжимались вокруг него, словно умоляя о большем. Лишь когда сам достиг предела, он резко вбился до конца и замер, задыхаясь. Его улыбка осталась такой же широкой, но теперь в глазах горел дикий огонь. Он выдохнул смех прямо ей в ухо, глубокий и довольный, и только тогда отпустил её горло. Лерни обессиленно прижалась к столу, дыхание сбивалось, сердце колотилось. Она фыркнула, еле находя силы вымолвить: — Ненавижу тебя… за то, что всегда всё под контролем. Аластор тихо рассмеялся, проводя когтями по её спине, как будто по струнам инструмента. — Лисичка, ты ненавидишь именно за это… и именно это тебя снова и снова возвращает ко мне. Он приподнял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Там уже не было ледяного спокойствия — только пылающая алость и мрачное удовлетворение. — Прекрасное зрелище… — шепнул он, словно ставил последнюю точку в эфире. Тишина в кабинете казалась оглушительной. Лишь дождь за окном продолжал барабанить по стеклу, а капли стекали вниз, отражая тусклый свет лампы. На полу валялись испорченные документы, чернила растеклись чёрными пятнами, а на столе остались вмятины от её когтей. Лерни тяжело дышала, лежа поперёк стола, её хвост бессильно свисал вниз. Волосы выбились, щеки пылали, но глаза по-лисий блестели. Она повернула голову к мужу, который, как ни в чём не бывало, поправлял галстук и застёгивал рубашку. — У тебя… всё ещё хватает наглости выглядеть таким собранным? — хрипло выдохнула она. Аластор скосил на неё взгляд и усмехнулся. — Лисичка, радиоведущий должен сохранять образ… даже если студия в руинах. Она фыркнула и опустила голову на руку. — Знаешь, ты только что уничтожил половину своей работы. — Ммм… — он поднял чернильницу, перевернув её в руках, и поставил обратно на край стола. — Не страшно. Скажем, это была жертва во имя искусства. — Искусства, значит? — приподняла бровь Лерни, прикусывая губу. — Очень сомнительная постановка. Он склонился ближе, его улыбка блеснула опасным азартом. — Постановка? О, нет, дорогая. Это был самый искренний прямой эфир… и только для тебя. Лерни не сдержала смешок, прикрыв лицо ладонью. — Ты неисправим. — Иначе было бы скучно, — отрезал Аластор, проводя когтями по её щеке и оставляя лёгкие красные следы. — Но признаю, ты умеешь вмешиваться в работу весьма… продуктивно. Она подняла взгляд, хитро улыбнувшись, и лениво махнула хвостом. — Значит, мне стоит чаще отвлекать тебя от документов? — В разумных пределах, — оскалился он. — Или… в тех, что я установлю. Их взгляды столкнулись, оба знали, что на этом дело не закончится.