Focus on me. Prologue

Минги даже не заметил в какой момент обосновался в чужом доме. Вещи тактично перекочевали из одного места в другое. Одежда и предметы личной гигиены в большинстве находились в доме гаммы. На свободных полках в шкафу теперь покоились вещи альфы, ко всему прочему аккуратно сложенные, а не как всегда брошены где-то на стуле. В кухонном гарнитуре появилось большое посуды, а сама комната пропахлась ароматом мяса и трав. На подоконнике теперь на постоянной основе стояли свежие полевые цветы, которые радовали глаз не только хозяев, но и проходящих мимо окна людей. Жизнь заиграла новыми красками. Просыпаться рядом с другим человеком стало в новинку. Изначально было неудобно, два широкоплечих мужчины не могли уместиться на полуторной кровати, поэтому общими силами им пришлось изготовить новую, более широкую. Забив ее огромным количеством подушек, оба довольные, но усталые завалились на нее, устало вздыхая. Делать что-то вместе стало практически традицией. От друг друга не хотелось отрываться. Юнхо пришлось начать жить с нового эпизода рядом с альфой. Общаться и жить вместе разные вещи. Приходилось мирится с распорядком жизни другого человека, привыкать к его среде обитания и привычкам. Приходилось и ссориться, не громко, без повышенных тонов, но с аргументами. Притеревшись к друг другу стало проще. Один не будил другого когда кому-то нужно уйти. Другой начал ставить вещи на их места и быт устранился.

***

Юнхо плохо спал ночью. Всему виной полнолуние и приближающийся гон. Будь проклята физиология гаммы. Мужчина встал с первыми петухами. Навел небольшой порядок на грядках с овощами и вернулся в дом с лукошком свежей зелени и помидоров. Энергии было хоть отбавляй. Нашинковав помидоры и зелень, гамма закинул их в скварчащее масло и залил все взбитым яйцом. Настроение было подходящее для долгого завтрака. В свободную сковороду Юнхо положил хлеб, поджаривая его. Давно они не ели чего-то вкусного. Перебивались тем, что приготовили на скорую руку или то, что ели на общем ужине стаи. Сегодня хотелось порадовать свою пару чем-то вкусным. — Ты опять оставил меня в одиночестве. Минги подкрадывается незаметно и бесшумно. Укладывает подбородок на чужое плечо, обхватывая гамму поперек живота руками. Юнхо хмыкает и переворачивает яйца обратной стороной, накрывая сковороду крышкой. Он прижимается к чужой груди спиной и хмыкает, бодая альфу носом в висок. — Прости, не спалось вот я и решил что-нибудь приготовить. Мы давно вместе не завтракали. — Ты чудо, знаешь? Минги сжимает гамму в объятиях, оставляет поцелуй на его плече и усаживается за стол, укладывая подбородок на переплетенные пальцы в ожидании завтрака. Чон смущенно хмыкает, распределяет еду по тарелкам и кладет их на стол, усаживаясь сам. — Последнее время ты сильнее пахнешь, опять гормоны или это я так на тебя влияю? Сон играет бровями и получает щелбан по голове. Юнхо закидывает помидор в рот и прикрывает глаза, пережевывая пищу. — У меня скоро должен начаться гон. По факту мой организм должен подстроиться под моего партнера, то есть в нашем с тобой случае, под омегу, но я ощущаю все признаки гона. Это странно. — Начнем с того, что мы с тобой только ласкали друг друга, поэтому оно не удивительно. Минги с довольным лицом и полными щеками уплетает завтрак, запивая сверху ягодным морсом. Юнхо вздыхает, слизывает с губ остатки еды и откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Я очень благодарен тебе за то, что ты ценишь мое тело и душу, отказывая себе в нормальном удовольствии. — Юнхо. Альфа выхватывает одну руку темноволосого и переплетает с ними пальцы, сжимая их в своих. — Ты бы поступил точно так же если бы поменялись местами. — Знаю, Ги, знаю. Юнхо сжимает пальцы в ответ, обводит чужое лицо ласковым взглядом и усмехается. Как же ему повезло с этим человеком. Минги так бережно относится к нему, что гамма верит в действительность своей важности. — Что если мы попробуем, ну, в период гона? — Это не будет травмоопасным для тебя? Я то всегда готов перейти к более интимному моменту с тобой. Чон вздыхает, обходит стол и прижимается бедрами к его деревянному краю около альфы. Минги укладывает ладонь на чужую талию, гладит ее вверх-вниз и смотрит на гамму с обожанием. Касаться Юнхо стало жизненно необходимым элементом. Темноволосый ведет пальцами по чужому плечу, поднимаясь к ушам. Поиграв с мочкой уха и услышав довольное мычание, Юнхо усмехнулся. Альфа такой падкий на ласку. Минги такой ручной только с ним и это подкупает. — Ты ярче пахнешь, — Минги прижимается носом в чужой живот, вдыхает аромат табака и тихо урчит, — черт, я тебя сейчас съем. — Опять садизм? Ты меня пугаешь, — Юнхо зарывается пальцами в волосы на затылке, сжимает их в кулаке и чувствует как альфа в его руках урчит. — Юнхо, не провоцируй, мх, — альфа вновь урчит от кулака на своем загривке и сжимает талию гаммы в своих ладонях, — мне нужно к Чану, не заставляй меня опаздывать. Юнхо убирает ладонь с чужих волос, приглаживает их и оставляет мягкий поцелуй на макушке. Поиграли немного и хватит. Минги ведет ладонями с талии вниз к бедрам, сжимает их в ладонях с жадностью и поднимается на ноги, захватывая желанные губы своими. Гамма вздыхает, вновь зарывается пальцами в рябые пряди и тянет мужчину на себя, сливаясь с ним в мокром поцелуе. Ощущать себя таким желательным безумно приятно. Минги крепко держит его за талию, сжимает ее в своих руках и прикусывает нижнюю губу гаммы в отместку. — Век бы от тебя не отрывался, но я обещал Чану прийти вовремя, — отрываясь от обкусанных губ, хрипло сообщает Минги, — чем раньше уйду тем быстрее освобожусь, договорились? С сегодняшнего до завтрашнего вечера я весь твой, драгоценный мой. — Договорились. Юнхо напоследок целует альфу в губы и отпускает его, наблюдая за небольшим беспорядком на голове своей пары. Он расчесывает непослушные волосы пальцами, щелкает альфу по носу и довольно улыбается. Минги хмыкает и чмокнув напоследок, уходит из дому, оставляя после себя вязкий запах кедра, который перемешивается с табаком, образовывая дурманящий аромат возбуждения обоих. Гамма сглатывает вязкую слюну, прикрывает глаза и довольно усмехается. Кажется, что прошлое ушло с концами и дало зеленый свет на что-то более важное. Юнхо решил, что готов попробовать новый этап в их отношениях. Он достаточно проверял себя и свою пару на стойкость. Он доверяет Минги свою жизнь, поэтому и к их соитию он тоже готов. « Что ж, надо занять себя чем-то пока Ги ушел. Не наведать ли мне Кенсу? Как раз переговорю с ним обо всем и проверю его состояние. » Омега был счастлив увидеть на своем пороге лучшего друга. Юнхо принес с собой укрепляющий чай и баночку с лечебной мазью от растяжек. Кенсу быстро захлопотал по кухне и разложил на столе горячий пирог с курицей. Друзья уселись за чашкой ягодного морса и начали обсуждать происходящее с ними в последнее время. Омега гладил себя по животу и приговаривал о том, что совсем скоро будет только лежать и зарастать жиром, но Юнхо пригрозил брюнету пальцем и сказал, что этому не быть. — Такое ощущение, что Чонину таким я нравлюсь куда больше! — И я с ним согласен. Ты сейчас очень милый. Юнхо получает удар в плечо и гаденько смеется, а омега ругается на него и мельтешит руками, бурча о том, что жизнь несправедлива к нему. Гамма пользуется моментом и вынимает из кармана небольшую фигурку волка, протягивая ее омеге. — Я прочитал, что Лунный Волк защищает маленьких и слабых, а так же оберегает сон. Думаю, он понадобиться малышу. — Юн-о, — тянет гласные омега, принимая подарок и рассматривая его с детским восхищением, — задобрить меня пытаешься, да? — Ну если самую малость. — Хитрец! Кенсу откладывает фигурку в сторону и позволяет гамме себя осмотреть. Он переместился на кровать и расстегнул рубашку. Юнхо опустился рядом на одно колено, приложил ухо к специальным деревянным приспособлением, которые позволяет услышать сердцебиение плода. Замерив пульс омеги, Юнхо поднялся с колен и довольно хмыкнул, предлагая Кенсу одеться. Брюнет бегло застегнул пуговицы на рубашке и с тревогой взглянул на гамму. — Не переживай, вы оба в прекрасной форме. — Правда? — Разве я когда-то врал тебе? Кенсу улыбнулся, приложил ладони к животу и спокойно выдохнул. Юнхо с нежностью обвел фигуру омеги и сел рядом, обнимая того за плечи. Брюнет уложил голову на плечо друга и прикрыл глаза, ощущая как наполняется чужой энергией. — У тебя скоро гон, да? Ты так ярко пахнешь, что меня даже подташнивает немного. — О, прости, да, — Юнхо отсаживается от друга и виновато чешет затылок, — я кстати поговорить хотел кое о чем. — Созрел уже? — Кенсу интригующе улыбается, толкает друга в плечо и получает тычок в ответ. — Будет ли целесообразно заняться сексом в мой гон? Он конечно не такой буйный как у альф, но все равно это ведь не течка. Не будет столько выделений и вообще... — Солнце, не переживай, — омега осторожно сжимает чужую руку и улыбается, — я знаю, что этот раз будет у тебя по-настоящему первым, с взаимными чувствами и доверием, поэтому не волнуйся, хорошо? Твой организм поможет тебе. — Это ненормально, что я хочу его так сильно именно в период гона, а не течки. — Ты долгое время строил из себя альфу, это может быть и поэтому! — Кенсу ласково гладит чужое плечо, — А может все так как должно быть м? Минги принимает тебя таким какой ты есть разве это плохо? — Я переживаю, просто, ну, знаешь, это все действительно впервые. Он так бережно ко мне относится, что хоть стелись ему в ноги и я хочу этого. Мне кажется, что я вообще его больше жизни люблю. Кенсу хмыкает, притягивает гамму к себе за шею и ерошит его темные волосы, хихикая. Юнхо смиряется со своей участью временного щеночка для этого беременного демона и просто вздыхает, позволяя делать из своих волос гнездо. — Тогда вообще не о чем переживать! Вы живете практически вместе, любите и заботитесь об друг друге. Разве стоит переживать? Минги хоть и выглядит устрашающим, но в глубине души самый доброжелательный, да? — Ох, Кенсу, он такое чудо! Ты бы знал. Я каждый день восхищаюсь им. — Тогда не забивай голову ненужной херней и действуй по обстоятельствам! Вам давно пора парные метки друг другу поставить.

***

Юнхо готовиться основательно. Встретившись со своей парой ближе к вечеру, он заключает его в любящие объятия и пропадает в крепких руках. Минги целует свою перу в висок, прижимает ближе к себе и извиняется, что им нужно расстаться на несколько дней. Снова региональное собрание, о котором они дружно забыли, наслаждаясь временем с друг другом. — Я вернусь к следующему вечеру, хорошо? Прихвачу с собой чего-нибудь вкусного и устроим романтический вечер, согласен? — Ты слишком вкусно говоришь, придется тебя отпустить. Юнхо целует альфу напоследок и отпускает его со спокойной душой. Расставаться с парой не хочется, но обязанности перед стаей никто не отменял. Минги свое обещание сдержит и Чон уверен, что тот явится даже раньше согласованного времени. Собственный организм потихоньку начинает меняться и подстраиваться под желания гаммы. Юнхо ощущал, что на днях гон накроет его с головой, передавая волку бразды правления. Чтобы обезопасить собственный зад и психику, гамма скрупулезно подошел к будущему сексу с любимым. Сбивая пар, он подготавливал себя, скрипя зубами об подушку и мыча имя своей пары. Возбуждение с каждым разом захватывало все больше и больше. Хотелось почувствовать огромные ладони на своем теле, горячие пухлые губы на своих и раствориться в своем альфе без остатка. Время пролетает незаметно. Юнхо вернулся домой с бани распаренный и довольный. Сейчас только в кровать откисать. Он переоделся в легкую рубашку, зажег палочку благовоний и устроился за кухонным столом чтобы заняться приготовлением ужина. С пустым столом своего альфу встречать не хочется. « Хотя он может разложить и меня на столе. Против уж точно не буду.» Встряхнув головой, Юнхо быстро нарезал все овощи и закинул в кастрюлю к мясу. Нужно сосредоточиться иначе возбуждение вновь им завладеет. Внутреннее чутье подсказывало, что альфа близко. Сердце забилось чаще и гамма судорожно выдохнул. Эти скачки гормонов доведут его. Звон колокольчиков, которые потревожила открывшаяся дверь, заставила Юнхо прийти в себя. Обернувшись он увидел на пороге свою пару и сверкнув глазами набросился на него, цепляясь за шею и заключая альфу в объятиях. Минги такого нападения не ожидал и пошатнулся, прижимая пару к себе. — Я тоже соскучился. Он уткнулся носом в темные пряди, вдохнул полной грудью дурманящий аромат своей пары и замычал, прижимая Юнхо ближе к себе. Гамма вплел в рябые волосы собственные пальцы, потерся носом об бьющуюся вену на шее альфы и облегченно выдохнул. — Я воняю, да? Сразу с дороги к тебе пришел, — он целует гамму в висок и улыбается, ощущая как тот прижимается ближе к нему, — подождешь пока я в баню схожу? — Хорошо, ужинать будешь? — Юнхо отрывается от альфы, целует его в щеку и кивает в сторону плиты, — Еще горячее. Минги хмыкает, вновь сокращает между ними расстояние и горячо выдыхает в чужое ухо, прикусывая хрящик от чего гамма судорожно выдыхает и цепляется мертвой хваткой в крепкое плечо. — Начну ужин с тебя. Гамма буквально стонет. Он затягивает Минги в дом, хлопает дверьми и прижимает к ним сильное тело. В глазах горят два огонька и альфа, усмехается, укладывая ладони на чужие крепкие бедра. Юнхо льнет к нему всем телом, мажет носом по щеке и тихо урчит, впитывая в себя любимый аромат. — Если хочешь, можем использовать стол для других дел. — Чертенок. Минги подхватывает гамму под ягодицы и уносит в сторону гостиной, не отрывая глаз от чужих затуманенных. Он усаживает темноволосого на стол, затягивает его губы в долгий мокрый поцелуй в который вкладывает всю свою тоску за эти дни разлуки, жадно забирая чужие вздохи. Юнхо скрещивает длинные ноги за чужой спиной, ведет ладонями под легкой рубашкой альфы, исследуя его крепкое тело, которое покрывается мурашками от его прикосновений. С каждым касанием становится мало кожи. Минги переходит горячими поцелуями на линию челюсти, ведет шершавыми ладонями по крепким бедрам и тихо урчит от мертвой хватки на своем загривке. — Быстрее, альфа. — Еще одно слово, Юнхо. Сон ведет губами по светлой шее, мажет по ней языком и горячо выдыхает на влажный след, пуская табун мурашек по чужому телу. Юнхо судорожно выдыхает, буквально рвет на крепком теле рубашку. Несколько пуговиц со звоном отлетают на деревянный пол. Он притягивает альфу за очередным мокрым поцелуем, властно вторгается в чужой рот языком и раздевает мужчину, скользя ладонями по его горячей коже. Минги от такого напора тает, он позволяет гамме вести в поцелуе, а сам пробирается ладонями под домашние шорты, замечая, что под ними нет нижнего белья. Юнхо прикусывает пухлую губу альфы, слизывает с нее выступившую кровь и хрипло возмущается: — Я не хочу повторяться, Минки! — Требовательный мой. Альфа скидывает с себя остатки собственной рубашки, откидывает чужую к своей и прижимается голой грудью к гамме, вырывая у обоих судорожный вздох. Юнхо трется собственным возбуждением об чужое, притягивает альфу за талию ближе к себе, оставляя отметины на его шее после поцелуев-укусов. Минги скользит ладонями по подтянутым ягодицам, сжимает их в кулаках и вырывает первый тихий стон с чужих губ. — Минги, быстрее. Я так хочу тебя. Темноволосый с легкостью развязывает узелок на чужих брюках, одним точным движением стягивает их вниз и обхватывает пальцами возбужденную плоть, вырвав утробное мычание с губ альфы. Минги прикусывает кожу под ухом гаммы, легким толчком опускает его спину на прохладную крышку стола и стягивает последний элемент одежды, отбрасывая куда-то в сторону. Юнхо перед ним такой чарующий. Его кожа переливается под свечением ламп. Огоньки скользят по изгибам его стройного тела. Альфа опускается губами на каждый шрам, оставляет на них горячие поцелуи, опускаясь ими ниже. Темноволосый хрипло дышит, сжимает рябые пряди в своих ладонях и откидывает голову со стуком на стол, дрожа от ласок альфы. Пальцы погружаются в него с совершенно иными ощущениями. Они двигаются рвано, стимулируя комок нервов внутри. Юнхо в очередной раз выгибается дугой, хрипло мычит и просит альфу покончить эти сладкие мучения. — Пожалуйста. Минги. Я так хочу. — Я тоже, золотце, я тоже. Он входит одним плавным толчком, ощущая как стенки крепко обхватывают его, не позволяя двигаться. Длинные стройные ноги оказываются закинутыми на медовые плечи. Минги оставляет поцелуй на щиколотке, ведет ладонями от коленей до бедер и делает первый толчок, вырывая хриплый стон с любимых губ. Юнхо теряется в ощущениях, он находит чужие пальцы, переплетает их со своими и стонет с удовольствием, не стыдясь собственного голоса. Ему хорошо так никогда не было. Альфы так много в и на нем, что хочется выть от счастья. — Я так люблю тебя. Люблю. Юнхо свободной рукой притягивает за шею альфу к себе. Оставляет на его губах смазанный поцелуй и вскрикивает от ускорившегося темпа. Минги завладевает его губами, целует до хрипов от нехватки воздуха и забирает душу с концами. Он опускает одну ногу на стол, меняет темп на более четкий и медленный, догоняя собственный оргазм. Гамма в его руках плавится как кубик масла. Он становится мягким, податливым и чувствительным. Юнхо помогает себе рукой, стонет то хрипло то звонко, беря от происходящего все. Находясь на пике удовольствия, он зовет пару по имени, содрогается особенно сильно и кончает так бурно, что темнеет перед глазами. Минги опускается на бледное тело, сцеловывает мокрые дорожки с чужих щек и заканчивает следом, входя до упора. Он хрипит на чужое ухо два четких слова и Юнхо забывает как дышать. — Люблю тебя. Гамма прижимает пару к себе ближе. Скрещивает ноги за чужой спиной, не позволяя альфе отстраниться. Минги утробно мычит, тычется носом в железу под ухом гаммы, заполняя его всем своим естеством. Юнхо болезненно хнычет, сжимает рябые пряди в кулаке и откидывает голову на стол, прикрывая глаза. — Черт, потерпи немного. Минги гладит ладонями по талии, оставляет нежные поцелуи на бледной шее и тяжело выдыхает. Кажется они застряли надолго. Он бережно подбирает гамму со стола, просит чтобы тот схватился за него и несет в сторону кровати, опускаясь на нее вместе со своей драгоценной ношей. Юнхо жмется к альфе ближе, трется носом об его шею и судорожно выдыхает от узла внутри. — Для первого раза это очень много для тебя, — альфа оставляет поцелуй на взмокшем виске, — справишься? — Думаю да, — тяжело выдыхает гамма, нежась в чужих заботливых руках, — Минки. — Мм? — Я хочу пометить тебя. Минги отрывается от темноволосого на сколько это возможно и заглядывает в темные глаза напротив, пытаясь переварить услышанное. Юнхо кажется жалеет, что сказал это на эмоциях. Он сжимает чужое плечо с особой силой и отводит взгляд в сторону. — Но...но если ты не хочешь я. — Хочу. Пометь меня. Юнхо притягивает альфу за затылок к себе, горячо выдыхает и прижимается губами к пульсирующей вене. Он ведет по ней языком вверх, цепляется зубами за кожу под ухом и впитывается в нее клыками. Вязкий аромат табака заполняет все помещение, оседает на стенках легких и кончике языка. Минги судорожно выдыхает, сжимает ягодицу в ладони и усмехается. Гамма на нем урчит, зализывает метку и ластится к ней, горячо выдыхая. — Ты мой, Минги, только мой. Он сплетают языки в поцелуях. Юнхо чувствует как давление внутри спадает, а возбуждение вновь бьет по затылку. Он цепляется за чужие плечи, целует глубже и начинает медленно двигаться на чужом возбуждении. Минги поддерживает пару за талию, водит по ней ладонями и опускается ниже, сжимая подтянутые ягодицы, вырывая стон с чужих губ. Дышать становится трудно. Пот ползет между лопатками, стекает по вискам. Альфа перенимает главенство, берет гамму жадно, входя с каждым разом жестче. Юнхо приходится держаться за изголовье кровати пока его самого удерживают за разъезжающиеся бедра. Он забывается в ощущениях, хрипло стонет и выжимает из своего альфы все, что может. Ему мало Минги. Останавливаться не хочется. Шлепки влажных тел об друг друга и томные вздохи не заканчивались до того момента пока все свечи в доме не погасли. Все тело дрожало от перенесенных оргазмов. Юнхо судорожно опустился на подушки, прикрывая глаза. Он насытился с полна. Плечо болезненно тянет от оставленном на нем метки. — Мне стоит почаще куда-то уходить чтобы ты меня так всегда встречал? Минги опускается рядом, убирает взмокшую челку со лба гаммы и прижимается губами к его виску. Юнхо устало смеется, толкает альфу в плечо и поворачивается на бок, заглядывая в любящие глаза напротив. — Это тебе за ожидание воздалось, — он щелкает мужчину по носу, — но лучше никуда не уходи, хорошо? Мне кажется, что я за все года воздержания еще отыграюсь. — Угрожаешь теперь? — Минги подтягивается, мычит и прикрывает глаза, зевая, — Ну ладно, я согласен на такие угрозы, но сейчас хочу больше спать чем тебя. Гамма цокает языком, укладывает голову на чужую грудь и вздыхает. Он цепляется пальцами за медовый торс, трется носом об грудь и получает заботливые пальцы на своих волосах. Минги перебирает темные пряди между пальцев, умиротворяюще вздыхает и улыбается. — Ты специально пометил меня на видном месте? Так еще и в гон. — Специально. Пусть чужие не распускают руки к моей паре и даже не смотрят в твою сторону. Ты только мой. — Ты такой собственник, знаешь? Юнхо поднимается с крепкой груди, укладывается на живот и укладывает голову на скрещенные пальцы на чужом торсе. Он смотрит с прищуром и недовольством. — Знаю, Сон Минги, может тогда и мою фамилию возьмешь раз уж я такой собственник? — Угроза не засчитывается. Ты берешь мою фамилию. Минги подтягивает гамму к себе, оставляет на его припухших губах поцелуй и довольно вздыхает, обнимая свою пару. — Значит свадьба? — Осенью. — Ну осенью так осенью. Так. Стоп. Что? Минги хлопает глазами, поглаживая гамму по спине. Юнхо хмыкает, а после смеется и прижимается лбом в чужую грудь. Кажется любовь делает из него размазню. Он тычет альфу между ребер и тот дергается. — А ты против? — Я то? Да хоть сейчас. Юнхо вновь хмыкает и нормально устраивается на кровати, прикрывая глаза. Он удовлетворен и сыт. Минги прижимается к его боку, переплетает их ноги между друг другом и зевает, возясь щекой на подушке. — Это ты у меня в голове поселишься значит. — А разве я уже не там? Разговор становится все тише и тише. Сон и усталость одолевают обоих. Они ближе жмутся к друг другу и сопят. — Ты мое сердце. — А ты мое.