Время Любви

Всё, что не делается — делается от любви для любви с любовью.

      Москва — удивительный город, он никогда не засыпает и не окунается в темноту даже с наступлением ночи. Стоит только краю солнца на закате скрыться за горизонтом, как зажигаются огни московских окон, витрин, по улицам и проспектам города начинает течь поток света автомобильных фар.       Чем больше ночь наступает на город, тем ярче горят огни столицы. Запоздалые прохожие могут спокойно любоваться ночным городом, сверкающей цепочками фонарей, светодиодными вывесками, великолепными зданиями и мостами, украшенными яркой ночной подсветкой.       Было ли это насмешкой Судьбы — Влад не знал. Он смотрел на парней, что в этот вечер пришли со своими девушками, и не понимал, что тут делает сам. Он много делал и в ответ получал в два раза больше, у него было всё, словно Куертов являлся любимчиком Вселенной — всё: деньги, тачки, классные друзья, известность, симпатия девушек, но не было как-таковой любви. Парадокс: вокруг было много красивых брюнеток и блондинок, с пухлыми губами и округлыми формами, что нередко бросали на него взгляды. Всё было не то.       Влад правда хотел — очень сильно хотел почувствовать и попробовать, что значит любить и быть любимым. Судьба, увы и ах, показывала средний палец и отводила всех тех, с кем парень пробовал строить что-то серьезное. Он думал: может дело в нём? А может просто не повезло. Но, несмотря на это, Влад не сдавался. Иногда он ловил себя на том, что всё ещё верит в шанс. В мелочах — в случайной улыбке незнакомки в метро, в лёгком касании руки, в том, как кто-то мог искренне рассмеяться рядом с ним.       И всё же, ночью, когда оставался один на один с собой, в голове звучал вопрос: а если он и правда не создан для любви? Куертов бежал от нее, как от огня, но всё равно хотел войти в это пламя. Он не понимал ни себя, ни ни того, что с ним происходило. Внутри всё рвалось на части: то ли страх быть отвергнутым, то ли жгучее желание наконец-то раствориться в ком-то до конца.       А потом она появилась.       Любовь — не просто эфемерное чувство, не глупая детская мечта, а вполне реальный человек. С паспортом и пропиской, с удивительно живыми глазами и задорным смехом, с ироничными подколами и размазанным по щекам макияжу. Она была красивая — совершенная в своей несовершенности. Не пыталась делать вид, что она любит весь мир и людей в нем, не строила из себя куклу напоказ мод, не стреляла взглядом.       Она не выглядела, как идеальные образы, что рисовало воображение Влада, сканируя девушек насквозь. Любовь — какой она бывает, описанная в книгах, — смеялась до хрипоты и боли в животе, пыталась сгладить назревающий конфликт, не обижалась на ерунду, а на вопрос: «почему ты не ругаешься?», когда Лёша случайно пролил самодельный коктейль на белую кофту, с улыбкой ответила: «со всеми бывает».       Поначалу он делал то, что умел лучше всего: прятался. Отводил глаза, отвечал коротко, старался держать безопасную дистанцию. Но она не торопила. Её спокойствие было как вода, которая точит камень — мягко, но неизбежно.       Она умела слушать так, что ему хотелось говорить. И он говорил: сначала о пустяках, потом о вещах, о которых обычно молчал. Каждый молчаливый кивок или тихое «я понимаю» будто вытаскивали из него застарелые занозы. В пьяном бреду можно было говорит, что угодно, зная, что вряд ли пересечешься с этим человеком. Про себя она молчала, а Влад не требовал от неё слов.       В целом, так было всегда: он мог общаться много с кем, но не открывать душу; интересоваться кем-то, но не ждать, что им будут интересоваться в ответ. Для всех — Влад просто был, как подушка безопасности, плечо для слез, дружеская поддержка и безлимитная карта.       С её приходом что-то изменилось — быть может, он придумал это, но говорить, а не держать в себе, как обычно, стало легко. За ночь Куертов даже не задумался о том, что она посмеется с его слов или, что она устала от его болтовни. Но она сидела рядом, сложив ноги «по-турецки» и сильнее закутавшись, в пропахшую его одеколоном, кофту, которую парень любезно позаимствовал.       Любовь вызвала странное, непривычное чувство доверия.       Рассвет подкрался незаметно — тонкая и бледная полоска пробилась на горизонте, воздух налился утренней прохладой, а дом, что ещё ночью был полон шума, затих, оставляя после себя приятную опустошенность и наслаждение стрекотанием сверчков. Стрим давно закончился — по правде сказать, Влад не знает точно, что было, когда он свалил на улицу вместе с девушкой, но помнит, что на лайве точно заметили его пропажу. Его это не волновало — не в первый раз.       В первый раз было только то, что девушки — точнее, одна девушка, — не липла к нему и не пыталась флиртовать. Она была отстранена, но, вместе с тем, рядом.       Просто находится с ней было приятно. Будто наступило умиротворение, а мысли, когда она говорила, заглушались, будто Влад прослушал звук тета-волны с частотой восемьсот пятьдесят два герца.       Сейчас, когда спало пьяное наваждение, парень вдруг задумался: а что он знает о ней? Влад смотрит: блондинистые волосы, укладка на которых распалась, образуя легкие волны, миловидные черты лица, пухлые губы, будто слегка подкачены — на миллиметр, не больше. Глаза — серо-зеленые и искренние, смотрят вдаль — на мокрую от росы траву и соседние домики. –Что?–Она поворачивается к нему, сонно улыбаясь. –Ты милая.–Пожимает он плечами, отводя взор. –А ты забавный,–в ответ говорит Люба.       Он знает, что она волонтер в детских домах: устраивает детям праздники и привозит разные подарки. А ещё по профессии — пиар менеджер и получает второе высшее образование. Любе всего двадцать три года, но жизнь у неё кипит: она не только работает и учится, но ещё и успевает заниматься сторонними делами, минимум раз в год ездит куда-то и выделяет время на хобби в виде йоги, тусовкам в клубе и просмотру сериалов. Также Влад знает, что она близкая подруга Каюши, про которую вторая ниче не говорила, но если бы Куертов смотрел стримы, то на некоторых из них видел бы девушку.       А ещё в инсте фотки у неё красивые. Каждая, будто несет особенный смысл, понятный только ей. –И со многими медийными личностями знакома? –Я не считала. Но вообще приглашают на различные мероприятия, иногда волонтером, иногда спикером, а иногда — по дефолту, чтобы завести новые знакомства. –У тебя много увлечений, не устаешь? –Ты никогда не устанешь от того, что тебе действительно нравится. Просто нужно уметь грамотно распределять время и возможности.       Влад кивает. Он полностью согласен с такой позицией: любимое не надоест, пока ты не начнешь превращать это в рутину. Нужно уметь разделять позицию: есть «надо», а есть «хочу». А ещё парень любил амбициозных людей, что не боятся трудностей — не взваливают на себя всё сразу, а постепенно приходят к чему-то одному или учатся совмещать всё так, чтобы не случилось выгорание.       Любовь говорила правильные вещи, и делала — правильно. Такое он уважает.       Только он не знал, что она делает это не только из интереса, но по большей степени, чтобы заглушить разъедающую в груди тоску. Психолог ей посоветовал переключится на то, чем она раньше не занималась, и бывало, когда Люба просто валилась с ног от насыщенного дня — тогда плохие мысли к ней не возвращались. Более того, девушка старалась как можно больше общаться с людьми, даже несмотря на то, что у неё быстро садится «социальная батарейка», просто потому, что останься она одна — снова упадет в омут воспоминаний. Конечно, спустя два года боль от утраты молодого человека притупилась, оставляя после себя приятную меланхолию, но и нередко бывали случаи истерик, ибо душа и сердце — как бы того сама хотела Любовь — быстро привязывались и тяжело отпускали.       Но на удивление, находясь с Владом, она ни разу не вспомнила о прошлой любви. На мгновение стало стыдно, но стыд прошел также быстро, как и рука Влада, тянущаяся заправить прядь светлых волос. –Может номерами обменяемся? Инста твоя есть, а вот номера — нет.       Это не было плохой идеей. По крайней мере, Любовь безумно хочет снова почувствовать что-то к кому-то. Даже если от этого ничего не выйдет — они с Владом могут стать хорошими друзьями или собеседниками.       А Влад хочет пообщаться, просто потому что сложно найти действительно того, кто будет интересоваться тобой. Просто потому, что Любовь заставила внутри что-то дрогнуть.       Быть может, этот номер станет очередным ненужным в телефонной книге. Быть может, этот номер станет одним из самых важных. Время всё расставит по местам.

***

      По началу было тяжко. Влад, пусть и не пытался казаться слишком правильным и интеллигентным, но Люба всё равно чувствовала себя неловко. Хотя бы потому что она знает, что он медийная личность со своими фанатками — а когда-то она пообещала себе, что не свяжется с таким человеком, дабы избежать хейта. Снова ломает свои принципы.       А ещё было неловко, потому что их первое свидание — не считая, конечно, загородный дом и пару совместных каток в танчиках — проходило в дорогущем ресторане Москвы, куда сходить ни как не удавалось: несмотря на хороший заработок, Горячевой было жаль тратить столько денег за одну маленькую порцию.       Куертов, к слову, вёл себя уверенно: сразу сказал куда они идут, а на отказ ответил, мол не беспокойся, я позвал — я плачу; забрал на BMW и покатал по вечернему МКАДу, по дороге заехал в цветочный, пока Любя решила отойти в туалет в каком-то заведении неподалеку, а в самом ресторане сказал выбирать всё, что пожелает душа. Кошелек у него был отнюдь не с копейками — девушка уже это поняла.       Она не поняла только, зачем он пытается сразу показать всё свое состояние? Это даже слегка обижает: парень будто насмехается — и пусть это было не так, всё равно слегка некомфортно. Любовь, в целом, не любит чувствовать себя тарелочницей, не любит, когда за неё платят — и это не достоинство, это не способ показать, а-ля, я другая — сейчас практически все девушки сами стараются обеспечить себя и быть равными мужчинам. Вопрос в другом: как ему потом это всё вернуть и что делать, если он ждет от этого свидания чего-то большего?       Любовь сегодня постаралась выглядеть прилично: на ней было платье цвета шампанского, шелковое и приятно прилегающее к телу, длинной до щиколотки, оно струится словно утренний туман, который солнце ещё не успело рассеять. На плечи небрежно закинут молочный жакет, готовый вот-вот сползти и оголить тонкие ключицы сверкающей кожи; лодочки в цвет жакета делали ноги стройнее, а рост — выше всего на пару сантиметров; Белое золото и тонкий перламутр на украшениях сияли едва уловимыми искрами, будто крохотные отражения луны поселились на её коже.       Она словно мираж — близкая, но недосягаемая, ускользающая, но такая желанная. Как тихая мелодия, запоминающаяся и цепляющая, простая и утонченная. Будь она музыкальным инструментом, Влад бы хотел научиться на нем играть — она была бы фортепиано: благородное, заставляющее мурашкам ползти по телу; с глянцевой поверхностью, что отражала бы свет свечей. В её присутствии тянуло осторожно касаться — боясь дрогнуть и выдать неверную ноту. Парень был ценителем искусства, но не любил классику.       Но из всех классических произведений Любовь звучала как «Лунная Соната» Бетховена, что играла сейчас в зале.       Сердце не колотилось, как при первой влюбленности, но когда девушка растягивала губы в улыбке и двигала руками: то заправит прядь или возьмет бокал с напитком — оно делало ровно один стук, слишком громкий, слишком тяжелый. А улыбалась она часто и смотрела тоже часто. А после каждого удара, в животе скручивался узелок, будто он делал резкие взлеты и падения. И Влад бы посмеялся — ему двадцать один, а внутри ощущения такие же, как в пятнадцать, когда от одного прикосновения другого пола он мог часами сидеть, уткнувшись в монитор, и задумчиво смотреть уроки поцелуев, тайком наблюдая за родителями. Со временем, он научился себя сдерживать.       С появлением Любви — пришлось учиться заново.       Он не мог оторвать взгляд — она в ответ смущалась. Смешная. Влад понял только одно: всё в ней работает против его привычного равнодушия к людям. Она не старалась впечатлить, не искала одобрения — просто была собой, често и искренне рассказывала что-то, не стеснялась выражать свое мнение и не боялась показаться грубой. –Так нравится меня разглядывать?–Лукаво глянула девушка в ответ, но тут же опустила взгляд в тарелку. –Да. –Смело сказал он, вгоняя блондинку в краску. Не специально — само вырвалось. –Я же не растворюсь,–рассмеялась она, прикрываясь рот ладонью, ка ки положено по этикету.–Но мне приятно. И вообще, спасибо, что позвал. –Спасибо, что согласилась.       Горячева хмыкнула: ну, согласилась — это не совсем так: он нагло решил занять её день и вечер, сказав, что отказ не принимается. Поставил перед фактом, а ведь у неё была…ну, не было у неё ничего, но а если бы..! Впрочем, не хотела бы она идти — не выряжалась бы так, не сидела бы сейчас здесь и не уехала бы с ним.       Люба врала сама себе.       Любовь хотела. Хотела больше узнать Влада. Хотела, чтобы первое свидание превратилось во второе, а потом и третье. –И ты никогда не напивалась?–Усмехнулся он, слушая эмоциональную речь девушки.       На них несколько раз обернулись, недовольно скривившись на слишком громкий для леди смех. Ей было всё равно — она наслаждалась. Настроение было хорошим, компания — приятной, так почему она должна зацикливаться на каких-то мелочах, вроде нелояльных людей? –С того момента — нет. Я восемнадцатилетие на всю жизнь запомнила. –И по клубам не ходишь? –Идеальную из меня представляешь?–Она наклонилась ближе, хитро сощурившись.–Хожу иногда, но сына надолго одного оставлять не могу. –Сына..?–Влад нервно поправил волосы, откинувшись на спинку стула.       Она же шутит, да? Конечно, ничего против детей он не имеет, но это внезапное откровение неприятно засосало под ложечкой. Он пока не готов к детям… Люба засмеялась, увидев его удивленное лицо. –Его зовут Микки, но не бойся, он дрессированный. –Она достала телефон из сумочки и стала листать галерею, а потом показала милую фотку маленькой собаки. Влад выдохнул и улыбнулся. –Шит-цу? Милый.       Куертов не стал говорить, что она чем-то была похожа на своего друга. Была такой же милой и аккуратной. И энергичной. Домашней.       Они болтали о многом, начиная с глупых историй с детства, как например Влад в школе сочинял стихи, чтобы получить хорошую оценку, или что был на физкультуре самым слабым игроком в футбол — игра не вызывала интереса. Люба же делилась рассказами о деревне, в которую всегда любила ездить из-за необыкновенно-волшебного места в лесу: они с друзьями обустроили там свой «лагерь» — построили шалаш, сделали тарзанку и проводили там всё своё время, играя в различные игры. Никакие комары и клещи им не были помехой. Место же это было красивым из-за своих видов и расположения: небольшой холмик, что находился за полем между двумя деревьями, скрытый от чужих глаз леском, а если идти чуть вглубь этого леска, то можно наткнуться на озеро. Закаты и рассветы там были красивые — падали на водную поверхность и отражались сквозь ветви деревьев.       Плавно разговор из детских глупостей перетек во взрослую жизнь, которая только начиналась. Молодость. Беззаботность. Мечты.       С последним пунктом у них совпадало: оба верили и хотели найти человека, которому не надо доказывать что-то, который будет просто рядом, человека, который будет видеть только тебя одного.       Это было наивно. Но по-настоящему.       Они сидели в одной лодке и боялись признаться кому-то ещё в своей неуверенности, страхах, держали маску. Любовь посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах мелькнуло облегчение, словно она впервые позволила себе перестать прятаться. –А с тобой как-то проще что ли. Мне, если честно, давно не было так спокойно.       Они оба играли роли сильных, когда внутри зудила пустота. Быть может, эту пустоту они заменять на что-то, заполнять, например, друг другом?       Может быть, судьба не всегда издевается, просто ждёт нужного момента. Нужных людей.       Решив перевести тему, она говорила про то, как познакомилась с Каей — будучи ещё девятнадцатилетней девчонкой, что переехала в Москву и искала знакомства. –Знаешь, я вот смотрю на всех: Илья с Каролиной, Саша с Каей, другой Саша с Кирой, Данил с Настей — и безумно умиляюсь с их нежности. Видно, что люди очень любят друг друга. И тогда наступает…приход, не знаю как это назвать — меня прям накрывают необъяснимые чувства тоски и желание почувствовать что-то снова.       Влад почувствовал, как что-то кольнуло внутри. Слишком знакомые слова. Слишком знакомые эмоции. Это не пустая зависть, не «я тоже так хочу, дайте и мне одну любовь в пакетике». Это именно тоска по теплу, по тому, что когда-то уже было знакомо, когда однажды прикоснулись к настоящему, потом очень сложно сказать себе: «ну ладно, обойдусь». То чувство, которое не заменишь общением, хобби, успехами, и оно не про романтику даже, а про то, что кто-то видит тебя, знает, где ты хрупкий, и не отходя, держит за руку.       Ты просто смотришь, как другие обнимают друг друга на улице, смеются, спорят и всё равно остаются рядом — и внутри что-то надрывается Вроде бы ничего не происходит, а дышать становится тягостно. –Я…понимаю тебя,–тихо промолвил Влад, чуть качнув головой в подтверждении слов.–Люди любят и…это здорово. Я рад за них. Но бывает вечерами приходишь домой, а там звенящая тишина. И ты просто садишься на диван, а одиночество начинает съедать. Точнее, нет, не оно…–он вздохнул, будто боялся признаться себе, и заговорил медленнее, то ли фильтруя мысли, то ли подбирая выражения.–Скорее — внутри тебя переполняет трепет, нежность, тепло. А отдать это всё некому. Тебя никто не ждет.       Горячева опустила взгляд, не перебивая, но чувствуя, как от его речи в горле встает ком, а к глазам пробиваются слёзы. Пальцы, которыми она невольно сжала салфетку, дрогнули, словно честное признание уязвимости.       Они молчали, переваривая сказанное. Вокруг шумели приборы и тихий смех с других столиков, официанты проходили мимо с подносами, а меланхоличная музыка только заставляла погрузиться глубже в мысли. –А ты…любила?–Вдруг спросил парень.–По-настоящему. Без всяких эмоциональных качель, постоянных ссор и обид. –Да. Я любила. Сейчас тоже люблю, но уже как память о хорошем и приятном. –Почему же вы расстались? –Он…погиб. Авария. Но сожалений не надо,–остановила она его, грустно улыбнувшись,–это были два года назад, я уже отпустила его. Это были чудесные отношения и чудесный человек, однако, надо продолжать жить. Продолжать…общаться и, быть может, снова полюбить. А ты любил? –Мне правда жаль, что такое случилось.–Искренне ответил кудрявый.–Любил ли я? Честно, не знаю. Я пытался, но всегда что-то не то…вот смотришь на человека: он отзывчивый, хороший, но внутри не ёкает. С первого взгляда, начала общения, все могут показаться такими, а когда узнаешь больше, то понимаешь, что этот человек — ну вот вообще не вызывает в тебе ничего. А когда прямо говоришь: прости, у нас не получится, но мы можем остаться друзьями, и я ведь действительно хочу дружить! Они обижаются. –Держишь человека рядом, а сердце остается на шаг позади,–затуманено посмотрела на него Люба, делая глоток вина.–Ну, по крайней мере, я точно была бы рада остаться друзьями. –А попробовать что-то построить?–Усмехнулся Влад, смотря пристально на девушку. –Посмотрим,–подмигнула блондинка, засмеявшись, но смущенно прикрывая рот рукой и отводя взгляд.       И это «посмотрим» звучало многообещающе.

***

Они ещё долго сидели так — рядом, но не касаясь. Между ними не было напряжения, только тёплая пауза, в которой не требовалось ничего объяснять. Влад ловил себя на том, что ему впервые не хочется торопиться. Не доказать, не завоевать, не дожать. Просто быть здесь. С ней. И этого хватало. Вино закончилось, разговоры стали тише, паузы — длиннее. За окном город жил своей обычной жизнью, совершенно не подозревая, что в одном из его вечеров что-то медленно, почти лениво, начинало менять форму. Иногда всё решается не в момент признаний, а в том, что после. В том, остался ли человек, когда разговор иссяк. Посмотрел ли так же внимательно. Не потребовал ответа. Влад остался, а Люба не оттолкнула. Мужчина смотрел на неё украдкой, не изучая — запоминая. Он ловил детали, которые не бросаются в глаза сразу: как она слегка прикусывает губу, когда задумывается, как пальцы машинально крутят ножку бокала, как взгляд становится мягче, когда она забывает, что за ней наблюдают. Девушка повернулась к нему, поймала его взгляд и на секунду задержалась. Ни улыбки, ни смущения — только спокойное принятие. Как будто они оба поняли что-то важное, но решили не называть это вслух.       Их история ещё не началось, но мужчине не хотелось, чтобы она заканчивалась.       Время любви — это не буря страстей и не громкие признания. Это моменты, когда молчание говорит больше слов, когда взгляд задерживается дольше, чем нужно, когда простое присутствие другого человека оказывается важнее любых действий. Это умение быть рядом, даже не прикасаясь, и позволять себе чувствовать, даже не требуя ответа. Это время маленьких жестов и больших решений. Время, когда ошибки прошлого перестают иметь значение, а будущего бояться не хочется. Оно не обещает вечность, не требует признаний и клятв. Оно просто приходит, остаётся и учит ценить то, что есть, пока есть.       Сидя здесь, в этом ресторанчике, слушая друг друга и забывая о времени, Любе хотелось бы сказать, что её время настало. А Влад понимает, что Любовь — это не только слово. Она не приходит по имени, не спрашивает разрешения, не подчиняется правилам. Она живёт между словами и взглядами, в паузах и лёгких прикосновениях. Ирония заключалась лишь в имени — но она стала доброй шуткой судьбы, напоминанием, что любовь приходит, когда ей захочется, и называет вещи своими именами.       Влад хотел любви. И он нашел свою Любовь. Ты всю жизнь ищешь что-то абстрактное, а находишь — конкретное. И это конкретное оказывается самым настоящим чудом в твоей жизни.