Саймон.

Было невыносимо больно, словно вырвали сердце. Нет, Гейзербим не знал каково это, но предпологал, что адски больно. Его чуть не разрезало пополам, повезло, что рядом был тот водопад и подводный грот под ним. Хотя "повезло" – не совсем правильное слово. Шанс на спасание был слишком низок. Он умрёт здесь, в одиночестве и холоде, а это уж точно не везение. Сидя у холодной влажной стены, вдыхая запах горячих камней, которые он же и подпалил, он думал. Думал о своей карьере, как супергероя, как защитника других героев, таких же как он. Думал о своей былой счастливой жизни. Думал о близких, о тех голубых глазах... Было странно вспоминать именно его, находясь при смерти, но ведь именно благодаря ему Саймон стал Гейзербимом. Таким героем, каким его знали другие. Нет, он всегда хотел помогать людям, поэтому и пошёл в юридический, стал адвокатом. Это было его страстью, любовью всей жизни, а потом ему попалось дело Гамма Джека... Все началось именно с него. Джек... Гейзербим сглотнул густую слюну с ярким металлическим привкусом. Было тяжело держать открытыми налившиеся свинцом веки, сил больше не было. Он часто слышал от других супергероев, что они не боятся смерти. Но это было не так, каждый человек боится, столкнувшись с ней. Когда умирает кто-то на твоих руках – страшно, когда умираешь сам – страшно вдвойне. Он знал это, на его руках умирали многие, многих он убивал сам. Сейчас умирает он, и это страшно, но удивительно спокойно. Чувствовали ли это же другие суперы? Нет, их разрывали, давили, топили, в такой ситуации не до спокойствия. Было тихо, лишь капли конденсата падали с потолка пещеры. Мысли крутились в тяжёлой голове, сменяя одну за другой. Возможно, умереть здесь в тишине и спокойствии лучше, чем быть убитым той железкой. Ему может быть очень даже повезло. Может кто-нибудь даже найдёт его, может спасется и спасёт других. Мысли снова плавно перекатились к Джеку и его давнему делу. Саймон хотел быть героем, но не супер. Он всегда считал, что его способность лишь вредит другим, он помнил, как чуть не лишил маму глаз, засмотревшись, как прожег школьную доску, думая над сложным примером, как подпалил брюки Джека, засмотревшись на чужие бедра. Он слабо усмехнулся, вспоминая как тогда краснел под бесконечный поток шуток. Снова Джек, словно его глаза, улыбка, золотые волосы. Он ведь не предупредил его о том, куда поехал, он умрёт, а Джек не узнает. Хотя тот тоже умрёт, скорей всего. Ему тоже придёт это чёртово послание, и он не устоит ни перед той красивой девушкой, Мираж, кажется, ни перед возможностью геройствовать. И погибнет, так же как он сейчас, хотя, скорей всего быстро, не мучительно медленно и... спокойно. В голове отзывался стук капель о каменный пол. Раз. "Оу, я представлял тебя не таким...Кхм..." – Слова в голове, воспоминания. Два. "Очень приятно, Я Джек, хотя ты знаешь, да." – Чужой, чуть звонкий голос. Три. "Какой голос...Знаешь, тебе бы в дикторы, а не вот это всё." – Яркая улыбка. Четыре. "Знаешь, я люблю красивых людей, особенно женщин. Ты довольно...Что? А, точно, дело, просто придирки, многим не нравятся мои профессиональные решения." – Ясный испытующий взгляд. Пять. "Так ты тоже супер... Это ведь так чудесно, почему ты не участвуешь в сражениях? Ты ведь такой сильный!" – Тёплые тяжелые руки на плечах. Шесть. "Прости, я снова попал в неприятности, но ты ведь поможешь, друг?" – Друг. Семь. "Черт, ты меня спас, напарник!" – Напарник. Восемь. "Ты мне как... брат." – Брат. Девять. "Спасибо, Гейзербим." – Гейзербим Десять. Тишина.

***

Снова стало больно, казалось словно сердце вырвали во второй раз. Хотя, у него ведь всего одно сердце, пусть и большое, как любил повторять Джек. Он поморщился и застонал, щурясь от яркого света. Где-то рядом раздались быстрые шаги и свет заслонило чужое обеспокоенное лицо. Вот они, те глаза. Неужели это рай?... — Джек... – сухие губы растянулись в подобии улыбки. Перед глазами все двоилось, не позволяя сосредоточить свой взгляд. Глаза напротив наполнились слезами. Джек сглонул и поджал губы, силясь не плакать, ведь герои не плачут. Но он больше не герой. Крупная слеза упала на лицо Саймона, стекая по скуле на подушку. Он приподнял руку, свободную от различных больничных датчиков, и провел ей по чужим растрепанным волосам, они больше не сияли. Аккуратно прошёлся по повязке на чужом лбу, чуть хмурясь, и спустился на давно небритую щеку, чуть поглаживая её большим пальцем. — Я...я... – попытался сказать что-то Джек, но ком в горле не позволял ему это сделать. Он судорожно обхватил чужое лицо, припадая своими, дрожащими от сдерживаемых слез, губами к чужим, мертвецки холодным. Саймон застыл. Поцелуй был быстрым, лёгким. Словно мужчина пытался убедиться в чужой реальности, жизни. Быстро отстранившись, он прижался своим лбом к чужому, игнорирую резкую головную боль от прикосновения. — Я так испугался, ты был таким холодным худым, белым, как смерть, я... – Он снова сглонул ком, смотря Саймону в глаза, словно тот не мог прожечь в нем дыру. – Пожалуйста, не бросай меня, я этого не переживу... Он закрыл глаза, опускаясь на колени рядом с чужой больничной койкой. Гамма Джек никогда не перед кем не стоял на коленях. Ведь так?... Он обхватил чужую холодную ладонь, нежно её поглаживая. — Не бросай... – Он судорожно всхлипнул, не стирая бегущие по щекам слезы. — Джек, встань. – Он бегал глазами по чужому лицу, стараясь рассмотреть все ссадины и синяки. Похоже, он тоже был на том острове... — Нет. – Он упрямо мотнул головой, чуть подрагивая от накативших эмоций. – Я так перед тобой виноват, прости меня. — Но ты ведь ничего не сделал... – Хотелось обнять плачущего мужчину, всегда хотелось о нем заботиться, даже когда забота нужна была Саймону, даже сейчас. — Я лгал. – Он опустил свои покрасневшие глаза в пол. — Ты... — Нет, дай мне договорить! – Он чуть вскрикнул и замолчал, рассматривая руку Саймона, думая о чем-то далёком, тяжёлом, что лежало на его плечах долгие годы. – Лгал себе, игнорировал многие вещи и... – Он резко поднял голову, ловя чужой удивлённый взгляд. – Я люблю тебя, Саймон. Саймон.