И не только рассвет

Очередной тур подошел к концу. Ребята разбрелись кто куда: одни отправились домой, за океан, отдохнуть с родными, другие занялись сольными проектами. Дальше группу ждут новые высоты и достижения. И, конечно, трудности. Но что с ними сделаешь? Судебные иски превратились в неизменный фактор, сопровождающий деятельность крупных известных коллективов и, дай бог, если хотя бы часть из них завершается в пользу пострадавшей стороны. И тем не менее размышлять о плохих вещах не хочется. Не сейчас. Не в часы отдыха: обычного человеческого отдыха, такого как поход в кафе или сон. Поэтому первое, о чем думает Джисон, продирая глаза на рассвете, это то, что он все еще дремлет – потому что занятый личным расписанием Минхо никак не может стоять здесь, в их квартире. Ли должен быть в Милане, на показе весенней коллекции Гуччи на правах амбассадора, а не маячить у окна спальни, будучи залитым золотистой волной рассветного солнца. - Ты здесь?.. – шепчет Джисон. Сон. Это же просто сон, правда? А Минхо обычная галлюцинация, пусть и очень приятная. Фантом. Игра оголодавшего воображения, не более того. Но почему-то галлюцинация издает знакомый до боли смешок, пробирающий до дрожи, и кидает на Хана взгляд, в котором тот читает жажду и утомленность после долгого перелета, свойственную исключительно живому человеку. И тогда Джисон, наконец понимает: это не сон, Минхо здесь, в Сеуле, прямо в их общей квартире, – и подскакивает в кровати как ужаленный. - Смотри, какая красота, Сони, – Ли медленно отворачивается к окну. За стеклом распускаются лепестки жаркого бутона, окрашивающего город в различные оттенки янтаря. Май в этом году задался. Погода стоит сухая и теплая, от аромата цветущей вишни кружится голова, а дождь если и идет, то лишь по ночам, и утром стремительно высыхающие на солнце лужи расцвечивают асфальт клетками шахматной доски. - Почему ты меня не разбудил? – Хан усиленно трет глаза кулаками, одновременно пытаясь выбраться из кокона простыней. - Разве? – Минхо тихо смеется. У его ног лежит неразобранная дорожная сумка от Гуччи. Ветровка свисает со спинки кресла. От картонного стаканчика, стоящего на журнальном столике, исходит горьковатый аромат свежезаваренного американо. – Смотри, какая красота, – повторяет Ли, глядя на Хана, и на сей раз тот не знает, что именно подразумевает бойфренд: майский рассвет или его самого. Расспрашивать Минхо бесполезно – не в характере Ли давать прямолинейные ответы кому бы то ни было, слишком уж хорошо Хан знает характер Минхо. Но что-то подсказывает ему, что речь ведется совсем не о солнце. По крайней мере, не сейчас. - Иди сюда! – Минхо манит Джисона к себе легким покачиванием ладони, призывая окунуться в море золотого света, пронизанного предчувствием вечернего дождя и скорого завершения сезона цветения вишни. Хан так и направляется к Ли – обмотав простынь вокруг талии. По левому плечу бежит тонкая вязь свеженабитой татуировки, завидев которую Минхо выразительно выгибает бровь. Но больше Ли ничего не говорит. Слов и не нужно. Слишком уж очевидно прослеживается в готическом шрифте рисунка буква «L». - Рассвет и впрямь красивый… – шепчет Джисон, приваливаясь головой на плечо Ли. Американо медленно остывает в картонном стаканчике, но, кажется, Хан уже и не помнит о кофе. Ему не до того. – Красивущий. Прямо как спинка жука-бронзовки, только не зеленый, а золотой. - Не то слово… – подтверждает Минхо, старательно пряча ухмылку в уголках губ. Живой расплавленный мед волной накрывает крыши высоток, врывается в окна и согревает сердца горожан, в преддверии нового дня. Красота майского рассвета безупречна. Кажется, столица полностью заворожена картиной пробужденного солнца, и ей нечего ему противопоставить. Но все же есть те, кто считает иначе. Сладкий ленивый поцелуй оказывается жарче лучей, а тепло объятий мягче резвящихся на оконном стекле бликов. При всем своем великолепии заря неизменно оказывается в проигрыше, ведя эстафету с Минхо и Джисоном. Ведь в их жизни есть не только рассвет.