Don't provoke me...

      Жаркий июль. 28 число. Ужасный понедельник. Прохладное утро. Когда я и родился. С самого моего рождения моя мать, Джоди Мурмайер, ненавидела меня. Боясь, что мой отец, Джин Мурмайер, убьет ее, она всячески пыталась избавиться от меня, ведь в итоге я оказался внебрачным сыном. Как только отец узнал о том, что я не его сын, он покинул нас и больше никогда не возвращался... От этого у мамы ухудшилось психическое состояние и, чтобы "погасить" это, она только и делала, что выпивала крепкий алкоголь. Каждое утро я просыпался не с нежными яркими лучами солнца, щекочущими мои глаза и нос, а с внезапных криков моей матери, с которых я всякий раз вздрагивал, как от оглушительного звука выстрела из пистолета. Каждое божье утро я должен был в сию секунду прибежать к матушке и убрать оставшиеся вчерашние бутылки. Каждый день я только и делал, что терпел издёвки со стороны матери: меня били и руками, и ногами, и пластиковыми бутылками. Как-то раз я ослушался матушку и ошибку было уже не исправить, она вылила на меня кипяток с чайника, попав в область живота, со словами: "Заслужил,". Этот шрам никогда не заживал и не заживет. Каждый вечер я с горькими слезами на глазах мылся в ледяной воде, потому что оплатить долги счетчиков было некому. Я не верил во всевышнего, я не верил ни во что, кроме самого Дьявола. Я желал, чтобы моя "дорогая", мать горела в огненной геенне, что в итоге так и случилось.       Когда мне исполнилось 18 лет я сбежал из дома. Я сбежал и после никогда не возвращался, как "отец" до определенного момента. Единственное, что я прихватил с собой, когда убегал - кухонный нож. Я рос, рос и по возрасту и по росту. Я воровал ближайшие магазины, я избивал людей, которые на меня смотрели как: "Отброс общества, было бы лучше, если бы сдох,". Но в определенный момент я встретил человека, который с самого начала бросил меня - мой "отец".       Это был летний день. Солнце, легкий ветер. Идеальная погода, чтобы пойти с кем-нибудь гулять и поесть мороженого, но не для меня. После очередного грабежа, я остановился в темном переулке, чтобы все заново пересчитать и проверить вещи. Когда я, доставая новые черные мужские огромные  ботинки со строгим стилем, о которых я раньше только и мог мечтать в своей голове, услышал хруст ветви рядом со мной. Перед моими очами представились точно такие же ботинки, которые я недавно своровал в местном магазине. Подняв голову, я ужаснулся и потерял дар речи. — "Мой" сын подался в местные воришки? Тц-тц-тц... Так не пойдет, — мужчина лет 40 кинул черный короткоствольный пистолет, что упал прямо перед моими босыми ногами. — Для защиты. Это первый и последний подарок от меня, — после этих слов он медленно ушел, пока совсем не потерялся из виду. Я начал рассматривать оружие и проверил магази́н. Всего было 8 патронов. "Вполне хватит," — сказал я и ушёл вглубь этого мрачного и сырого переулка. Эта глубина, эта бездна, заставляла сходить меня с ума. Я стал очень агрессивным, была явно выражена дисфория. И это дошло до такой фатальной, огромной ошибке, которую уже нельзя было исправить. Я убил человека. Убил невинного человека в свои молодые 18 лет. Я придумал себе причину, для таких жестоких преступлений и звучала она так: "Не помогли? Ты заплатишь за свой поступок вдвое больше,". Первый.. второй.. третий и так я и убил 35 человек. Я стал известным серийным убийцей, у которого было не все в порядке с головой, которому нужна была помощь, в кой он так нуждался. Моим оружием убийства был кухонный нож, тот самый, что я взял перед уходом из дома. "Идеальный" серийный убийца - такое прозвище мне дали в новостях. Молодой серийник, идеально убивал своих жертв, заметая за собой все следы и лишь оставляя за собой кровавый след на стене: "Ты помог мне, когда я в этом нуждался?". И вот настал X день. Этот день стал последним и для меня, и для моей матери...       Вечер. Прохладно, и как ни странно, дождливо и слякотно. Не самая лучшая погодка для прогулок, не так ли? Но она идеальная для дурных событий. Эти грозные и печальные облака так и кричат: "Опасность! Опасность! Опасность ждет вас!". — Дом... Милый дом... — сказал Пейтон с улыбкой, распахнув входную дверь. — Как же я "скучал", — на последнем слове он сделал акцент уныния и неприязни, вытащив язык за зубы. Скрипящий старый пол, пропитанный этим крепким алкоголем, так и кричал: "Беги! Беги! Беги!". Старый шкаф с вещами, доставшиеся еще от прабабушки. Старые тумбы, с уже засохшей косметикой, которую когда-то использовала мать, идя на веселые вечеринки с подружками. На них стояли фотографии, украшенные деревянными рамочками ручной работы в форме различных цветочков и сердец. Фотографии были старыми, пыльными, рваными, но несли в себе тёплые воспоминания о былых днях, "когда не было так плохо в жизни". На этих самых снимках были изображены: церемония бракосочетания "ненастоящего" отца и матери; беременная мать и "отец", стоящие в студии для фотосъёмок; и наконец я - внебрачный сын семьи, который в итоге стал изгоем и серийником. У нас был шанс стать счастливой семьей, если бы не легкомысленность мамы, не так ли? Проходя на кухню, парень замечает разбитое зеркало, которое когда-то он сам, от злости и боли разбил вдребезги, как и свое сердце. Смотря на него с презрением, он резко отворачивает голову и идёт в сторону кухонной комнаты. Проходя порог, он чувствует невыносимый запах алкоголя, который еще не успел выветриться. Под ногами он натыкается, то на стеклянные бутылки, то на пластиковые - их уже не различить. — Кто ты? — вдруг из-за стола раздается женский, охрипший голос, больше похожий на старушку. Парень отвлекся и заметил худую костлявую женщину лет пятидесяти с тёмными от бессонницы глазами, с толстыми морщинами на лице и с расплывчатой улыбкой. Она была одета в порванную грязно-белую майку, запачканную в различных жидкостях, ниже были одеты спортивные штаны фирмы "Абобас", которые тоже были запачканным чем-то жирным и липким. На ногах были огромные тапки 40-ого размера, хотя ее нога даже до 35-ого не доходит. Такой стиль как раз подходил алкоголикам, зависимым и бродящим по улицам. — Я разочарован. Дорогая мамаша не может узнать собственного сына?! Какая стыдоба, не так ли? — Пейтон начал медленно подходить к столу, улыбаясь во все зубы. — Убирайся прочь! Из-за кого я превратилась в эту чучелу? Если бы тогда я только сделала аборт, тебя бы не было в живых! Окажи благодарность за то, что ты живешь! — в полный голос кричала мать своим писклявым голосом. — Хах... Но разве ты не помнишь, как ты, мама моя, причиняла мне боль? Ты не помнишь те времена, когда я плакал, умоляя тебя остановится и поехать в больницу? Не помнишь? Тогда я тебе напомню, — вдруг из заднего кармана штанов Пейтон резко достал двуствольное оружие и прицелился. — Этот пистолет дал мне отец... Неродной отец. — Но... Как?.. — дрожащим голосом спросила женщина, хватаясь за голову. — Как? Ты меня спрашиваешь?! Может если бы ты меня не избивала каждый день, то мы бы и жили счастливо. Посмотри во, что я превратился! Из-за некоторых я теперь серийный убийца! — Пейтон начал бить ногой ближайшие предметы, отбрасывая их в сторону. — Что?.. Серийный?.. — послышался звук, похожий на икоту, на икоту от страха и неизвестности. — Даже этого ты не знаешь. Что ты вообще знаешь обо мне? Меня каждый день по новостям в телевизоре показывают, а тебе хоть бы хны? Тебе нужен только алкоголь? Спорим, ты даже не пыталась отвоевать себе другого мужчину, а ведь была красива и высока, или вернуть своего бывшего, раскаявшись перед ним. Но нет, ты придумала себе причину, и эта причина - был я. Ты считала, что из-за меня все пошло к чертям, так ведь? Ты считала, что из-за меня он бросил тебя. И своей гнев ты выражала на мне, на своем родном ребенке, избивая и оскорбляя меня каждый день, — на последних словах парень уже не выдерживал и кричал. — Монстр... — прошептала мать. — Ты монстр! — закричала она писклявым голосом, хватаясь за голову и бормоча что-то про себя. — Хах... — послышался нервный смешок, сопровождающий ухмылкой. — Ты ничуть не изменилась, мама, — после этих слов Пейтон медленно спустил курок и выстрелил в область головы. Женщина упала на холодный пол, издав громкий стук. Вокруг головы по всему полу начала истекать бордовая кровь, а руки начали синеть. Глаза уже не были такими живыми.. как раньше, сейчас же они широко открыты от шока. Парень, немедля, выпустил еще 7 штук патронов в женщину. Из левого глаза потекла горячая слеза, слеза, говорящая что: "Все покончено. Ты ведь так желал эту месть?". После этого Пейтон взял из своего левого кармана деревянные спички, которые недавно своровал в маленьком круглосуточном продуктовом магазине. — 36 убийств. Мама ничего не напоминает? Мама это твой возраст. Да, тебе сегодня исполнилось 36 лет. Или ты даже этого не помнишь? Мне больше незачем жить на этой земле. Что мне делать? Я ведь всего лишь желал от тебя материнской любви, которую так показывают в кино... — парень поджог спичку и опустил на пол. Сначала воспламенилась дерево, потом дошло до трупа матери и так далее... Пока не дошло до самого Пейтона. Да, он поджог себя, испытывая адскую боль, но ему не привыкать, не так ли? — Скоро мы встретимся... Я обещаю, мама...