лишних нет

      — Ёсани, у меня к тебе деловое предложение, — заявляет Уён, бесцеремонно вваливаясь в чужую комнату.       — Нет, — коротко бросает Ёсан, не отрываясь от игры.       — Но я даже ещё ничего не сказал!..       — А ничего хорошего ты и не скажешь, — саркастично замечает Ёсан, но всё равно со вздохом ставит игру на паузу и разворачивается к Уёну лицом. У того такое хитрое выражение, что у Ёсана тут же начинает сосать под ложечкой. Интуиция никогда его не подводила: каждый раз, когда он видел у Уёна это выражение, это сулило ему какие-то неприятности. Без исключений.       Вот и сейчас Уён заходит сразу с козырей:       — Ёсан-а, ты же мне друг, верно?       Так-то оно так, вот только...       — Если это очередное предложение по-дружески потрахаться, то нет.       — Лучше! Это очередное предложение по-дружески потрахаться со мной и Саном.       Ну, конечно. Куда же без Сана.       — По-моему, вы и без меня прекрасно справляетесь.       Со мной ты только и твердил постоянно: «Сан-Сан-Сан...», а как ушёл к нему, сразу захотел вернуться?       — Но тебе же нравится Сан?       Какая же ты сука, Чон Уён.       — То есть я правильно понимаю, что сам факт измены тебя вообще не смущает?       — Эй! Я же от чистого сердца предлагаю. Ты подумай: я люблю тебя, ты любишь меня, а Сани любит нас обоих, причём, я уверен, тебя — больше. Вот ты не ценишь, а он бы, между прочим, всё для тебя сделал, даже в жопу бы дал, только попроси.       В целом, чего-то подобного от Уёна и стоило ожидать, но Ёсан всё равно давится воздухом и заходится в истерическом полусмехе-полукашле, так, что на глаза аж наворачиваются слёзы.       — Реально дал бы? Это он сам тебе сказал?       А ведь и правда, Сан всегда слишком любил ему угождать. Он точно бы позволил ему… Какой ужас, нельзя задумываться об этом всерьёз.       У Сана была какая-то странная обсессия на нём. Ёсан знал о ней, о ней невозможно было не знать, но совершенно не представлял, что с ней делать. Они были не такими уж хорошими друзьями. Ёсан сознательно долгие годы держал с Саном дистанцию.       Главная проблема Сана была в том, что он слишком сильно напоминал Уёна, и потому не мог не нравиться. Ёсан впервые поймал себя на этой мысли, ещё будучи в отношениях с Уёном. Тогда его это напугало. Он решил не думать в эту сторону больше никогда. А затем Уён захотел уйти от него. К Сану.       Ёсан, в целом, понимал, почему. Сан всегда был с Уёном будто на одной волне, и в то же время служил надёжным якорем, способным выдержать любую Уёнову бурю. Сан был мягким, заботливым, внимательным. Ёсан таким не был никогда. Как и Уён. Быть может, именно этого друг в друге им и недоставало? Ёсан покривил бы душой, сказав, что никогда не хотел бы ощутить всю ту нежность и теплоту, которой Сан окружал Уёна ежедневно.       Едкое чувство зависти, перемешанное с застарелой ревностью и злостью на себя тёмной вонючей жижей поднималось откуда-то из недр его живота и комом застревало в горле каждый раз, когда он видел их вместе. Уён ушёл от него к Сану, значит, Сан дал Уёну что-то, чего он, Ёсан, дать не смог. Но почему же тогда Уён теперь хочет его обратно?       Способ проверить, несомненно, был. Но Ёсан всегда считал, что опускаться до подобной грязи — ниже его достоинства.       Пора прекращать этот странный разговор и гнать Уёна из комнаты ссаными тряпками, пока тот не заметил его сомнений. С какой стороны ни посмотри, это плохая идея, но видимо, Ёсан не такой уж хороший человек, раз почти готов согласиться.       Сан с Уёном хотят использовать его, как игрушку в своих отношениях, так почему он не может использовать их в ответ? Он мог бы взять Уёна на глазах Сана и не позволить Сану прикоснуться к себе ни разу. Заставить ревновать. Или состроить из себя святую невинность (такое, кажется, Сану нравится?), и заставить кончить так, как с Уёном ему и не снилось. Или...       — Ты слишком много думаешь, Ёсан-а, — шепчет Уён ему на ухо, заставляя невольно вздрогнуть. — Не бойся. Разве ты не видишь, как Сани на тебя смотрит? Он бы весь мир положил к твоим ногам, если бы ты только позволил.       Уён прав. Он несправедлив к Сану. Сан всегда был очень нежен и добр с ним. До сих пор Сан не сказал ему ни единого плохого слова, и обращался скорее как с каким-то божеством, чем как с равным себе человеком; все его действия были пропитаны каким-то благоговейным трепетом и уважением. Сан очевидно хотел быть к нему ближе, и хотел этого абсолютно искренне.       Ёсан снова чувствует себя мерзким на его фоне.       Руки Уёна мягко ложатся на Ёсановы плечи, начиная разминать их привычным движением. Ёсан сглатывает.       — Неужели тебе не хочется хоть раз попробовать… с нами?       По позвоночнику Ёсана проходятся мурашки. Ему хочется. Но это неправильно. Он всё испортит. Это не для таких грязных, отвратительных людей, как он.       — Я не…       — А я? Разве ты не скучаешь по мне?       Чёртов змей-искуситель. Невыносимо!       — Что у вас за отношения такие, — стонет Ёсан, пряча лицо в ладонях.       — Бездуховные, — прыскает Уён и ухмыляется.       Согласился.

***

      Проходит практически месяц, но они больше не возвращаются к тому разговору.       Ёсан ощущает лёгкое разочарование и даже досаду, но не решается поднять тему — во-первых, ему до сих пор немного стыдно за то, что он (как и всегда) не смог отказать Уёну, и во-вторых, он ещё не настолько отчаялся. В какой-то момент ему даже начинает казаться, что весь разговор с Уёном ему просто приснился. Возможно, это и к лучшему.       Пока однажды сидя в кафетерии после тренировки в зале Уён не бросает как бы невзначай:       — Ёсан-а, ты всё ещё хочешь попробовать втроём?       Сидящий рядом с ним Сан в ту же секунду давится газировкой, и та идёт у него носом. Уён хохочет и хлопает его по спине.       — Только не умри от радости.       Сан кидает на него сердитый взгляд и, протерев лицо и руки салфеткой, демонстративно отсаживается от него — прямиком к Ёсану.       Так Сан не знал? Что Уён задумал вообще?       — Это правда?       Сан берёт его за руку и с надеждой заглядывает в глаза. Они сидят очень близко, и Ёсану инстинктивно хочется отодвинуться: ему кажется, что все на них смотрят.       В таком положении Ёсан ощущает себя благовоспитанной девицей, которую лихой гусар уговорил согрешить до свадьбы. Усилием воли он заставляет себя собраться, отгоняя подступающую панику. Контроль не должен ускользнуть из его рук.       — Да, это правда, — самым спокойным тоном, на который способен, отвечает он, добавляя в голос нотку небрежности. — Только при одном условии. — Вдох. Он всё решил. — Если я буду сверху.       Сан замирает с крайне глупым выражением лица, а Уён начинает хохотать уже на весь кафетерий, так, что на них реально начинают оборачиваться люди.       Он вскакивает со своего стула, чтобы счастливо чмокнуть Ёсана в щёку.       А затем наклоняется к Сану и мурлычет:       — Я с радостью уступлю тебе, Сани. Это совсем не страшно. Как подготовиться я покажу.       Неужели Сан... никогда?..       Уён выглядит так, словно только что выиграл миллион долларов, и Ёсан не может отделаться от ощущения, что упустил что-то важное. А ещё — что его где-то наебали, хоть и пока не совсем понятно, где.       Тем же вечером он получает сообщение от Уёна в какао: «Послезавтра».

***

      Чувство дежавю накрывает Ёсана резко, словно волна прибрежный город в тайфун: они с Уёном валяются на кровати и выбирают музыку перед сексом, как делали всегда, когда были вместе. С единственным отличием — сейчас они делают это на кровати Сана, пока ждут его из душа. Это комфортно и некомфортно одновременно.       Ёсан притворяется, что ищет песню в телефоне, а на деле кидает на Уёна украдкой взгляд, пытаясь понять его настроение.       Внезапно Уён вздыхает и укладывает голову ему на колени. Рука Ёсана тут же машинально зарывается ему в волосы и начинает перебирать: тщетная попытка отвлечься от мыслей о том, что всё это — одна большая ошибка.       — Жалеешь, что согласился? — прерывает затянувшееся молчание Уён.       Вся напускная храбрость Ёсана тут же куда-то улетучивается.       — Я… нет. Просто вспомнил, как мы с тобой… а тут Сан… — Ёсан запинается на полуслове и нервно закусывает губу. — Мне сложно переключиться. Осознать, что он тоже будет с нами. Точнее, это я буду с вами. Мне кажется, я до сих пор не совсем понимаю… зачем тебе это надо. Меня пугает, что Сан так сильно меня хочет, что даже согласился быть снизу. Мне странно, что ты не против. И мне страшно от себя, от того, что я тоже этого хочу, — неловко выпаливает он на одном дыхании.       — Я думаю, это нормально, — философски изрекает Уён, успокаивающе поглаживая его бедро. — Я тоже боюсь, — говорит Уён, хотя вовсе не выглядит так, словно хоть сколько-нибудь боится. Ёсан медленно кивает и делает глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.       — Знаешь, я ведь думал о нём тоже. О том, как он будет… как мы… — Ёсан краснеет и невнятно машет рукой, выпуская её из Уёновых волос, как если бы это помогало ему лучше выразить мысль.       В глазах Уёна загораются озорные огоньки. Он поднимается и садится рядом.       — Как вы что? — с напускной невинностью интересуется он, прежде чем мягко толкнуть Ёсана в грудь и усесться на нём сверху.       Ёсан открывает было рот, но Уён не даёт ему ответить, втягивая в поцелуй.       — Скажи, что Сан красивый.       — Сан очень… очень красивый. — Ёсан чувствует, как щёки предательски обдаёт жаром от этих слов.       — Ты представлял себя с ним?       — Да. Я представлял, как после репетиции… он зажимает меня в зале для практики. И как ты ловишь нас на этом. — Его дыхание сбивается. — А ещё вас вдвоём. Много раз, — последнее он произносит почти шёпотом.       — Расскажи мне про зал для практики. Что делал с тобой Сан? Он делал, — Уён сжимает его член сквозь ткань домашних штанов, — так?       — Да, — стонет Ёсан, зажмуриваясь и откидывая голову назад. — А потом пришёл ты, и…       — Ну пиздец. Уён, я же просил не начинать без меня, — раздаётся обиженный голос Сана откуда-то сзади.       Уён чертыхается и тут же убирает руку с Ёсанова члена, ощущая укол вины. Сан и правда просил.       — Уверен, ты на моём месте поступил бы так же, — смущённо бурчит он. — Не знаю, чего ты так долго возился, там делов-то на полчаса.       А затем добавляет:       — Ладно, прости.       Сан усмехается и, скинув полотенце, забирается к ним на кровать. Уён обхватывает его голову обеими руками и быстро чмокает в нос в качестве финального извинения. Они смотрят друг другу в глаза пару секунд, будто безмолвно о чём-то договариваясь, а затем практически синхронно тянутся к Ёсану, чтобы раздеть его в четыре руки.       Это происходит так быстро и слаженно, словно они репетировали, Ёсан не успевает опомниться.       Он чувствует чьи-то губы на шее и чьи-то руки в волосах. Кто-то нежно водит пальцами его по животу, любовно оглаживая кубики пресса, и прикусывает нежную кожу на внутренней стороне бедра, тут же зализывая эти маленькие ранки.       Это лучше, чем в самых смелых его фантазиях — ощущений так много, что Ёсан даже не всегда понимает, кто есть кто. Он даже не уверен, что слышит, что ему говорят.       Двое на одного — нечестно.       Чёрт, ему нужно сосредоточиться.       Не успевает Ёсан толком подумать об этом, как чей-то горячий рот умело накрывает его член. Одновременно с тем человек у изголовья кровати чуть подталкивает его вперёд, побуждая сесть, и садится вплотную сзади сам, крепко обхватывая со спины.       В поясницу упирается чужое возбуждение. Это немного отрезвляет, и Ёсану ненадолго удаётся сфокусировать взгляд — ровно настолько, чтобы понять: между ног у него самозабвенно старается Уён.       Боже, ну конечно, это Уён.       У Уёна напрочь отсутствует рвотный рефлекс и словно бы сама потребность дышать: он свободно пропускает член в глотку и насаживается ртом до самого основания, упираясь своим красивым носом прямо в лобок и лишь изредка помогая себе руками. Ёсан видит звёзды перед глазами. Чёрт, как же он по этому скучал.       Из головы сразу вылетают все лишние мысли: ему так хорошо, что при всём желании он не смог бы сейчас думать о чём-либо. Внезапно к нему разом возвращаются зрение и слух, как если бы кто-то включил невидимый рубильник, и теперь Ёсан слышит звуки, которые издаёт Уён. Пиздец.       Сзади его обнимает горячий как печка Сан, тяжело дышащий ему на ухо и практически до боли сжимающий его бока. Жар его тела проникает под кожу, обжигая и парализуя — ещё немного и Ёсан расплавится, словно мороженое в пустыне. Сан водит губами по его шее, то там, то здесь оставляя влажные, смазанные поцелуи.       — Уён, полегче… — хрипит Ёсан, ощущая себя опасно близко к грани, но Уён лишь довольно мычит, очевидно не собираясь его слушать.       Сан тихо стонет и утыкается носом ему в волосы. Он больше не гладит его по торсу, а еле заметно толкается вперёд, подстроившись под такт Уёновых движений, и с каждым толчком его возбуждение всё теснее упирается в Ёсановы ягодицы.       Нужно срочно что-то предпринять. Они только начали, а Ёсан уже готов позорно кончить первым.       Просить Сана отпустить явно бесполезно: тот скорее умрёт, чем разожмёт свою хватку. С этими мыслями Ёсан быстро хватает Уёна за волосы и грубовато оттягивает назад, заставляя выпустить член изо рта, — тот выходит с пошлым причмокивающим звуком — но поздно: в тот же момент тело сотрясает волна удовольствия, и Уён закашливается, принимая её на себя.       Уён сидит перед ним с красными заплаканными глазами и спермой на лице, но при этом с таким довольным выражением, что это даже подозрительно.       — Водички? — откашлявшись, участливо предлагает Уён. На его серых домашних шортах проступают заметные очертания стояка.       Не дожидаясь ответа, Уён тянется к заботливо приготовленной им заранее бутылке на тумбочке, — наряду с лубрикантом, салфетками и презервативами. Немного подумав, он хватает ещё салфетки и вытирает лицо, а затем, сделав пару жадных глотков, суёт бутылку Ёсану.       Ёсан допивает остатки. У него тоже пересохло в горле.       Стоит ему прикончить бутылку, как железная хватка Сана на талии исчезает — увидев, что Уён отодвинулся, он быстро меняет положение и придавливает Ёсана к постели всем своим весом, рвано выдыхая и вжимаясь меж разведённых ног.       — Скажи, что тебя хватит ещё на разок, Ёсан-а, — лихорадочно шепчет он.       Ёсан смотрит в его мутные, полные желания глаза, и по позвоночнику проходятся мурашки. Кажется, никто и никогда в жизни не хотел его так отчаянно. Сан выглядит так, словно вышел из его влажного сна и вот-вот воплотит в реальность всё, что Ёсан представлял в своих фантазиях.       Сан накрывает его губы своими, так и не дождавшись ответа, и Ёсан машинально открывает рот шире, позволяя ему углубить поцелуй.       Сан целуется совсем не как Уён: напористо, но не грубо, страстно и в то же время невероятно нежно. Приятно до умопомрачения.       В голове туман после недавно пережитого оргазма: Ёсан чувствует себя беззащитным кроликом, которого вот-вот проглотит целиком голодный серый волк, а он и не против.       Волк очень старается ему угодить. Его беспорядочные, смазанные поцелуи переходят сначала на шею, затем — на грудь, его влажный горячий язык с животной жадностью обводит один из Ёсановых сосков, прежде чем втянуть его внутрь рта, совсем чуть-чуть задевая чувствительную кожу зубами.       Ёсан прикрывает глаза от удовольствия. Сан настолько хорош, что хочется отпустить себя и позволить ему делать с собой всё, что заблагорассудится, и лишь одна мысль держит его в сознании.       Его точно где-то наебали. Этот вечер должен был пройти на других условиях.       Почти мученически распахнув глаза, Ёсан с силой хватается за чужие плечи и меняет их с Саном местами.       А затем ласково, и вместе с тем твёрдо приказывает:       — Разворачивайся.       Откуда-то со стороны Уёна раздаётся тихий восхищённый вздох, и Уён проворно перебирается к ним поближе, чтобы лучше видеть.       Сан переводит на него беспомощный взгляд.       — А может лучше…?       — Э, нет, мы так не договаривались. И лучше повернуться, на спине в первый раз может быть больно, — любезно подсказывает Уён. — Давай, Сани, будь хорошим мальчиком, не заставляй нас ждать.       Сан медленно разворачивается и встаёт в коленно-локтевую. Уён видит, как его шею и уши заливает краской от стыда, и мягко треплет его по голове в успокаивающем жесте.       Ёсан оглядывает открывшуюся перед ним картину. Сан очень красивый. Его широкие плечи плавно переходят сначала в накачанную спину, а затем в тонкую, почти девичью талию — самому Ёсану такая талия только снилась. Он оглаживает её ладонями, наклоняется и целует Сана между лопаток. Затем ныряет ладонью вниз, проводит по поджарому животу и легонько касается твёрдого, влажного от естественной смазки члена. Сан всхлипывает и несдержанно толкается ему в руку.       — Потерпи, Сан-а, я сейчас, — хрипло говорит Ёсан и тянется за лубрикантом и презервативами.       У него давно никого не было, но тело помнит, что нужно делать, и действует на автопилоте.       Согреть лубрикант. Аккуратно ввести палец. Согнуть в костяшках. Протолкнуть дальше. Добавить второй. Развести на манер ножниц. Добавить третий…       Кажется, Сан издаёт какие-то звуки — Ёсана снова накрывает дереализация, он не слышит, — но видит, как сотрясаются Сановы плечи, и как Уён нежно гладит того по волосам.       Кстати, Уён. Он смотрит? Ёсану хочется, чтобы он смотрел. Он словно выныривает из-под толщи воды.       Уён так сосредоточен на своём парне, что даже забыл раздеться. Он всё ещё сидит в своей старой чёрной футболке и мокрых от предъэякулята шортах.       — Уён. Расчехляйся.       Уён удивлённо вскидывает голову и щурится, словно не веря собственным ушам, но послушно снимает футболку, а затем, немного поколебавшись, и шорты.       — Сядь перед Саном и раздвинь ноги. Чтобы нам обоим было видно.       Уён охает. На его бледном лице невольно проступает румянец.       — Ты уверен, что…       — Да. Быстрее, — обрывает его Ёсан. Уён краснеет пятнами до ушей, но делает, как было сказано.       Ёсан хмыкает и раскатывает презерватив по члену, но входить не торопится — вместо этого он ложится на Сана всем телом, обхватывая его торс руками, прижимаясь бёдрами к ягодицам, позволяя тому почувствовать своё возбуждение, зеркаля ощущение минутами ранее, когда Сан сам обнимал его со спины. Ощущение власти и контроля будоражит кровь, до предела натягивая нервы и наполняя мышцы силой.       — Готов, Сан-а? — спрашивает он, оставляя влажный поцелуй на его шее.       Сан кивает и роняет голову, не в состоянии дать вербальный ответ.       — Не слышу.       — Да, — с трудом выдавливает Сан. — Пожалуйста…       Ему нравится покорность Сана. Именно это от него и хотелось услышать. Без всякого предупреждения Ёсан толкается внутрь, заставляя Сана глухо простонать. Член входит с хлюпающим звуком, мягко раздвигая податливые стенки, заставляя Сана содрогаться от накрывших ощущений. Войдя до конца, Ёсан аккуратно начинает двигаться, борясь с желанием прикрыть глаза от удовольствия. Приятно настолько, словно он умер и воскрес, переродившись новым человеком. Он никогда не чувствовал ничего подобного с Уёном. Ему стоило согласиться раньше.       Уён осторожно приподнимает Сана за подбородок, удостовериваясь, что тот в порядке.       Он жадно ловит каждую эмоцию в его взгляде; Сан отрывисто дышит, мягко покачиваясь в такт Ёсановых движений, и на его лице нет следов боли или дискомфорта. В таком положении он скорее напоминает греческого бога, сошедшего с Олимпа в грешный земной мир.       Сан хмурит брови и тихонько, почти удивлённо скулит, когда Ёсан меняет угол и задевает у него чувствительную точку внутри. Уён выглядит завороженным. Он смотрит то на Сана, то на Ёсана, и закусывает губу, крепко сжимая собственный член.       — Блять, Уён, — внезапно хрипит Сан. — Двигайся ближе.       Уён бездумно выполняет его просьбу, не желая разрывать зрительный контакт с Ёсаном, и практически упирается членом в Сановы губы.       Но прежде чем он успевает отодвинуться, Сан широко открывает рот и вбирает его длину наполовину, а затем задушенно стонет, посылая по члену вибрации.       Ёсан ускоряется, помогая Сану рукой, и тот содрогается, наконец достигая разрядки и неловко заваливаясь вперёд, тем самым случайно пропуская Уёна глубже, прямо в горло. Он насаживается так резко, что впечатывается носом прямо в подвздошную кость, и Уён кончает чисто от неожиданности, практически сразу за Ёсаном.       Сан давится, и Уён поспешно вытаскивает член, возвращая тому возможность дышать.       — Сани, ты в порядке? — испуганно спрашивает он.       — Да, — сипло отвечает Сан, лёжа лицом вниз. — Я проглотил.       Обеспокоенно переглянувшись с Уёном, Ёсан осторожно переворачивает его на спину.       Лицо Сана залито слезами вперемешку со слюной, остатками спермы и кровью из разбитого носа. Его грудь высоко вздымается от тяжёлого дыхания, как если бы он пробежал марафон.       — Пиздец, — ахает Уён. — Неужели это я его так?.. Чёрт, нужна вода и салфетки и… — Он сразу начинает суетиться, пытаясь стереть все следы с Санова лица. — Ёсан-а, у нас там лёд в холодильнике… ещё есть вата в аптечке, она в ванной…       Ёсан безмолвно кивает и быстро выходит из комнаты.       — Сани…       — Ничего не говори, — обессиленно обрывает его Сан. — Ты был прав, мне всё понравилось.