Звук твоих шагов

      - Что у тебя случилось, омежка? – нервно оглядывал комнату Чимина Сокджин. – Сказали, я тебе нужен.       - Хён, - потянул его присесть на кровать провинциал, - я хотел посоветоваться, как быть.       - Тебя здесь обижают? – брови вдовца сошлись на переносице, будто кто-то угрожал его ребенку.       - Юнги-хён… - прятал глаза Пак, - он добровольно… Ну, разрешил… Попросил… Показал…       - Не тяни, Чимини, - просительно подергал руки собеседника Ким.       - Он велел потереть ему запаховую железу, а потом стал пахнуть… мною. Ну, пижмой, в смысле. – Глаза слушателя распахнулись. – Ты тогда трогал шею Намджуна-хёна? Ну, когда он пах мимозой.       - Я? Трогал? – замер Сокджин. – Я был в горе, я был в отчаянье, - будто оправдывался омега, - а он так успокаивающе пах… можжевельником, - сглотнул Ким. – Может, я тогда и потерся… носом… о его шею, - почти шепотом закончил старший омега.       - Намджун-хён несчастен, - пожаловался Чимин. – Ты его не подпускаешь к себе и детям, Чонгук не оправдал доверия, убийцу Шивона пока некому искать, и он… теряет оптимизм, - вздохнул секретарь. – Правая рука босса будто окостенела, и я боюсь, что теперь Юнги-хён в большей опасности. После ранения Намджун-хён…       - Джуни ранен? – подпрыгнул на кровати Сокджин.       - Босса хотели убить. В тот самый день, когда меня сюда привезли. Была перестрелка, пострадали люди, - сухо пояснял Чимин. – Предал один из своих и привел сюда вредителей, - Пак сам не заметил, как интонации в его голосе стали под стать начальнику. – Намджун-хён защищал нас, но ему оцарапало висок куском разлетевшегося от пули косяка. Рана вроде несерьезная, а он ведет себя так, будто тяжело ранен. С кем ему поделиться, с кем отвлечься от всех этих ужасов, хён? – требовательно уставился на гостя Чимин.       - Ты обвиняешь меня? – опешил Сокджин.       - Я прошу тебя, хён, - погладил его по коленке Пак, - разговаривай с ним, как прежде. После разговоров с тобой он будто приободряется. Пусть эти разговоры будут по телефону, раз лично видеть его не хочешь…       - Кто сказал, что я не хочу? – отошел к окну Джин. – Я просто… Ну… вроде как… условие же ему поставил.       - Я присутствовал при том разговоре и помню формулировку, - напомнил Пак. – Я не прошу тебя делить с ним жизнь и постель сейчас, просто пусть он заглядывает к вам, как раньше. Возится с детками, помогает по дому, разговаривает с тобой. Ведь нужна тебе какая-нибудь альфья помощь по дому? – заинтересованно склонил голову к плечу Чимин. – Пусть он ее выполняет.       Сокджин недовольно оглядел провокатора и взбрыкнул:       - А что, если я снова случайно потру ему шею? Носом или рукой. Нафига Мину охранник с мимозным запахом?       - Босс принимает друзей с любым запахом, - серьезно ответил Чимин, - а также благоволит омегам, чей запах носят его друзья. К тебе он очень лоялен, хён.       - Что же к Чонгуку он строг? – попытался поддеть Сокджин.       - Чонгук не друг босса, а подчиненный, - нахмурился Пак. – К тому же не он пропах омегой, а пометил его собой. Непонятого, подозрительного, опасного омегу подпустил столь близко…       - Это Тэхён? – грустно уточнил Джин. Чимин согласно кивнул, подтверждая догадку. – Омежка, откуда тебе знать, как это сложно… без альфьего плеча, - обнял себя Сокджин, будто ему было холодно. – Как тоскливо просыпаться одному в огромной кровати и держать лицо перед детьми. Я поплакать могу только в душе, - омега поспешно утер влагу с ресниц и снова отвернулся к окну. – А Джуни… Он заботливый, очень. И мне начинает казаться, что я имею право привалиться к нему плечом или повиснуть на спине. Чтобы оступиться, мне понадобится меньше минуты, - досадливо буркнул вдовец. – А я же поставил условие…       - Я обнимал Юнги-хёна, - еле слышно признался Чимин, - и тер ему запаховую железу. И мне хочется повторить. Но альфа… - омега подошел к старшему товарищу, - не сделал ничего, что позволило бы мне оступиться. Я, конечно, не знаю, чего лишен, - смущенно покраснел провинциал, - но уверен, что альфы способны контролировать ситуацию, даже если мы теряем концентрацию. И Юнги-хён, и Намджун-хён, - уточнил он.       - Наши альфы? – тяжело вздохнул Сокджин.       - Наши альфы, - с улыбкой кивнул Чимин.       - Я чувствовал, что с ним что-то не так, - тревожно сжал кофту на груди вдовец. – Будто меня мучает тревога, хотя причин для тревоги не было, - мужчина устало потер лицо. – Еще течка эта проклятущая… - Пак затаил дыхание, - задерживается, - недовольно зашипел Джин. – Шивон всегда напитывал меня своим феромоном после рождения младшенького, чтобы цикл не сбивался, а теперь некому заботиться обо мне. Я сам вынужден заботиться обо всем… А какой висок у Джуни был ранен? – встрепенулся гость, сбрасывая уныние. – Уж я выговорю этому альфе за неуклюжесть, - недовольно сложил руки на груди омега. – За все время, что я знаком с людьми Юнги, Намджун ни разу… Ни разу! Не был ранен. Вот я этому разине… - он шагнул к двери.       - Сознайся ему, хён, - тихо попросил Пак. – Про течку, про потребность в альфьем феромоне.       - С ума сошел? – взвился Джин. – Чужому альфе буду сообщать о столь интимной проблеме?       - Они – наши альфы, мы же решили, - напомнил провинциал. – Кому еще пожаловаться, если не им?       - Всякие глупые девственные омеги будут учить меня… - недовольно буркнул Ким.       - Скажи ему!       Этот приказ стегнул Джина так, что он замер. Вдовец испуганно оглянулся на Чимина, воля которого порабощала сейчас не меньше, чем альфий голос. Чем голос Мин Юнги. Сокджин растерянно кивнул пару раз и попятился к двери, куда пулей уже влетел хозяин особняка.       - Горчинка, что случилось? – тревожно уточнил он. – Джин-хён тебя расстроил? – вдовец испуганно отступил еще дальше. Но тут Юнги будто понял, что произошло, и сурово глянул на пришедшего омегу: - Сделай так, как он велел. Или хочешь дождаться повторного приказа от меня?       Взвизгнув, как мальчишка, Ким умчался прочь.       - Ты сказал ему, - уточнил у Чимина Юнги, - что они истинные?       - Нет, - успокоил начальника Пак. – Альфа сам должен сознаться. Также, как мне рассказал ты. Здесь не нужны третьи люди. Жаль, что Намджун-хён не может выполнить требования своего истинного прямо сейчас, - досадливо махнул кулаком секретарь. – У Джин-хёна гормональный сбой… Течка задерживается…       - А ты? – вдруг озаботился Мин. – Ты же говорил, тебе к омегологу надо.       - Джин-хён так говорил, не я, - отмахнулся Чимин.       - Я склонен верить отцу двух детей, истинному моего друга, - деловито заявил Юнги. – Приглашу врача сюда.       - Сюда? – опешил Пак. – Может, лучше мне в больницу поехать?       - Ты не выйдешь из особняка, пока я не разрешу, - стальным тоном вынес вердикт босс. – Врач придет сюда. Осмотрит тебя в этой комнате, возьмет все нужные анализы.       - Анализы? – испуганно прикрыл пах ладонями секретарь.       - И эти тоже, - подтвердил догадку альфа. – Если тебе страшно, я могу присутствовать.       - Нет, - замахал руками на истинного Чимин, но ощутил волну успокаивающего лавра. – Я стесняюсь, - еле слышно признался провинциал, - и врача, и тебя. Я в омегологии был-то всего один раз, в первую течку. И все это было так стыдно, что… больше не смог повторить.       - Если бы у меня были проблемы со здоровьем, неужели бы ты не позвал врача? Я позабочусь о тебе, горчинка, - пообещал Юнги, осторожно приближаясь и позволяя омеге уткнуться в свою шею.       - А Намджун-хён позаботится о своем омеге? – уточнил Чимин.       - Если Джин позволит, - ответил Юнги. – Но, учитывая то, что ты использовал мою силу приказа, Джин не посмеет ослушаться, - хмыкнул альфа. – Беситься будет, а все выложит как на духу. Мне нужно беспокоиться за Намджуна? – глянул он вниз на пушистую макушку истинного.       Пак настороженно замер, а потом отважился потереться носом о паховую железу начальника. Юнги крепче сжал руки и задержал дыхание, а потом со смешком покачал головой.       - Научил Джин-хён на мою голову. Никуда теперь от тебя не деться.       - Ты волновался, я пытался успокоить, - оправдывался Чимин.       Но альфа не выпускал свою трепыхающуюся жертву, хотя вовсю уже фонил пижмой.       - Пока история с Чонгуком и Тэхёном не прояснится, я буду обеспокоен, но в твоем феромоне мне легче.       Доверчиво Чимин протянул свои запястья альфе, помня, как Кимы помечали друг друга.       - Горчинка, за что ты меня так радуешь? – заурчал Юнги.       Но вместо того, чтобы отереться о подставленные руки, стал покрывать омежьи запястья легкими поцелуями. Что-то мелко дрожало у омеги внутри от этих касаний, а когда горячий язык обжег кожу, провинциал ахнул. Юнги вылизывал запястья истинного, буравя того глазами.       - У Джин-хёна течка задерживается, - низко пророкотал Мин, - а с твоей что? Когда ждать?       Вспомнив о том, что истинного омегу альфа должен повязать и пометить в течку для тесной связи, Чимин дернул руки назад.       - Мои редко… Совсем редко, - лепетал он. – Я ничего не делаю, чтобы тревожить внутреннего омегу. Он просыпается раз в полгода где-то…       - Немыслимо, - воскликнул Юнги. – Неудивительно, что у тебя гормоны пляшут, вот тебе и панические атаки. Видел, какая у Джина сильная внутренняя омега?       - Со смертью мужа и она сломалась, - напомнил Чимин.       - Намджун справится там, - уверенно кивнул на дверь босс, - а я похлопочу здесь. Мы позаботимся о своих истинных.       - Но течная омега – это обуза, - вздохнул провинциал, помня, как увивался над ним отец в течки.       - Омега без истинного, может, и слаба в течку, но рядом с истинным она обретает небывалую мощь. Тогда вы можете приказывать даже нам, - восхищенно осмотрел подчиненного Юнги, - и мы не смеем ослушаться.       - Откуда такие познания об истинности? – недоверчиво поинтересовался Пак.       Мин отшатнулся как от удара и отвел глаза.       - Мои родители были истинными, - с каменным лицом выдал Юнги и вышел.       Секретарь не посмел пойти следом, ведь грудь ему жгла чужая боль и ярость. Он ощущал всполохи отчаянья, злобы и вины. «Были» сказал Юнги, значит, сейчас их уже нет. Страх и тревога затопили душу провинциала, и он мысленно взмолился к Мин Юнги вернуться и просил простить его. За любопытство, причиненную боль и наивность. И неопытность. И неумелость.       Боль в груди вдруг отступила, а в коридоре послышались мягкие шаги босса. Он шел медленно, будто неуверенно, и остановился у двери спальни. Но Чимин взмолился внутренне «войди-войди-войди», и через секунду он был в крепких объятьях своего истинного, а губы его опалило чужое дыхание. Провинциал замер под напором чужих губ, боясь пошевелить своими, но вдруг сильные альфьи пальцы потерли его шею, и в голове раздался четкий приказ: «Открой рот, впусти меня». Всхлипнув, юноша подчинился и вцепился в рыкающего альфу от навалившейся слабости.       «Юнги… Юнги… Юнги…», - шептал он между тягучими поцелуями, но Мин не давал сказать большего и набрасывался снова. Пак Чимин признал свое поражение и откинул назад голову, подставляя шею. «Прости», - выдохнул Пак и тут же ощутил, как пижма затопила помещение. Их совместная пижма.       Кто-то попытался подойти к комнате, но будто бы наткнулся на стену феромона и поспешно покинул этаж.       - Молодец, горчинка, - хрипло похвалил Мин. – Я же сказал, что научу тебя управлять феромоном.       - Очень специфическое обучение, - коснулся пальцами саднящих губ омега. – Но мне понравилось, - довольно улыбнулся он. – Ты не сердишься? – виновато уточнил юноша.       - Ты многого не знаешь, и я не хочу тебя в это втягивать. Буду ограждать от лишней информации и опасности. Просто это больно… воспоминания… и я не готов делиться. Да и не надо это тебе. У тебя будет достаточно забот в настоящем, не погружаясь в мое прошлое. Просто прими меня со всеми тайнами… если сможешь.       Взгляд всесильного босса стал молящим, и омега поспешно закивал.       - Я приму все, чем ты захочешь со мной поделится, - заверил Чимин. – И не осужу ни за что…       - Не спеши давать обещания, - предостерег его Юнги.       - Я видел, как убивали твоих людей, я видел, как убивал ты, - вздохнул омега. – Неужели думаешь, я питаю радужные надежды на твой счет? А если мы истинные, значит, и я смогу стать, как ты, - Пак гулко сглотнул. – Однако, и ты можешь стать, как я, - с надеждой улыбнулся он.       - Для дел мне нужно сохранять холодную голову, - пояснил Юнги, - так что давай, ты будешь сладкой зефиркой, а я - каленым железом.       - Как знать, - хмыкнул секретарь, - может, лучше притвориться зефиркой, чтобы соперник недооценил тебя, а ты смог добиться желанной цели. Многие из твоих просителей оценили бы мягкость.       - Смягчился вон к своим, - недовольно скривился Мин, - сидит один в подвале, думает, что он прав.       - Может, я с ним поговорю? – опасливо предложил омега.       - Не время пока, - жестко ответил Мин. – Это испытание больше не для Гука, а для этого Тэхёна. Как Хосок доложит о результатах, тогда и с влюбленным альфой можно будет поговорить. А пока пойдем, у нас есть дела.