Тайная поляна

Последний звонок прозвенел, возвещая о конце еще одного бесконечного школьного дня. Воздух в классе 11 «Б» гудел от возбужденных голосов, грохота сдвигаемых стульев и шелеста собираемых учебников. Соня не спешила. Она медленно, с некоторой ленцой укладывала в рюкзак толстые учебники, ее пухлые пальцы с небрежным маникюром лениво скользили по корешкам. Ее внимание было приковано к новенькой. Ульяна стояла у окна, роняя в сумку последнюю тетрадь. Солнечный свет играл в ее длинных волосах, создавая тот самый красивый переход от темных корней к светлым, медовым прядям, которые ниспадали на плечи мягкими волнами. Она выглядела немного потерянной, и Соня это уловила. Новенькие всегда такие — будто их бросили в омут с головой без спасательного круга. Соня решила стать этим кругом. Точнее, ей внезапно очень захотелось им стать. Она давно уже перестала обращать внимание на косые взгляды и шепотки за спиной о своем весе. Сто десять килограммов на ее рост 170 см делали ее присутствие не просто заметным, а доминирующим. Она научилась носить это тело с вызовом: обтягивающие кофточки, плотно облегающие джинсы, которые с трудом, но все же сковывали ее массивные, квадратные бедра, подчеркивая каждую складку и выпуклость. Ее попа, давно потерявшая девичью округлость и ставшая мощной, с явным целлюлитом под тканью, вызывающе покачивалась при ходьбе. И она знала, что на нее смотрят. Но взгляд Ульяны ей почему-то хотелось поймать. Спиной она чувствовала, как ее лопатки трутся о лямку рюкзака, а плотные ляжки с шуршанием трутся друг об друга под грубой тканью джинс. Она подошла к Ульяне, ее зеленоватые глаза прищурились от легкой улыбки. — Привет. Ты же Ульяна, да? Я Соня. — Голос у нее был низкий, немного хрипловатый, будто натертый медом. Ульяна вздрогнула и обернулась. Ее пухлое, миловидное лицо осветилось робкой улыбкой. Глаза, большие и пока еще неуверенные, встретились с взглядом Сони. — Да, я. Привет. — Она потянула ремешок сумки на свое плечо, и Соня заметила, как мягкая плоть ее руки слегка поддалась под давлением. — Ну как? Выживаешь? — спросила Соня, намеренно блокируя проход своим телом. Ее грудь, третий размер, упруго выпирала под тонкой тканью блузки. — Пока как в аквариуме с акулами, — честно призналась Ульяна, и Соня рассмеялась. Ей понравилось сравнение. — Ага, только акулы тут больше бумажные. Никто не кусается. Ну, почти. Хочешь, прогуляемся? Покажу территорию. Расскажу, кто есть кто. Предложение было неожиданным, но Ульяна, явно нуждавшаяся в проводнике, с радостью кивнула. — Да, конечно! Буду благодарна. Я тут вообще ничего не понимаю. Они вышли из школы, и теплый весенний воздух обнял их полные тела. Соня шла не спеша, чувствуя, как с каждым шагом ее массивные бедра совершают свою привычную, размеренную работу. Рюкзак мягко постукивал по ее пояснице. — Ну, вот наша «аллея славы», — Соня мотнула головой в сторону скамеек у стадиона. — Тут тусуются наши спортсмены. Вон тот, кудрявый, — Дима. Ходит за мной как привязанный, — она сказала это с легкой насмешкой, но в голосе сквозила уверенность. — А вон те три курицы — наш главный сплетничий цех. Старайся не попадаться им на язык. Ульяна слушала, широко раскрыв глаза. Она шла рядом, и Соня с удовольствием наблюдала, как двигается ее тело. Ульяна была чуть меньше ее, но ее формы были не менее впечатляющими. Ее грудь, пятый размер, величественно колыхалась под футболкой, а округлые, пышные бедра заставляли джинсы работать на пределе своих возможностей. С каждым шагом ее ляжки, плотные и мягкие, терлись друг о друга, издавая тихое, едва слышное шуршание ткани. Соня поймала себя на том, что хочет прикоснуться к этой мягкости, почувствовать ее. — А тебе… тебе не тяжело? — вдруг спросила Ульяна, покраснев сразу же после своего вопроса. — То есть, я не это хотела сказать… Просто… я сама… и вижу, что ты… такая же… и вроде бы тебя все уважают? Соня усмехнулась. Они свернули на тропинку, ведущую в сторону небольшой рощи за школой — излюбленного места побегов с уроков и тайных свиданий. — Тяжело? Иногда. Когда все эти парни-щуплятки пытаются тебя обнять и их руки на твоей спине не сходятся, — она грубовато рассмеялась. — Или когда в общественном транспорте на тебя смотрят как на бегемота в зоопарке. Но знаешь что? — Соня остановилась и повернулась к Ульяне лицом к лицу. — Мне нравится мое тело. Оно сильное. Оно… настоящее. А на тех, кому не нравится, просто плевать. И тебе советую так же. Ты ведь классная, я с первого взгляда поняла. Ее слова повисли в воздухе, густые и сладкие, как мед. Флирт был настолько явным, что Ульяна смущенно опустила глаза, играя пухлыми пальцами с лямкой сумки. Ее пухлые губки растянулись в смущенной улыбке. — С первого взгляда? — прошептала она. — Ага, — Соня сделала шаг ближе. Теперь их груди почти соприкасались. Соня могла чувствовать исходящее от Ульяны тепло. — Мне понравилось, как ты вошла в класс. Такой… пышный, наливной булочкой. Прямо захотелось откусить. Ульяна ахнула, и румянец залил ее щеки. Но она не отступила. Ее темно-светлые волосы падали на лицо, и Соня не удержалась, протянула руку и отодвинула непослушную прядь. Ее пухлые пальцы ненадолго задержались на щеке Ульяны, кожа была удивительно нежной. — Соня… я… я не знаю… — Ничего знать не нужно, — прошептала Соня, ее голос стал еще ниже, почти сиплым. Ее зеленые глаза горели. — Просто скажи, хочешь ли ты тоже? Посмотреть на меня? Потрогать? Она взяла руку Ульяны и медленно, давая ей время отпрянуть, приложила ее к своему плотному, упругому животу, скрытому под блузкой. Ульяна замерла, ее пальцы дрогнули, ощущая под тканью мягкую, но упругую плоть. — Я… — голос Ульяны сорвался. — Или вот, — Соня повела ее руку ниже, к своей могучей бедренной части, заставив ладонь Ульяны почувствовать всю массивность ее бедра, всю твердость мышц под слоем мягкости. — Нравится? — Да, — выдохнула Ульяна, и это было похоже на признание. Ее глаза потемнели. Больше слов не потребовалось. Соня, все еще держа ее за руку, повела ее глубже в лес, под сень молодых берез и сосен. Тропинка сужалась, и ветки цеплялись за их одежду, за их волосы. Они шли, и их тяжелое дыхание сливалось с шелестом листьев. Они обе чувствовали, как их тела нагреваются от волнения и предвкушения. Они вышли на небольшую поляну, усеянную прошлогодней листвой и мягким мхом. Здесь было тихо и уединенно. Соня повернулась к Ульяне и, не говоря ни слова, притянула ее к себе. Их тела сошлись — мягкое с мягким, пышное с пышным. Грудь Сони уперлась в великолепную, высокую грудь Ульяны. Их животы мягко столкнулись. Соня услышала сдавленный вздох Ульяны и сама застонала от нахлынувшего желания. Она наклонилась и поймала ее губы своими. Поцелуй был не нежным, а жадным, властным. Она чувствовала всю полноту ее губ, их сладкий вкус бальзама. Ее руки скользнули вниз, сжимая через ткань массивные, округлые ягодицы Ульяны, тону в их податливой плоти. Ульяна ответила ей с такой же страстью, ее руки запутались в длинных светлых волосах Сони, срывая с них резинку. — Дай мне посмотреть на тебя, — прошептала Соня, отрываясь от ее губ и дыша ей в лицо. — Всю. Одним уверенным движением она стянула с Ульяны футболку. Та зажмурилась, но не сопротивлялась. Ее грудь, огромная и тяжелая, в простом белом бюстгальтере, поднялась и опустилась от частого дыхания. Соня застыла, восхищенная. — Боже, какая ты… — она не нашла слов, лишь опустила голову и зарылась лицом в ложбинку между ее грудями, вдыхая ее запах — свежесть, духи и что-то сладкое, молочное. Ее пальцы потянулись к застежке бюстгальтера, расстегнули ее. И тогда ее великолепие выплеснулось наружу. Тяжелые, полные груди с темными ареолами заставили Соню ахнуть. Она принялась покрывать их жадными, влажными поцелуями, кусать и лизать, заставляя Ульяну выгибаться и стонать. — Соня… ах… пожалуйста… — Лежи, — приказала Соня, мягко толкая ее на мягкий ковер из мха. Ульяна послушно легла, и ее тело растеклось по земле — пышное, роскошное, доступное. Соня сбросила с себя блузку и джинсы, оставаясь в простом белье, которое подчеркивало, а не скрывало ее формы. Ее живот образовал мягкую складку, когда она наклонилась, чтобы снять с Ульяны джинсы. Это было зрелище, от которого перехватывало дух. Джинсы соскользнули, обнажив мощные, белые, как сливки, бедра, плотно сомкнутые ляжки и простые хлопковые трусики, уже промокшие от возбуждения. Соня провела руками по ее бедрам, ощущая под пальцами бархатистость кожи и плотность мышц. Она раздвинула ее ноги, но они тут же стремились сомкнуться обратно, такие массивные и привыкшие быть вместе. — Не стесняйся, — прошептала Соня, опускаясь между ее ног. — Ты божественна. Она прильнула к ней ртом через ткань трусиков, чувствуя ее тепло и влагу. Ульяна вскрикнула и вцепилась пальцами в ее светлые волосы. Соня стянула с нее последнюю преграду и погрузилась в нее с жадностью умирающего от жажды. Ее язык искал и находил ее клитор, ласкал его, заставляя все тело Ульяны содрогаться в экстазе. Ее руки сжимали и мяли ее полные ягодицы, тонули в плоти ее бедер. — Я… я сейчас… Соня! — закричала Ульяна, и ее тело затрепетало в мощном, продолжительном оргазме. Соня поднялась, ее губы и подбородок блестели. Она смотрела на Ульяну с торжеством и нежностью. Та лежала с закрытыми глазами, вся розовая, растрепанная, невероятно красивая в своей полноте и покорности. — А теперь я, — хрипло сказала Соня и легла рядом, прижимаясь к ней всем телом — живот к животу, грудь к груди. Она взяла руку Ульяны и повела ее к себе между ног, под юбку, срывая с себя трусы. — Дотронься до меня. Хочу твоих пальцев. Ульяна, все еще дрожа, послушалась. Ее пухлые, нежные пальцы робко коснулись ее влажной плоти. Соня застонала и прижалась лбом к ее плечу. — Да, вот так… глубже… — она руководила ею, двигая своими бедрами навстречу ее руке. Ее собственные руки скользили по ее телу, сжимая складки на боках, ощущая под пальцами упругость ее груди, мягкость ее свисающего животика. Они лежали, сплетенные, как два огромных, прекрасных создания, созданных друг для друга. Их тела, все эти килограммы, складки, целлюлит и растяжки, стали не недостатками, а языком их страсти. Каждое прикосновение к мягкому месту было признанием. Каждое сжатие пышной плоти — молитвой. Когда Соня достигла пика, она впилась зубами в мясистое плечо Ульяны, заглушая свой крик. Мир сузился до запаха хвои, пота и их тел. Они лежали молча, прижавшись друг к другу, приходи в себя. Их тяжелое дыхание постепенно выравнивалось. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя золотые узоры на их обнаженной коже. Соня первой нарушила тишину. Она повернулась на бок, ее живот образовал мягкую волну, и посмотрела на Ульяну. — Ну что? Как тебе наша школа теперь? — ее губы тронула улыбка. Ульяна повернулась к ней. Ее глаза сияли, в них не осталось и следа от прежней неуверенности. — Я, наверное, влюбилась, — тихо сказала она, и ее рука легла на упругий, потный живот Сони, ладонью ощущая его плотность и тепло. Соня накрыла ее руку своей. — Я тоже. И знаешь, что? Мне нравится, как мы помещаемся друг к другу. Как пазл. Две половинки. Обе… полноценные. Она рассмеялась своему дурацкому каламбуру, и Ульяна засмеялась вместе с ней. Их смех, громкий и счастливый, раскатился по лесу, не пугая, а дополняя его. Они были большими, шумными, настоящими. И наконец-то нашли друг друга.