Fragile confession

      Какого это, когда перед тобой открыты все двери и ты имеешь все возможности этого мира?              Так жили восемь парней, жизни которых были переплетены с самого детства, — они дружили семьями, росли вместе, брали пример друг с друга и всегда стояли горой за свой маленький круг — такова была судьба в мафиозной империи, где семьи из поколения в поколение вели и развивали свой бизнес. Но даже спустя время, оказавшись разбросанными по разным странам в силу работы и обстоятельств, они всё равно поддерживали общение и при любой удобной возможности старались видеться и проводить время вместе, — настолько была крепка их связь.              Так и в этот раз, компания собиралась в Миконосе, чтобы отпраздновать помолвку двоих из — Минхо, наконец, сделал предложение Джисону. Учитывая то, сколько времени первый не знал, как подступиться с этим вопросом ко второму, казалось, что их официальное воссоединение скорее устроят остальные из компании, нежели они сами решатся на такой шаг.              В один из дождливых французских дней, наполненных запахом лаванды и сухофруктов, Феликсу пришёл конверт с открыткой из плотной бумаги кремового цвета, на которой золотистыми тиснёными буквами провозглашалось, что двое старых друзей собирают их всех вместе на роскошном греческом острове, билеты на самолёт до которого так же были вложены внутрь.              — Получил приглашение? — на вечернем, почти ежедневном видеозвонке с Хёнджином, Феликс начал разговор с главной темы.              — Ещё бы, — рассмеялся Хван и продемонстрировал открытку. — Как обычно, без предупреждения.              — У меня должна быть серьёзная съёмка на этих выходных, — смущённо улыбнулся Ли и покачал головой.              — Подождёт, — на мгновение парень на том конце застыл, всматриваясь в экран своего лаптопа. — Или ты передумал? Только не говори, что тебя не будет!              — Нет-нет, не паникуй, — чуть грустно, но стараясь не подавать виду, ответил Феликс, натягивая привычную улыбку на лицо. Совсем не хотелось заставлять кого-то из компании волноваться за своё отсутствие. — Я буду.              — Слава богам, — выдохнул Хёнджин и продолжил менее довольно, чем говорил до этого. — Я бы лично прилетел в твой чёртов Париж и вытащил тебя из рук этих сраных модельеров.              — Чем тебе не угодили модельеры? — веселея, поинтересовался Феликс.              — Тем, что лапают тебя на камеру, — ещё больше становясь серьёзным, ответил Хван без тени привычных шуток и оптимизма, словно ему действительно не нравилось то, чем занимался его друг. — А что происходит вне камер подавно представлять не хочу.              — Это всего лишь работа для отвода глаз, — скромно улыбнулся блондин, опуская взгляд. — Ты же тоже периодически бываешь моделью, знаешь как это.              — Вот именно, что знаю, — уже оскалился Хван и, Феликсу показалось, что он соскользнул на край дивана, чтобы придвинуться ближе к лаптопу. — И мне это не нравится.              — Хёнджин, что-то стряслось? — уже не игнорируя странное поведение друга, Ли чуть нахмурился и так же склонился к своему ноутбуку, пытаясь рассмотреть в не самом качественном изображении изменения в человеке напротив. — Что случилось?              — Ничего, — запнувшись с ответом, отмахнулся брюнет и потёр лицо ладонями. — Ладно… Это… — он словно потерялся, не зная, как продолжить или завершить разговор. — Во сколько твой рейс?              — Около трёх должны приземлиться в аэропорте Миконоса, — ответил Феликс, но глаза продолжали изучать пиксельное изображение в мониторе. Блядь, да даже по телефону видеозвонок передавал чётче картинку!              — Мой около двух, — протараторил Хёнджин и залпом допил что-то из кружки — Ли надеялся, что это был чай или сок. — Я дождусь тебя, — блондин только и успел кивнуть головой, как тот продолжил. — Что ж, сладких снов тогда, скоро увидимся.              И связь оборвалась. Феликс даже не успел ничего сказать, только и продолжил хлопать удивлёнными глазами в монитор, где иконка контакта Хвана стала серой, оповещая о том, что тот вышел из сети. Удивительное рядом, несомненно.              На самом деле, Феликс уже давно заметил, что Хёнджин стал вести себя иначе. Ещё после того, как Минхо и Джисон сообщили о начале своих отношений — хотя это и так не было секретом для кого-то, они просто окончательно поставили точку в догадках компании, тем самым заставив Сынмина проиграть спор Чанбину. Феликс не понимал с чем это связано, ведь Хван никогда не относился негативно к однополым связям. Наоборот, он был одним из тех, кто первым успокаивал Минхо, если тот выдумывал очередную чушь по поводу возможного-несчастливого-брака-в-будущем. И вот, в последнюю их совместную поездку Хёнджин обернулся одним из самых заботливых друзей на свете, оберегая Феликса чуть ли не от всего на свете — начиная с безбашенных мопедистов, не пропускающих пешеходов, заканчивая холодным ветром на морском берегу, накрывая тонкие плечи блондина своей же курткой.              Феликс опешил.              Он почувствовал себя твёрдолобым слепцом, что ухаживания за собой списывал на крепкую дружбу. Или же нет, и Хван всего-навсего действительно старался оберегать его, словно зеницу ока? Было сложно делать какие-то прямые выводы, учитывая, что они все ухаживали друг за другом чуть больше, чем просто друзья, считая себя чуть ли не братьями, семьёй. И это запутывало, мешало нормально сосредоточиться, чтобы сопоставить факты и догадки. От раздумий у Ли разболелась голова, и он плюнул на это дело, решив докопаться до истины по приезду в Миконос.              Что он сам испытывал по отношению к Хёнджину? Бесконечную благодарность и уважение, тёплое и нежное чувство привязанности и ответственности. Они были одними из первых в их компании, кто переехал в далёкую Европу, при чём ещё и в разные страны, развивая бизнес и себя самих. И пока остальные ребята оставались в Корее, Феликс с Хёнджином вовсю покоряли центральную Европу, подготавливая почву для своих друзей, если те захотят присоединиться. К слову, позже Чонин тоже переехал ближе к ним — в Испанию, — пока остальные разъехались по Америке, Азии и Австралии.              Но за всё это время у Феликса ни разу не было подозрений в том, что Хёнджин мог испытывать по отношению к нему что-то большее, чем дружбу. Соприкосновение рук, объятия, даже засыпать вместе в кровати было для Феликса чем-то обыденным. Однако, стоило ему задуматься об этом всём и взглянуть на ситуации с другой стороны, как сердце вздрагивало, — Хван никогда не подпускал к себе особо близко кого-либо из их компании. Только Бан Чану мог разрешить обхватить себя и поднять над землёй или Чанбину навалиться со спины — это был максимум. В то же самое время, Феликс мог хвататься за предплечья Хёнджина по сто раз на дню и столько же обнимать его спереди, радостно прыгая и улыбаясь.              С этими мыслями Ли собирал чемодан всю ночь, заимев возможность поспать только три часа в самолёте. Этого было вполне достаточно с учётом того, что режим сна давно пошёл по жопе.              

• • •

             — До сих пор не понимаю, зачем тебе это было надо, — Хёнджин выудил из кухонного шкафчика аптечку и встал напротив парня, сидящего прямо на столе.              — А я не понимаю, что за приступ филантропии с твоей стороны, — улыбнулся Феликс и тут же шикнул, ощущая, как из раны на губе снова начала просачиваться кровь.              — Лучше закрой рот и молчи, — недовольно пробурчал Хван, смачивая кусочек ваты заживляющим антисептиком. Устроившись между раздвинутых ног друга, он поднял взгляд и тут же ухмыльнулся, замечая, как Феликс наигранно двусмысленно водит бровями, типа заигрывая с ним. — Угомонись, тебе лицо чуть не разбили, а ты казанову из себя строишь.              — Будто тебе не нравится, — Феликс чуть запрокинул голову назад, глядя на брюнета из-под ресниц.              — Закрой рот и не двигайся, — с улыбкой проговорил Хёнджин и прислонил свободную ладонь к лицу парня, удерживая его в удобной для себя позиции. — Хотя нет, открой рот.              — Решил попробовать на вкус? — никак не мог угомониться Ёнбок со своими шутками.              И что у него за странное проявление радости по окончанию успешного задания?              Глядя на чуть разомкнутые мягкие губы, пускай даже замазанные запекающейся кровью, Хёнджин готов был всем пожертвовать, чтобы прикоснуться к ним языком. Хотелось безумно, до дрожи в пальцах, которые еле удавалось сконцентрировать на оказании помощи. Чёртов Феликс с его чёртовым хобби наёмного убийцы. И с его чёртовой интонацией голоса, что при ощущении шипящей боли выдавали такие звуки мычания, что хотелось опуститься перед ним на колени прямо здесь и сейчас. Хван даже не заметил, как закусил свою нижнюю губу, робко, невесомыми движениями стирая остатки багровых следов с подбородка.              — Спасибо, дорогой, — улыбнулся Феликс, когда парень отошёл от него к раковине, опуская руки по локоть в ледяную воду.              — Обращайся, — восстанавливая дыхание и унимая ускорившееся сердцебиение, ответил Хёнджин.              

• • •

             Знакомая фигура уже стояла у выхода из аэропорта, как-то нервно постукивая пальцами по вытянутой ручке чемодана. Приметив друга, Феликс прибавил шаг и с улыбкой устремился к нему, вытягивая одну руку для приветственного объятия.              — Давно не виделись, — проговорил Хван, крепко обхватывая парня поперёк талии, кладя голову тому на плечо.              Казалось, что это объятие было куда интимнее, чем обычно бывает у друзей, но Ли постарался отогнать назойливые мысли куда подальше раньше времени.              — Как я рад тебя видеть, — Феликс отпустил ручку своего чемодана и сильнее обнял друга. — Прошло три месяца почти, да?              — Да, — Хёнджин выдохнул и нехотя отстранился, но его руки остались на предплечьях парня. — Сынмин прилетает вечером, а остальные уже в отеле, — он облизал губы, на чём Феликс заострил внимание, которое Хван ответно уловил. Его губы растянулись в лёгкой, но обворожительной улыбке. — Джисон написал, что всё зависит от нас. Можем сегодня начать гулянья, если есть силы, но все основные мероприятия запланированы с завтрашнего дня.              — Если с завтрашнего, то с завтрашнего, — улыбнулся Феликс, а его руки соскользнули с плеч друга, ибо момент становился уж крайне уязвимым. — Можно изучить территорию и поплавать в море.              — Я только за, — Хёнджин подхватил ручку своего чемодана и уже был готов подхватить чемодан Ли, как тот перехватил его. — Прости, привычка, — не придав и малейшего значения своим словам и действиям, брюнет двинулся к выходу. — Пошли, я уже арендовал машину.              — С личным шофёром? — рассмеялся Феликс, идя следом.              — В этой поездке я — твой личный шофёр, — ухмыльнулся Хёнджин и обернулся друга.              То ли это был намёк на то, что Феликс официально не имел прав на управление автомобилем, то ли это был очередной непроизвольный подкат подросткового уровня, которыми Хван всё чаще и чаще одаривал его, но на что Ёнбок раньше не обращал внимания. Стоило это выяснить как можно скорее, но исключительно в удобном моменте, чтобы случайно не разбудить острый темперамент и вспыльчивость друга.              По приезду в отель парни произвели регистрации на ресепшне и разошлись по своим номерам, которые находились буквально по соседству, — их разделяла одна стена. С улыбкой закатив глаза выбору молодожёнов для проживания своих «братьев», Феликс скрылся в своём номере и выдохнул. Как бы он не старался выглядеть непринуждённым и счастливым долгожданной встрече, на фоне всех мыслей якорем цеплялись моменты в поведении Хёнджина, что слишком обходительно относился к нему. Приятно, но странно. Чувствовал ли Феликс неловкость по отношению к возможному воздыхателю в лице старого друга? Честно? Нет. Необъяснимым образом это подогревало душу изнутри, хотя всё равно присутствовали некие опасения — чувство страха и неловкости, что все его галочки над Хваном — выдумка.              Медленными шагами измеряя комнату и ванную, полностью погрузившись в свои мысли, Ли упустил момент, когда стоило разложить вещи по местам и подготовиться к обещанной прогулке с Хваном. Где были оставшиеся ребята, он не задумывался, — как-то так всегда складывалось, что они большую часть времени проводили вдвоём, пока остальные большой компанией занимались своими делами. Походило ли это на раскол? Совершенно нет — всех всё устраивало, ведь по окончанию любых действий и мероприятий они всё равно воссоединялись.              Стук в дверь не сразу вытащил Феликса из размышлений, заставив пришедшего ещё раз постучаться. Только на третий раз блондин спохватился, одним движением раскрыл свой чемодан для виду и в пару шагов оказался у двери.              — Я уже думал, что ты уснул, — с улыбкой проговорил Хван, облокачиваясь локтём о дверной косяк, чуть поверх своей головы.              — Сегодня я точно лягу раньше обычного, чтобы завтра иметь много сил, — улыбкой на улыбку ответил Феликс, избегая разговора о том, чем он действительно был занят. — Есть план куда идти?              — Парни на пляже, так что можем сходить к ним, — пожал плечом Хёнджин, давая понять, что не настаивает.              — Я бы лучше сегодня с ними не пересекался, — Феликс цокнул языком, говоря задумчивым тоном. Хван лишь склонил голову в бок, внимательно слушая его. — Празднование начнётся завтра, так что лучше было бы сохранить ажиотаж и настроение, нежели тратить его сегодня, — блондин немного замялся и поднял глаза на друга.              Взгляд, которым смотрел на него Хёнджин, — внимательный, глубокий, с ноткой восторженности и некой загадочности, — наверняка приснится ему в каком-нибудь влажном сне. Задержав дыхание на пару секунд, сталкиваясь с этими тёмными глазами напротив, Феликс чуть приподнял брови, давая бессловесный намёк, что готов выслушать его точку зрения.              — Я согласен, — без каких-либо споров и дополнительных расспросов коротко ответил Хван, повергнув тем самым Феликса в некий ступор. Обычно он всё равно предлагал свои какие-то идеи, сразу накидывал пару-тройку предложений. А в этот раз всё произошло быстро и без нытья. — Ты готов?              — Да, — не мешкая и секунды, Феликс подхватил маленькую дизайнерскую сумку с мелкими личными вещами с тумбочки и вышел в коридор, буквально врезаясь, втискиваясь в Хёнджина, что не сразу дал ему места для манёвра, будто сам хотел, чтобы тот прикоснулся к нему.              Ли даже ощутил запах свежего парфюма, которым любил пользоваться Хван, насколько близко тот к нему находился, пока он искал карточку, чтобы заблокировать дверь. От накрученного смущения Феликсу казалось, что его кожа покрылась румянцем, но, глянув в ближайшее зеркало, успокоился — его лицо, как обычно, выражало надменность по отношению к окружающим, а самоконтроль не позволял показать себя с худшей стороны. Вот, что значит — быть воспитанным в семье мафии — никто не должен догадываться, что у тебя на уме и в душе.              Хёнджин явно следовал тому же правилу, вдолбленному в голову с ранних лет. Только его периодические обаяние и шарм проскальзывали в движениях и взглядах, если он был нацелен на определённого человека — на работе и вне её.              В это время суток город ещё «спал» — солнце стояло высоко над землёй, одаривая жителей и туристов своим теплом и светом, а едва ощутимый ветер нисколько не спасал. Белоснежный камень фасадов зданий и улочек буквально искрился, создавая ощущение потустороннего мира, сошедшего со страниц фантазийной игры, а яркие цветы, посаженые в каждом живом уголке добавляли белому городу самых настоящих наркотических всплесков. Люди отдыхали и улыбались незнакомцам, зазывая в разные кафе и клубы, сувенирные магазинчики и мини-музеи. Феликс даже почти согласился на одно из приглашений, но рядом идущий Хёнджин мягко подхватил его под локоть и повёл дальше, всю последующую дорогу не отпуская его руки, словно бы теперь имея повод держать его подле себя.              — Здесь мило, — проговорил Феликс, присаживаясь за маленьким столиком после сделанного заказа на кассе местного кафетерия. — Я бы, наверное, даже переехал сюда.              — Тебе бы скоро наскучило это всё, — ухмыльнулся Хван и, передвинув плетёный стул ближе к другу, сел рядом. — Мы привыкли немного к другой жизни, — он благодарно кивнул подошедшей официантке, что поставила два бокала с коктейлями на их столик.              То, как она слишком сладко и ласково улыбалась не менее обворожительному Хёнджину, заставило Феликса на мгновение напрячься. Но только на мгновение, потому что после пары секунд созерцания девушки, Хван обернулся к Феликсу, по-хозяйски перекидывая руку через спинку его кресла, словно давая той понять, что он пришёл далеко не один. И этот «не один» ему гораздо дороже интрижки на одну ночь. Феликс внутренне ухмыльнулся, но не смог окончательно скрыть своей ядовитой натуры и холодными глазами оценивающе не посмотреть на официантку от самых ног до её лица. Заказ наверняка принесёт уже другая девушка.              — Знаешь, я неоднократно думал о том, чтобы переехать из Италии в другое место, — начал говорить Хёнджин, подняв свободную руку в воздух, вырисовывая какие-то линии. — Более тихое, спокойное. Почти, в деревню, — Ли прыснул коротким смехом, делая глоток из своего бокала через трубочку, на что Хван склонил голову в его сторону, смотря на него теперь вплотную. — Но я бы не смог там быть один. Даже сейчас, в Милане, иногда на меня накатывает одиночество с такой силой, что хочется бросить всё и уехать обратно к ребятам. Да хоть к Чанбину.              — Прям настолько? — Феликс с улыбкой обернулся к парню, но его радостный настрой тут же испарился, когда он увидел, что Хёнджин совсем не улыбается и не шутит, а говорит абсолютно искренне и серьёзно. Даже его шарм, словно по щелчку пальцев, пропал, а на его место пришла тяжесть. — Если ты устал от этого всего, то можешь взять отпуск. Мы с Чонином прикроем тебя в Европе.              — Я не об этом, Феликс, — смотря прямо в глаза напротив, тихо проговорил Хван.              Прикосновение пальцев было слишком аккуратным и невесомым, будто Хёнджин опасался спугнуть друга своим спонтанным желанием. Но Ли не дёрнулся, лишь продолжая смотреть в потемневшие глаза, почти не видя границы радужки и зрачка.              — Спать в одиночестве становится невыносимым, а прибегать к таблеткам или алкоголю совершенно не хочется, — выдохнул Хван.              — И не надо, — нахмурился Феликс. — Иначе отправлю тебя в лечебницу на реабилитацию, — он попытался отвернуться, чтобы сделать глоток из бокала, но пальцы Хёнджина не позволили ему сделать этого, заставляя держать лицо повёрнутым к себе.              — Может, просто переедешь ко мне? Я Париж на дух не переношу, — лицо Хвана оставалось серьёзным, а голос становился более настойчивым.              — Джин, мы приехали сюда отдыхать, — попытался разрядить обстановку Феликс, натягивая на губы неуверенную улыбку. — Я дорожу тобой, но давай такие вещи обсудим после.              Это был слишком резкий шаг со стороны Хёнджина, но, судя по его поведению и тому, как уверенно он говорил, эту идею он вынашивал уже очень давно. Давно и стремительно — так было бы корректнее. Феликс даже растерялся — в какой раз за последние пару часов — от настойчивости друга.              С другой стороны, ничто не мешало реализовать его предложение — парни неоднократно жили друг у друга, обменивались квартирами, домами и машинами, словно не своей собственностью, а какой-то шмоткой с рынка. Съехаться для совместного проживания не было чем-то экстраординарным и абсурдным в их мире. Да, появлялся больший риск для налёта вражеской организации, но ничто не мешало оснастить весь район личной охраной и камерами слежения, как это сделали Минхо с Джисоном и даже Бан Чан, обладающий куда большей властью в их бизнесе.              — После ты найдёшь меня пьяным вусмерть в каком-нибудь баре, потому что твой отказ разбил мне сердце, — шутливо отмахнулся Хван, глубоко вздыхая.              Он попытался выглядеть неподавленным, но Ли прекрасно знал все повадки и жесты своего друга. То, как он поднял взгляд к небу, словно стараясь сдержать накапливающиеся слёзы, означало то, что Хван действительно расстроен и сожалеет о своей невозможности держать язык за зубами. Его можно было бы назвать манипулятором, раз кидается такими словами, но это было далеко не так — Хёнджин мог сожрать любого говна, испытать любую боль и принять любой удар вселенной, но провоцировать и угрожать, особенно кому-нибудь из семьи, он даже под дулом пистолета не стал бы. Феликс это прекрасно знал, потому что подобная ситуация уже однажды случилась в Корее, когда Хёна попытались взять в заложники.              — Блядь, либо ты стреляешь, либо я за себя не ручаюсь! Я тебе бошку пробью ногами!              И он действительно пробил — правда, не ногами, а одолженной у Сынмина битой, но и этого хватило, чтобы раскроить череп на несколько частей, упиваясь размазанными по асфальту мозгами и кровью. Феликс тоже был хорош в борьбе и стрельбе, но взбешённого Хёнджина, что позволил избить себя, не выдавая местоположение своих же, он видел тогда впервые. И то, как он голыми руками душил незнакомца, а потом его же затылком бил по капоту машины, попутно снеся боковое зеркало, Ёнбок тоже помнил. С Хваном он чувствовал себя в безопасности, но никак не ущемлённым или спровоцированным.              — Мне нужно время подумать, — тихо ответил Феликс, обращая внимание друга на себя. Тот лишь взглядом скользнул от его губ к глазам. — И привести все дела в порядок, чтобы там могли обойтись без моего присутствия.              — Спасибо, — только и ответил Хван, сдержанно улыбаясь краем губ и склоняясь вперёд к Феликсу, прислоняясь лбом к его щеке.              Заказ им действительно принесла уже другая официантка, что своей быстрой манерой обслуживания заработала себе немаленькие чаевые и благодарность от ребят за отсутствие чрезмерного внимания к их персонам.              Ближе к закату они отправились к морскому берегу. Хёнджин предварительно списался с Минхо, узнав, не находятся ли они там, чтобы случайно не пересечься, потому что Феликс всё ещё настаивал на том, что лучше встретиться со всеми завтра. Да и вина они прихватили с собой только две бутылки местного производства — по одной на каждого, — выпивая прямо с горла, не стесняясь окружающих, что с наступлением вечера становилось всё меньше и меньше. Все туристы торопились в самый центр города и отели, что предлагали развлечения на любой вкус и кошелёк — музыкальные клубы и дискотеки, игральные бары и танцы с соревнованиями прямо на улочках. А двое молодых парней предпочли суматохе компанию друг друга, дурачась в тёплой воде, брызгая друг друга и выпивая «на брудершафт» — каждый со своим подтекстом, вероятнее всего.              После очередного такого обряда со скрещиванием рук и бутылей, Хван мягко положил свободную руку на талию парня и взглянул ему в глаза.              — Будешь со мной?              Его голос звучал хрипло, но уверенно, он явно не мог подавить в себе сдержанность и дать Феликсу время на размышления. Или же он считал, что всё и так было ясно для того, ведь сам по себе Хван никогда не скрывал своего отношения к нему.              — Джин, послушай, это слишком серьёзно и опасно… — начал было отговариваться Ёнбок, как его тут же перебили, притягивая к себе в объятия.              — Да плевать мне на это, — прислонившись лбом ко лбу, проговорил Хван. — Если это единственная проблема для тебя, то я всё улажу.              — Не единственная, — чуть удручённо выдохнул Ли.              — К чёрту, я всё решу.              То, как уверенно Хёнджин вовлёк его в поцелуй, прямо вопило о том, что он думал об этом всём уже слишком давно, — его движения не были спонтанными или растерянными. Он действовал настырно и несдержанно, чуть кусал губы Феликса, срывая сдержанное мычание и тут же заглушая его новыми поцелуями, вжимая его в своё тело и скользя ладонями вдоль его спины. Ли терял рассудок — уже не только алкоголь кружил его голову, затуманивая всё сознание. Пожалеет ли он об этом потом — навряд ли, ведь удовольствие он получал сполна, задыхаясь от страсти и жара, которыми его одаривал Хван. Стоило разорвать поцелуй, как тот моментально начинал покрывать его шею укусами, наслаждаясь привкусом кожи и вслушиваясь в тяжёлое дыхание напротив. Боги, если бы они были сейчас в номере отеля, то явно свернули бы зеркало на стене и заставили бы соседей слушать битьё изголовья кровати о стену. С учётом, что соседом Феликса был Бан Чан, а Хёнджина — Минхо с Джисоном, выбор был совсем не очевиден. Единственное, что было очевидным, — разлитое вино на песке и запутанные в тёмных волосах пальцы, тянущие желанные губы ближе к себе.              — Не представляешь, как долго я этого ждал, — прошептал Хван на ухо, позволяя Феликсу восстановить дыхание и самому отдышаться. — Я так боялся признаться тебе, что походу уже достал Минхо своими заёбами.              — Хочешь сказать, их помолвка — театр, устроенный для твоего признания? — усмехнулся Ли, затуманенными глазами всматриваясь в лицо любовника.              — Нет, но Минхо решил подать мне пример. Неудивительно, что он один из старших, — улыбнулся Хёнджин.              — Удивительно, что предыдущие его примеры не особо тебя сподвигли, — перекинув руки через плечи парня, проговорил Феликс.              — Я боялся твоего отказа, — не веря своему счастью в моменте, Хван склонился к возлюбленному и невесомо провёл губами по линии его подбородка, поднимаясь шёпотом к виску. — Боялся так сильно, что сам себе рыл могилу, — шёпот стал горячее, а губы оставили обжигающий поцелуй на коже. — Ты, как раз, погрузился в работу модели, чтобы создать прикрытие бизнесу, а я изводил себя всякими выдумками.              — Придурок, — Феликс рассмеялся и извернулся, кусив парня за губу, затем игриво смотря ему прямо в глаза.              — Непробивной придурок, — согласился Хёнджин и поддался вперёд, снова вовлекая парня в поцелуй.              Это было слишком идеально, чтобы быть правдой. Именно поэтому это были лишь иллюзии Хёнджина, безотрывно смотрящего на Феликса, что с почти детской улыбкой наблюдал за птицами в небе. Изводящие разум мечты, не больше.              Весь оставшийся вечер они гуляли по маленьким улочкам города, в конечном итоге выйдя к морскому берегу, чтобы насладиться медовым закатом, разливающим золотистые краски по синим крышам зданий. Их разговоры крутились вокруг повседневной жизни и семейного бизнеса, не затрагивая больше тонкой темы чувств, — Ли пытался выудить из Хвана хоть слово подтверждения своих догадок, но тот ловко переводил всё в шутки и размышления о вечном. И только ставший тяжёлым взгляд молодого человека не ускользал от чуткого внимания Феликса.              По возвращению в отель, когда Феликс уже стоял в открытых дверях своего номера, долгое молчание повисло между ними двумя. Хёнджин снова упирался в дверной косяк, сверху вниз поглядывая на друга, а тот кусал губы, не зная — то ли пригласить к себе, как в старые времена, и проболтать всю ночь о всякой чуши, то ли пожелать спокойной ночи и оставить всё, как есть.              Выбор пал на второй вариант, с одним единственным изменением, — обняв друг друга на прощание, Хван коротко прикоснулся губами к виску младшего, задержавшись у его лица на пару мгновений. Но и этого хватило Феликсу, чтобы понять всё без слов. Правда, когда он легко прислонил свою ладонь к лицу напротив, Хёнджин стиснул зубы и, кажется, даже задержал дыхание, словно разрываясь между желанием затолкать парня в комнату, зайти следом и захлопнуть за ними дверь и вырваться из этих оков привязанности, не причиняя себе и никому больше боли и вреда.              — Спокойной ночи, Джин, — с едва уловимой улыбкой проговорил Феликс, опуская руку и замечая с какой толикой грусти друг смотрит вниз.              — Спокойной ночи, Ли, — выдохнул Хван в ответ.              Его шаги по коридору послышались только спустя пару секунд, когда дверь закрылась. Феликс аккуратно вслушивался в передвижения друга, дверной щелчок его номера и приглушённый дверной хлопок. Он так же весь вечер вслушивался в звуки, едва доносящиеся за стеной, — глухой грохот, недовольное злобное мычание и неразборчивую речь. Казалось, Хёнджин боролся с желанием разнести весь номер к херам собачьим. Феликс чувствовал некую вину, что сам давал робкие намёки на свои чувства к нему, но никак не мог остановиться, всё больше и больше погружаясь в пучину едва сдерживаемой животной страсти Хвана.              Когда краем уха он уловил звук воды в ванной комнате, сознание непроизвольно подкинуло картинки Хёнджина под душем. Феликс неоднократно видел друга обнажённым — в бассейнах, на пляжах, в саунах, да даже у него или у себя дома, — это не было чем-то сверхъестественным, они не стеснялись друг друга. Только тогда Ли смотрел на него, как на друга, почти брата, родного человека, не фантазируя о том, насколько упругими могут быть мышцы пресса под гладкой, чуть загорелой кожей. Эти мысли начинали кружить голову, температура повышалась, — то ли воздуха, то ли тела.              Обессиленно рыкнув, Феликс откинул телефон на прикроватную тумбочку и с остервенением накрылся тонким одеялом с головой, желая прогнать от себя возбуждающие фантазии. Как же это было непросто. А ублюдок Хёнджин, будто чувствуя, что его подслушивают, ещё и издал что-то наподобие сдавленного стона. Феликс лишь представил, как Хван под струями едва тёплой воды прижимает его к холодной кафельной стене.              На утро следующего дня Феликс проснулся, к удивлению, бодрым и с приподнятым настроением — впереди его ждала встреча со всеми старыми друзьями, с которыми он не виделся последние пару месяцев. Помимо всего, день ожидался насыщенным и незабываемым в связи с празднованием предложения Минхо Джисону. Конечно, это ещё не было свадьбой, но всё ещё было в будущем.              Умывшись и одевшись в лёгкий льняной костюм из светлой рубашки и таких же брюк, Феликс только и успел сделать глоток воды, как в дверь послышался стук. Сердце замерло от вчерашних воспоминаний и смущения столкнуться с причиной своей не совсем спокойной ночи, но как только дверь открылась, на него радостно накинулось нечто тёплое и пахнущее дорогим сладким парфюмом.              — Я так рад тебя видеть! — объятия Хана всегда вызывали радость и улыбку на лице. Его неподдельное счастье и искренность никого не оставляли равнодушным. — Все уже в ресторане внизу, пошли скорее!              Подхватив друга под локоть, он потащил его по коридору к лифту, параллельно рассказывая о том, как они вчера боролись с морскими волнами, что не позволяли нормально поплавать, а Ли только коротко смеялся, хотя мыслями всё ещё был в моменте кафетерия с Хваном.              Встреча за завтраком невооружённым взглядом навевала ощущения семейной трапезы, чуть ли не традиции, когда они собирались вместе, — ребята обнимались и смеялись, расспрашивали друг друга о происходящем в личной жизни и параллельно искажёнными фразами решали вопросы бизнеса. Иногда кто-то начинал спорить, а кто-то вовсе повышал голос и ударял ладонью по столу, обращая на себя всеобщее внимание компании, но никто даже не думал ругаться или обнажать оружие.              — Какой план на сегодня? — воодушевлённо поинтересовался Чанбин.              — Для начала, мы направимся в спа, — с улыбкой проговорил Джисон, а Минхо только закатил глаза, улыбаясь.              — О-о-о, там будут молодые массажистки? — протянул Сынмин, заставив парней аплодировать.              — Там будут молодые массажисты, — сделал акцент на последнем слове Минхо, на что послышался удовлетворённый свист.              — Затем, заказан стол в ресторане с видом на море, — загнул второй палец на руке Джисон. — Если повезёт, увидим черепашек! Но кормить их нельзя!              — Да как так-то, — наигранно раздосадованно протянул Чонин, получив дружеское бодание в плечо от Бан Чана.              — А вечером мы идём в клуб на другом берегу, где будет местное огненное шоу, танцы и всё, что душа пожелает! — подытожил Хан, на что послышалось довольное улюлюканье парней, а Минхо похвально похлопал его по пояснице.              Ребята ещё что-то обсуждали — то ли по программе отдыха, то ли по бизнесу, — но Феликс на это не обращал внимания, ковыряя вилкой в миске с фруктовым салатом, что заботливо навалил ему их лидер. Каким бы оптимистичным не был настрой с самого утра и как сильно его не радовала долгожданная встреча, взгляд тёмных глаз с другого конца стола он ощущал на себе паяльной лампой, насквозь прожигающей все внутренности владельца.              А Хван, демон эдакий, будто специально провоцировал своим вниманием столь светлого и невинного Феликса, что до последнего старался сохранять самообладание. Господи, как же он пытался не концентрироваться на местоположении Хёнджина, его голосе и движениях, — это казалось самым настоящим испытанием. Если бы он сидел рядом с ним, а не по привычке чуть левее напротив, то маленькая ладонь Ли — стопроцентно — оказалась бы на его колене, сильно сжимая, пытаясь остановить животное поведение Хвана.              Хотя, какое, блядь, животное поведение? Никто даже не придавал значения какому-то изменившемуся настрою их друга — Хёнджин выглядел всё так же сдержанно, улыбался и болтал со всеми, иногда впадая в ступор от резких шуток Чанбина или спонтанных комментариев Сынмина. Но стоило ему перевести взгляд на Феликса — всё его естество оборачивалось животным, хищным. Нож в руки дай и пусти на охоту на гиен — он бы принёс их черепа и возложил бы к ногам Феликса, даже не спрашивая о причинах. Это читалось в глазах, во взгляде, — то, как он готов был боготворить одного единственного взамен на хотя бы каплю взаимности.              Завтрак тянулся до самого полудня, покуда Джисон не взглянул на наручные часы и не стал всех поторапливать в спа салон, что они сняли целиком для подготовки к отдыху. По его словам, именно так надо было настраиваться на запланированное пиршество, — словно заново родившись после массажа и прочих процедур. Минхо и Бан Чан, конечно, немного покривились от такого объяснения, но спорить никто не стал, — снять напряжение действительно стоило, особенно после всех тех стычек и разборок, в которые оба кидались с головой.              К слову сказать, Кристофер хоть и был самым старшим и занимал роль лидера в молодом поколении мафии, но, как только дело касалось их общего дела и друзей, его срывало в режим берсерка. Минхо холоднее и рассудительнее относился к решению проблем, но он так же холодно мог достать нож и перерезать глотку любому противнику, даже не предупреждая о начале бойни. Не моргнув и глазом, лишить кого-то жизни, а потом спокойно попивать невкусный кофе из автомата, — это было делом простым. После уделения внимания своему возлюбленному, конечно же. Что тоже ни разу не любил свернуть кому-то шею, но больше предпочитал работу удалённую, связанную с документацией, перечислениями и махинациями между банками.              — Черепаха! — воскликнул Чонин, когда все уселись за круглым столом на небольшом пирсе подле ресторана. Почти детский восторг при виде животного всегда вызывал улыбку у остальных парней. — Она действительно огромная!              — Побольше тех, что я видел в аквариуме, — удивился Чанбин, так же склоняясь в сторону перил, вслед за младшим.              — Аккуратнее, не упадите, — со смешком проговорил Бан Чан, тут же обращая внимание на официанта, что, одетый с иголочки в рабочую, но очень качественную униформу, принялся записывать заказы.              Феликс смотрел в сторону горизонта и потихоньку заходящего солнца, наслаждаясь шумом морского прибоя, голосов старых друзей и отдалённо просыпающего Миконоса, — это всё расслабляло и позволяло на мгновение погрузиться в другую вселенную, где жизни не угрожал возможный снайпер или неправильно созданный документ, обличающий его персону. Он бы не сказал, что променял бы свою рисковую жизнь на что-то «попроще», но и стресс, что накатывали волнами в тяжёлые периоды, тоже иногда сбивал с мысли правильного пути.              Дорогие иномарки, гоночные и ретро автомобили разных классов (Бан Чан вовсе обладал ещё и парой мотоциклов, при этом разбив столько же), недвижимость во многих странах мира, дизайнерские вещи и коллекционные украшения — им завидовали, их хотели, на них готовы были вешаться пачками, пожирали глазами. Но мало кто догадывался какими силами, потом и кровью им досталось всё то, что они имели.              — О чём думаешь? — послышалось сбоку, и только сейчас Феликс осознал, что Хёнджин сидел рядом с ним, сложив руки на столе и подперев подбородок ладонью.              — Да так, ни о чём, — застенчиво ответил блондин, натягивая на лицо скромную улыбку, но продолжая избегать контакта глаза-в-глаза. Конечно, ведь он утонул бы в этих чёрных омутах.              — Может…              — О чём это вы там шепчетесь? — вклинился в разговор Хан, чуть ли не наваливаясь на Феликса со спины, в своей привычной манере обнимая того за шею. — Хёнджин, отстань от него. И так, наверное, проходу ему не даёшь. Мало того, что живёшь в соседней стране, так теперь и тут всё внимание на себя забираешь, ай-ай, — улыбнулся Джисон.              То, как безэмоционально на него посмотрел Хёнджин, не говоря и слова, а Хан — в ответ — так же многозначительно вздёрнул подбородок, означало, что между ними происходит спор. Без слов, без действий, но явно какой-то диалог, противостояние различных мнений и взглядов. Джисон только со стороны выглядел несерьёзным и легкомысленным — на самом же деле, он весьма ответственно относился к Феликсу ещё с первого дня, оберегая его от старших путём отвлечения внимания на собственные шутки. Только в данном случае, никаких разногласий и проблем не было, — только столкновение двух ледяных взглядов.              Они оба что-то знали, о чём не говори вслух? Феликс положил ладони на обнимающие его руки Джисона и чуть сжал их, обращая внимание на себя.              — Всё в порядке, — улыбнулся он, стараясь аккуратно разрядить обстановку. — Я рассказывал Хёнджину о контракте с Louis Vuitton.              — Ах да, ты же стал амбассадором, поздравляю! — радостно воскликнул Джисон, чуть встрепав пальцами светлые волосы, тут же выпуская парня из объятий. — Как же я горжусь тобой, не представляешь, — на ещё мгновение он склонился к уху Феликса и чмокнул воздух рядом, ещё чётче проявляя свою радость и приподнятое настроение.              Хёнджин только провёл языком по внутренней стороне щеки, тем самым проявив своё недовольство, что в их с Ёнбоком разговор вмешались, забирая внимание на себя. Конечно, частично Джисон был прав — эти оба действительно проводили время вместе гораздо больше, чем с остальными, — стоило всё же и с другими поделиться. Но как можно было поделиться и часом внимания того, кого хотелось зажать в объятиях и не выпускать долго-долго? Прижать его к дивану, растягивая по всей поверхности, упиваясь тяжёлым дыханием и подрагивающим телом…              …Феликс вздрогнул от хлопка открывшейся бутылки шампанского. Вечер продолжался в бурной обстановке, накаливая атмосферу и настроения.              Вот они сидели за круглым столом в ресторане, до самых сумерек наслаждаясь изящными блюдами и нахваливая иностранных поваров, а вот они уже находятся в шумном людном клубе, расположившись в VIP-зоне на небольшом подиуме за полупрозрачными занавесями, открывающими вид на весь зал.              На небольших пьедесталах размещались танцовщицы и танцоры с факелами и люминесцентными фонариками, привлекая к себе внимание посетителей, словно мотыльков — уличные огни. На сцене иноземный диджей миксовал электронные треки с таким удачным мотивом, что, даже сидя, ноги непроизвольно отбивали ритм. Трое барменов без устали выполняли многочисленные заказы клиентов, то и дело устраивая мини-шоу за высокой массивной стойкой. Люди пели и танцевали, словно празднуя начало новой жизни, — настолько праздничной была атмосфера.              — Мальчики, вот ваши заказы, — проскользнувшая через тюлевую занавесь официантка, принялась расставлять бокалы с разноцветными коктейлями на низком стеклянном столике, попутно одаривая улыбкой собравшихся. — И особый комплимент от ваших поклонников, — завершила девушка высоким стаканом с чем-то пенящимся, поставив его прямо напротив Феликса, что удивлённо взглянул на неё. — Ваша последняя фотосессия — пик искусства, — она театрально поклонилась и покинула их приватное место, одними лишь пальцами помахав засмотревшемуся Сынминму.              — «Особый комплимент»? — рассмеялся Чанбин, склоняясь к столу, чтобы получше рассмотреть принесённый коктейль. — Как бы не подсыпали тебе чего.              — Думаешь, могли? — настороженно поинтересовался Ёнбок, подхватывая трубочку в своём бокале и медленно размешивая содержимое.              — Конечно, — с ухмылкой проговорил Бан Чан, откидываясь на спинку дивана и ногой упираясь в стол. — Проверь второй конец соломинки, нет ли на нём чего-то.              Хёнджину не надо было повторять дважды, чтобы выхватить трубочку из рук Феликса и перевернуть её, всматриваясь в едва различимые следы ещё не растворившегося порошка. По движению желваков можно было с лёгкостью прочесть его раздражение и озлобленность.              — Джин, не надо, — тут же спохватился Феликс, когда друг поднялся на ноги.              — Да пускай развлечётся, а то заведённый весь день, — прыснул смехом Бан Чан, однобоко скалясь, провоцируя ещё больше.              — Не, ну правда, так дело не пойдёт, — немного расстроенно, но с пониманием произнёс Джисон, спиной развалившись на груди Минхо, что сидел в углу дивана в пол-оборота ко всей компании, по-хозяйски одной свободной рукой обнимая своего возлюбленного. — Без этой наркоты даже в клубе не отдохнуть.              — Грёбаные обсосы, я им вправлю мозги, — прошипел Хван, пытаясь высвободиться от рук Феликса, что тщетно пытался сдержать его на месте.              — Ликс, пусти его, — махнул рукой лидер. — Они сами виноваты.              — Крис! — нахмурено позвал его Феликс, словно пытаясь пробудить в нём здравый рассудок. Но всё, что он действительно смог пробудить в старшем, — раздражение по отношению к окружающим, что считали себя хитрее и умнее остальных, не имея представления, с кем они могут столкнуться.              — Пусти, — спокойным, но ровным тоном ещё раз повторил ему Бан Чан, будто давая приказ.              И это действительно был приказ в какой-то мере.              Феликс только и смог уловить в вспышках софитов фигуру, уверенной походкой движущуюся в сторону барной стойки. Хван, словно акула в стае мелкой рыбёшки, пробирался сквозь танцующую разношёрстную толпу, что расступалась перед ним, как перед божеством. Не удивительно, от Хвана часто несло агрессией и отвращением, читаемыми по одним лишь глазам. А затем Ли заметил, как тот схватил одного из барменов за воротник майки и толкнул за дверь, ведущую то ли на кухню, то ли к чёрному выходу, скрываясь из виду.              — А я был наслышан об этом месте, — усмехнулся Чанбин, отпивая из своего бокала более простой напиток — бурбон. — Золотая молодёжь считает это Райским уголком, где им всё дозволено. Интрижек каждый вечер хватает.              — Значит, побоями они не будут удивлены, — пожал плечами Бан Чан, оглядываясь по сторонам в поисках второй пропажи. — А Феликс.?              — Пошёл за ним следом, — констатировал факт Чонин, неотрывно листающий мессенджеры на своём телефоне, будучи увлечённым каким-то рабочим моментом.              — Мне кажется или скоро нас ждёт ещё одна помолвка? — в воздух задал вопрос Минхо, на что получил щипок в бедро от своего любимого.              Феликс настиг Хёнджина в тёмном переулке за клубом, куда он вытащил бармена, что сознался в создании «подарочного коктейля для особого гостя». Деталей он не услышал, но зато прекрасно увидел, как Хван с силой ударил кулаком в стену рядом с головой парнишки, что с истошным шёпотом и соплями на лице пытался прикрыться от возможных ударов. Всё же сдержался, чтобы окончательно не испортить праздник.              Аккуратно, чтобы не попасть под горячую руку, сбоку подойдя к другу, Ли пальцами сжал его локоть и обратил внимание на себя. Глаза Хвана ещё горели бессознательной злостью, когда тот обернулся на него, но пары секунд молчания, вперебой с тяжёлым дыханием, хватило, чтобы потихоньку прийти в себя.              — Идём, хватит, — мягко позвал его Феликс, даже не обращая внимания на зарёванного бармена.              Хёнджин лишь молча кивнул в ответ и, напоследок с замахом ударив кулаком уже по животу парня, развернулся и пошёл следом за блондином, что никак не отреагировал на проявление агрессии. Это норма в их мире — будь сильным и отвечай за свои действия, иначе окружающие воспользуются твоей слабостью и сожрут с потрохами.              Когда парни зашли обратно в помещение клуба и двинулись к своей компании, Хван остановил Ёнбока на танцполе, положив тому руку на плечо. Младший не сразу понял, в чём дело, — мало ли тот хотел сделать уже более адекватный заказ в баре. Но когда руки Хёнджина опустились на его талию, чуть притягивая к себе, Феликс слабо улыбнулся и поддался навстречу, вторя плавным и медленным движениям напротив. Это слабо походило на танец — ритм музыки был более энергичным. Скорее, всплеск заботы и некое сожаление за свой характерный агрессией темперамент. Хван просил прощения за то, что Феликс увидел его таким, — не контролируемым своё безумие. Было бы понятно такое поведение, если бы такой взрыв произошёл впервые, а Ли был слабой девушкой в западне. Но нет, они оба были парнями из мафии, не раз жертвующие сами собой.              

• • •

             — Давай, стреляй, раз такой смелый! — Хёнджин раскинул руки в стороны, показывая, что он безоружен. Его глаза горели азартом и сумасшествием. — Кто первее, а?              — Я, — прошептал одними губами Феликс, всматриваясь в прицел снайперской винтовки и, затаив дыхание, нажал на курок, ощущая сильную, но привычную отдачу в плече.              Точный удар в самое колено, чтобы раздробить коленную чашечку и заставить жертву упасть на второе.              — Знаешь, кто это был? — с задором крикнул Хван на весь ангар, где происходила встреча с подпольной организацией. В секунду умерив свой пыл, он обернулся самым серьёзным палачом на всём свете, выносящим приговор виновнику сорванной сделки. — Мой Ангел-хранитель.              Последующий удар снизу-вверх ногой в челюсть заставил мужчину истошно завопить и упасть на спину. Выстрел в самый лоб заставил замолчать.              — Сколько раз ты ещё будешь ставить себя под удар и провоцировать судьбу? — недовольно спросил Феликс, когда они оба уже сидели в тонированном автомобиле, возвращаясь в аэропорт.              — Пока не найду повод хвататься за эту жизнь, — утомлённо ответил Хёнджин, безотрывно смотря в окно.              — Не начинай, — закатил глаза Феликс, припадая плечом к противоположной двери. — У тебя всё есть, чего ещё желать?              — Совсем немногого, но почти недостижимого, — ответил Хван, сжимая ладонь, что покоилась рядом с бедром друга, в кулак.              

• • •

             Феликс, ведомый каким-то странным чувством — возможно алкоголем, хотя выпил его мало за сегодняшний день, — невесомо обнял парня за плечи и уткнулся щекой в ключицы, выпирающие из-под расстёгнутой на верхних пуговицах рубашки. Неловкость и благодарность — вот, что он ощущал, вспоминая всё произошедшее между и с ними. А придавая всё больше и больше внимания мелочам, появлялось и третье чувство — влечение за этим опасным типом.              Они танцевали медленный танец под ритмичную клубную музыку, прижимаясь друг к другу, словно вокруг царил тайфун, стремящийся снести всё на своём пути. Феликс поднял голову и прислонился уже виском к виску парня, вдыхая аромат недавно выпитого игристого горьковатого шампанского. Момент был настолько чувственным и личным, что понемногу он начинал терять связь с реальностью — терять связь с самим собой, так упирающимся в открытость старого друга.              Как бы сильно и тесно Ли не жался, Хёнджин всё равно не позволял себе больше дозволенного: он терпел изо всех сил — это читалось по тяжело вздымающейся груди под тонкой тканью, — и лишь водил ладонями по талии и рёбрам блондина, то и дело смелея и пропуская пальцы под льняную рубашку — желал и обжигался одновременно, облизывая пухлые губы, на которые поглядывал сам Феликс.              Когда-то он фантазировал и даже рассказывал Хвану о том, что тот найдёт прекрасную девушку, заключит брак и создаст с ней семью, а Феликс будет свидетелем на их свадьбе, будет нянчить их детей, совсем не заботясь о своей личной жизни, потому что жил исключительно одним днём. Но теперь они стояли в объятиях друг друга, дыша так медленно и редко, будто это остановило бы время вокруг, чтобы ощутить момент подольше.              Не удивительно, что Хёнджину постоянно строили глазки всякие девушки и даже парни, радостно вопя, когда тот обращал на них внимание. Только лишь вжимаясь в его тело и слегка потираясь о его ощутимый пресс, Феликс сам ощутил себя голодной собакой, у которой рот полон слюней. Боги, это было бы самым настоящим наказанием в Аду за все совершенные грехи, коих у участника мафии было с десяток за спиной.              Крепкая хватка на талии вернула в реальность ровно в тот момент, когда Феликс неосознанно склонил голову, опасно близко оказываясь лицом к губам парня. Не поняв столь противоречивого поведения, Ли выпрямился и посмотрел в глаза напротив.              — Не заходи слишком далеко, — тихо, но так, чтобы его было слышно сквозь музыку, проговорил Хёнджин. Его ладони сжали бока парня, а большие пальцы щекотно провели вдоль линии брюк. — Я уже не смогу остановиться.              — Так может, и не надо останавливаться? — ровным тоном поинтересовался Феликс, положив ладонь на живот Хвана и ведя ею вверх, к шее, чуть смыкая на ней пальцы. Хёнджин тяжело выдохнул, поддаваясь настойчивым прикосновениям, с ухмылкой закатывая глаза от удовольствия.              Чанбин тасовал игральные карты, раскидывая друзьям по одной, периодически отводя взгляд на танцпол. Приметив своих двоих, что непривычно интимно обходились друг с другом, он на секунду замер и уже после развернулся к остальным за столом. Его лицо выражало множество эмоций — от недопонимания, до искренней радости, — но нужных слов подобрать он не мог. Проследивший за его взглядом Бан Чан, ухмыльнулся краем губ и покачал головой.              — Что там? — поинтересовался Чонин, чуть поднимаясь на ноги, чтобы увидеть то, что заинтриговало парней. — Да ладно, не верю, — он пару раз хлопнул в ладоши, широко и радостно улыбаясь.              — М? — Джисон последовал примеру младшего и так же вытянулся с дивана, но не настолько высоко, чтобы оставлять возлюбленного без своего тепла. — Боги, ну наконец! Я уж думал, тянуть будет так же, как Минхо!              — Это было больно, но честно, — коротко рассмеялся Ли, получив, как вознаграждение, лёгкий чмок в макушку. — Их стоить поздравить?              — Не стоит, — заботливо, как и полагалось самому старшему, проговорил Бан Чан. — Не надо торопить события, сами скажут.              — Иногда, наоборот, лучше поторопить, — хотел было надуться Джисон, как лидер перевёл на него взгляд с мелким укором.              — Не в их случае, — ответил он чуть насмешливо. — Не хочется, чтобы европейские филиалы пошли по пизде в случае их ссоры.              — Я вам здесь для красоты? — встрял в диалог Чонин, разводя руки в стороны.              — Да, — коротко ответил Бан Чан, на что все разом рассмеялись, а самый младший сначала хотел театрально обидеться, но быстро принял свою участь, подхватив всеобщий смех и задорное продолжение Чанбина.              Хёнджин лбом упёрся в лоб Феликса, то и дело медленно склоняя голову то в одну сторону, то в другую, словно провоцируя партнёра на первый шаг. Самый настоящий демон искушения, желающий, чтобы жертва пала самостоятельно. Но нет, он не столько хотел заставить Ли сокрушиться перед ним — хотя, в какой-то мере, этого тоже хотел, — сколько всего-навсего изводил его. И опять же — себя заодно. Силой вжимал его в себя, уже не стесняясь стояка в штанах, опалял горячим дыханием кожу лица и шеи, ладонями сминал тонкую талию, но не смел прикасаться к предмету вожделения губами, будто бы наказывая самого себя за свою нерешительность и тупость. Либо же давая право выбора человеку, которого не хотел потерять своей настойчивостью, но при этом с радостью оттрахал бы в туалете — жёстко, жарко, срывая его голос на хрип от стонов, хватая за длинные волосы на затылке и оставляя наливающиеся кровью засосы на бледной шее. Настолько сильно Хван сдерживал себя.              Феликс сделал неожиданный шаг. Такая резкость заставила Хёнджина довольно оскалиться, чуть наклоняясь и смотря прямо в глаза — схватив Хвана за серебряную цепочку, Ли чуть рванул его на себя.              — Как долго ты готов терпеть? — спросил он, а губы едва сдерживались, чтобы не растянуться в непонятной улыбке.              — Смотря какой будет финал, — Хван склонил голову в другой бок.              — А какой бы тебя устроил? — не унимался блондин, всё так же сжимая украшение, словно ошейник, не позволяя другу выпрямиться. Любил держать под контролем, любил подчинение — такую сторону Ёнбока Хван знал. Ломать такое он тоже знал как.              — Финал, где ты принял бы моё предложение руки и сердца, — серьёзным тоном ответил Хёнджин, но лицо выражало самые разные настроения. Главным образом — воодушевление и задор.              Феликс двусмысленно улыбнулся и шикнул, отпуская коллекционную подвеску из руки. Потом и вовсе сделал шаг спиной назад, покуда его вторая ладонь продолжала покоиться на плече парня, зазывая с собой. Если бы он повёл его прямо сейчас в какую-нибудь коморку, Хван бы даже не раздумывал — кинулся бы следом. Но Феликс на то и был самым таинственным и загадочным из всех, даже больше, чем Кристофер, — его следующий шаг было сложно предугадать.              Они возвращались к компании, от осознания чего Хёнджин мысленно выругался на всех языках, что сейчас помнил.              — Ребят, мы пойдём, голова начинает болеть, — извинился Феликс, натягивая на губы виноватую улыбку.              — Да видели мы, как голова болит… — прошептал Сынмин, на что получил слабый, но удар локтём в рёбра от Чанбина. Ли состроил наивное лицо удивления, но после благодарно кивнул головой одному из старших.              — Завтра в одиннадцать собираемся, яхта снята на весь день! — воскликнул Джисон, подскакивая на ноги и склоняясь через стол и Чонина, чтобы обнять своего блондинистого фаворита, на что тот с радостью отреагировал.              — Буду раньше всех, — улыбнулся Феликс и похлопал друга по спине, после чего кинул взгляд на Кристофера, что одобряюще кивнул ему.              — Не забудь Хёнджина захватить… — снова начал тихо подшучивать Ким в своей привычной манере, на что опять же получил укол под рёбра.              Всю дорогу до отеля они шли, держась за руки почти одними пальцами — легко, словно опасаясь испортить момент давно позабытого счастья. Они ни о чём не говорили и не останавливались ровно до того момента, пока Хёнджин всё же не сдержался и не дёрнул Феликса на себя, ловя его в свои объятия. Свободная ладонь скользнула по щеке, а Ли прижался к ней, будто ничего нежнее не ощущал. Или же осознание того, что руки, которые могут легко свернуть шею и задушить, приносят удовольствие, поджигало чувства изнутри ещё больше.              Хван несколько секунд смотрел в затуманенные глаза Ёнбока, сражаясь с тягучим желанием наконец поглотить его, но смог только провести большим пальцем по нижней губе парня, чуть оттягивая её, сам затаивая дыхание.              Он так мучил себя только ради того, чтобы, когда входная дверь номера закроется, рывком притянуть к себе причину своих беспокойных ночей, утыкаясь лбом в его. Жар томил изнутри — приносил дискомфорт во всём организме. Аккуратно убрав выбеленные пряди волос за ухо, Хёнджин прислонил пальцы к подбородку Феликса и склонил к нему голову.              Медленный вдох, и губы соприкоснулись в долгожданном поцелуе — невесомом, неторопливом, почти неощутимом, дразнящем, касаясь языка друг друга, пробуя на вкус. Хван не спешил, оттягивая момент так долго, как только позволял возлюбленный, прислонивший ладони к его шее и пытающийся сам направлять их робкий поцелуй. Наивный.              Чем дольше они целовались, тем сложнее было остановиться, не взирая на нехватку кислорода. Прикосновения друг к другу становились востребованнее, а поцелуй углублялся. В какой-то момент Феликс даже попытался снова перенять доминирование на себя — сначала это выглядело, как детальное изучение лица Хёнджина — парень скользил подушечками пальцев по скулам, щекам и подбородку Хвана, оставляя щекочущее ощущение после себя. А потом он проскользнул ладонью под его ухом, уверенно положил её на шею сзади и притянул ближе к себе, наконец впившись в его губы остервенелым поцелуем, изучая его рот языком, чуть ли не пытаясь изнасиловать его глотку. И сознание. Все мысли Хвана занимали теперь лишь настырность Феликса, неудобство в области паха, о которую возлюбленный без стеснения тёрся, и слабый отголосок разума, вопящий в конвульсиях от радости и возбуждения. Это было слишком хорошо и неестественно, на грани реальности и фантазии. Но нет, это было взаправду — Феликс стоял напротив, вжимался в него всем телом и голодным зверем целовал его, не давая Хёнджину и попытки отстраниться, чего тот и не делал. Неужели это и было счастьем, значение слова которого старший никак не мог понять?              

• • •

             — Они похитили Чонина, — едва сдерживаясь, чтобы не проскрипеть зубами и не швырнуть свой мобильный телефон в стену, проговорил Бан Чан. Ну, как сказать, «проговорил». Сдавленно прорычал.              — Бля-ядь, — утомлённо выдохнул Чанбин. — Только этого не хватало.              Чёрная полоса их бизнеса тянулась уже на протяжении месяца, поднося всё новые и новые испытания. И если всё начиналось потихоньку, с закрытия филиалов и облавой на складах, то похищение одного из членов семьи буквально выбило дух из всех присутствующих.              — Это полбеды, — стараясь выглядеть сдержанным, но тревога всё равно просачивалась в интонации голоса, произнёс Джисон. — Феликс тоже не выходит на связь с самого утра.              — Может, его рейс задержали? — напрягся Сынмин. — В Европе это частое явление.              — Он бы написал, — Хан скрестил руки на груди. Он был настолько обеспокоен пропажей близких людей, что физически не мог сидеть спокойно, как все остальные. Развернувшись вокруг своей оси, он подошёл к окну и взглянул вниз, на людный Сеул.              — Это точно связано, — потёр глаза Бан Чан, вымученно выдыхая.              — Может, настал момент просить помощи у предков? — настороженно поинтересовался Чанбин, зная, что этот вариант они всегда отодвигали на самый задний план. Тревожить основателей и председателей всегда было неприятнейшим и позорным делом, потому к этому они никогда не прибегали, решая свои вопросы самостоятельно.              — Нет, — отрезал его лидер, всё ещё не показывая лица, скрывая его под ладонью, будто так было удобнее концентрироваться и думать.              — Чонин в заложниках! Феликс тоже, может быть! — обеспокоенно протараторил Хан, оборачиваясь к компании. — У нас нету ресурсов, Айен был тем, кто следил и шифровал всю документацию! Что ты предлагаешь? Ждать? А если их начнут пытать? Ты лишиться их хочешь? — его голос почти хрипел к концу тирады.              — Хан, дай мне время… — выдохнул Бан Чан.              — У нас нету времени! — воскликнул Джисон, всё больше заводясь.              — Нам надо всё обдумать, нельзя просто взять и ворваться к ним, — рассудительно, но настороженно, чтобы не распсиховать друзей ещё больше, подал голос Минхо.              — Вам, как будто, вообще плевать на них, — огрызнулся Хан, медленным, полыхающим ненавистью и болью взглядом обведя собравшихся людей. — Помрут за ваши делишки и поделом, так?              — Не говори этого, — тут же оскалился Бан Чан, одним глазом взглянув поверх ладони.              — Уже сказал, потому что никто другой вам правды не выпалит, — так же оскалился Хан. Он не боялся лидера, не боялся никого другого, всегда резал с плеча и по самую печень. За это его ненавидели и уважали.              — Заткнись, — наконец шикнул Хёнджин, всё это время сидящий на подлокотнике кресла Чанбина. — Угомони свою панику и просто заткнись.              — Не тебе меня затыкать, — рыкнул Джисон, обратив внимание на парня, с какой-то ядовитой ухмылкой взглянув на него. Этот взгляд заставил Хвана растеряться, но лавина агрессии моментально вернула всё на свои места. — Феликс никогда бы не сидел, сложа руки. Он бы сделал всё, что угодно, чтобы спасти любого из вас. А Чонин поддержал бы любую его идею.              — И к чему это привело в итоге, а? — удручённо проговорил Сынмин, листая что-то в своём телефоне и попутно показывая дисплей лидеру. — Один в заложниках, второй пропал следом.              Хёнджин рывком поднялся со своего места и покинул собрание, лишь кивнув проследившему за ним взглядом Бан Чану. Ситуация вышла из-под контроля, ещё бы немного и Хван потерял бы последние крупицы самообладания, начав в голос ругаться и спорить с встревоженным за друзей Джисоном. Никого нельзя было винить за произошедшее, последствия и реакцию на это. Как бы они не были подготовлены к любой проблеме и потере с самого детства, столкнуться с исчезновением родного человека — тем более, с возможными дальнейшими пытками, — всегда пугало и злило одновременно.              Выудив из кармана пиджака пачку сигарет — забытую там с последнего налёта на оружейный ангар, когда Чонину впервые пришлось применять огнестрельное против живого человека, — Хван щёлкнул зажигалкой и затянулся. Горький дым тут же обволок изнутри и снаружи, но это ни черта не помогало с напряжением. Облокотившись копчиком о капот своего автомобиля, он запрокинул голову вверх и упустил момент, когда рядом расположился парень.              — Говорил же тебе, хватит курить, — с укором, но улыбкой проговорил он, пальцами ловко выуживая тлеющую сигарету изо рта друга.              — Ты меня в могилу загонишь раньше сигарет, — узнав человека по одному лишь голосу, Хёнджин сдавленно рассмеялся. Переполненный резким чувством спокойствия, обессилев, как на американских горках от перепада давления, он навалился боком на плечо парня. — Где Чонин?              — В съёмной машине, спит, — выдохнул Феликс, ощущая бодание в предплечье, что заставило его улыбнуться, впервые за последние несколько часов. — Пришлось дать ему успокоительное, чтобы он не паниковал ещё больше с того, как я нарушаю все знаки и светофоры.              — Есть смысл спрашивать, как тебе удалось? — аккуратно поинтересовался Хёнджин, на что получил отрицательное качание головой в ответ. — Потом? — кивок. — Сам ты как?              — Устал немного, но в порядке, — Ли обернулся ко всё ещё ластящемуся к нему Хвану и мягко погладил его по волосам. — Там ещё никто не подрался?              — Я хотел засунуть кляп в рот Джисона, но сдержался и вышел, — Хёнджин прильнул к гладящей его руке, словно довольный кот. Только большой и более опасный. Оставь его одного без присмотра — разнесёт всю жизнь.              — Молодец, — улыбнулся Феликс и попытался подняться, но его руку обняли чуть выше локтя, прижимаясь.              — Постой, дай ещё хоть немного побыть в тишине, — прошептал Хван, пряча лицо в пиджаке друга, впитывая в себя запах пыли, пороха, свежего парфюма и крови. — Ты ранен?              — Порезали бок, но не глубоко, — легко произнёс Феликс, будто это было чем-то обыденным. Ну почти. — Кое-как перетянулся футболкой, жить буду.              — Ещё бы нет, — процедил сквозь зубы Хван, ощущая злость, но при этом осознавая, что порывами гнева делу не помочь. — Это должен был быть кто-то другой.              — Ты же знаешь, что… — начал было говорить или оправдываться Феликс, как его тут же дёрнули за рукав.              — Знаю, что ты всегда с головой уходишь в дело, особенно, если это касается кого-то из нас, — Хван почти шипел, подняв голову на друга. — Но не надо жертвовать собой.              — Кто бы говорил, — улыбнулся Феликс и дунул на отросшую чёлку брюнета, чтобы та слетела с его лица, открывая оба глаза. — Сам неоднократно подставлялся.              — Но при этом не получил ни одного ранения, — констатировал факт Хёнджин, на слова которого улыбка блондина потускнела.              — Ты рассудительнее, — чуть обиженно проговорил он. — И везучее.              — Это точно, — согласился Хёнджин со вторым аргументом, но не стал объясняться, что он счастливчик в данной ситуации только потому, что его любимый человек остался в живых.              Невезучим же он был, из-за того, что этот человек не знал о его чувствах.              

• • •

             Здесь и сейчас Феликс был рядом, догадывался почти обо всём, о чём Хван ему не рассказывал, и пытался вторить его желаниям, воплощая ночные алкогольные видения в реальность. Только вот ему не удалось вдоволь самому насладиться податливым и покорным телом парня, что терпел издевательски нежные и невесомые прикосновения к лицу и влажные тягучие поцелуи.              Схватив Феликса за кисти рук, Хёнджин впился в его губы и стал вести его куда-то вперёд, пока возлюбленный не упёрся спиной в стену. Такая поверхность не очень подходила в данный момент, поэтому Хван уже настырнее развернул Ли к кровати, опрокинув его на покрывало и навалившись сверху, заведомо устраиваясь между раздвинутых бёдер, тут же прильнув губами к чувствительной шее, наощупь пытаясь расстегнуть треклятые пуговицы на льняной рубашке.              Хотелось всего и сразу, пока есть время и возможность, ведь кто знал, что могло случиться в следующую секунду. Он слишком долго ждал и терпел, мечтал и представлял, вырисовывая разные сценарии в своей голове на ночь глядя. Теперь же он мог реализовать одну из своих фантазий, вдоволь упиваясь чувствительным телом под собой, целуя губы любовника так, чтобы запомнить их вкус навсегда.              Нежность боролись со страстью, а животный голод — с чувством собственничества. Хёнджин поглощал Феликса без остатка, отдавая себя целиком в ответ. Он готов был стать рабом этого светлого и родного человека, лишь бы тот позволял быть рядом, а не ускользал из его объятий с первыми лучами восходящего солнца.              

• • •

             Однажды Хван ощутил себя брошенным и обманутым — после ночи, проведённой в одном гостиничном номере, он проснулся от ощущения утреннего холода, проникающего из приоткрытого окна. Пытаясь ладонью найти на соседней подушке друга, он столкнулся только со смятым остывшим одеялом. Сонливость пропала мгновенно, уступив место липкому страху. Куда он мог уйти и почему? Они же в этом городе впервые, ещё и скрывались от слежки бандитов.              Феликс появился, как по приказу, словно чувствовал, что его долгое отсутствие может спровоцировать панику с дальнейшей перестрелкой неадекватного Хёнджина. Протиснувшись через тяжело открывающуюся дверь, он держал в одной руке подставку с двумя стаканчиками кофе, аромат которых тут же наполнил комнату, а во второй — бумажный пакет со сладкой выпечкой.              — Доброе утро, — улыбнулся блондин, одним лишь своим появлением озаряя всё помещение, словно солнце. Он и был солнцем в глазах Хвана. — Я думал, что успею к твоему пробуждению.              — Не уходи больше без меня, — Хёнджин перевернулся на бок, лицом к Ёнбоку, что поставил стаканчики и пакет на прикроватную тумбу, сам присаживаясь на край кровати. — Я испугался, — стесняясь собственных слов, Хван отвёл взгляд в сторону.              — Я всегда вернусь за тобой, не беспокойся, — Феликс положил ладонь на голову друга, успокаивающе погладив его по волосам, и улыбнулся.              — Я испугался за тебя, а не за себя, — Хёнджин перевёл ровный взгляд на парня, и рука того замерла в воздухе от слишком искренней заботы.              

• • •

             Феликс отвечал на каждое движение и прикосновение слишком чувственно и, в тот же момент, распаляя страсть ещё больше, — закатывая глаза от глубоких толчков, кусая нижнюю губу, издавая сдавленные стоны, хмурясь и задерживания дыхание, крепко хватаясь за плечи и предплечья Хёнджина, оставляя следы от коротких ногтей, пытаясь поддаться навстречу сильнее и грубее, дабы перешагнуть все эти пушистые нежности и розовые сопли. Феликс провоцировал Хвана не просто заниматься любовью и одаривать его сокровенными чувствами, а втрахивать его в матрац так жёстко и несдержанно, что слава богам друзья-соседи ещё не вернулись в свои номера и не слышат того безумия, что творили эти двое. Ли не просил быть нежным и тянул любовника на себя, когда тот опасался, что делает ему больно, — Ёнбок будто сам отдавался, как в последний раз, желая запомнить момент их сближения на долгие годы вперёд. Ночь с дорогой шлюхой казалась разминкой по сравнению с тем, как действовал Феликс, искусанными губами прислоняясь к виску плывущего от страсти и жара Хвана, томно шепча его имя, словно шелест деревьев на ветру. Моментами казалось, будто это Феликс нуждался в признании своих чувств, нежели сам Хёнджин, что с упокоенной любовью сжимал парня в объятиях, не позволяя двигаться слишком резво и быстро, заставляя его задыхаться от медленных ощущений, приносящих куда больше удовольствия, чем быстрая разрядка.              Чувство эйфории, смешанное с чувством счастья и облегчения раскрытых тайн и соблазнов, — Хван был готов поклясться в ближайшем храме или даже церкви, что, если от него отвернутся, то он больше ни к кому не прикоснётся, потому что такого он не испытывал ни с кем ранее, а значит — не испытает и после. Но Феликс лежал в его объятиях рядом, переплетая с ним пальцы рук и щекоча длинными ресницами искусанную шею, никак не намекая на то, что готов сбежать. Оставался вариант, что рассвет они встретят по-отдельности, но прошли минуты, а затем часы, проведённые за редкими разговорами, объятиями и невесомыми поцелуями куда попало — плечо, руки, пальцы, макушка, — а жар сохранялся. Даже когда послышались шальные голоса друзей в коридоре, расходящихся по своим номерам, эти двое продолжали жаться друг к другу, изучающими, едва ощутимыми прикосновениями вторя тела друг друга, по-новому. Откровенно, без тайн, восхищаясь и наслаждаясь.              На следующее утро, встретившись со всеми в холле, чтобы отправиться на яхту, парни приветствовали друг друга и спрашивали о самочувствии. По слегка помятому лидеру и его правой руке — Чанбину — было понятно, что вечер явно удался, и причиной их позднего возвращения была не драка, а танцы и алкоголь. Вот и славно.              Феликс и Хёнджин старались вести себя обычно, не привлекая к себе дополнительного внимания. Но то, как Джисон многозначительно смотрел на них всё время, довольно чуть улыбаясь краем губ, говорило о том, что всё же глаза этих двоих горят слишком ярко. Остальные же были менее заинтересованы в личной связи между Ёнбоком и Хваном, наслаждаясь морскими видами, волнами и выпрыгивающими из воды дельфинами.              Так было ровно до того момента, пока Бан Чан не подошёл к лежащему на шезлонге Хёнджину, присаживаясь в кресло рядом.              — Французский филиал останется без присмотра? — он явно хотел начать издалека, но его голова всегда была забита сотнями рабочих моментов и связей, из-за чего ходить вокруг да около он попросту не мог. Только прямо, быстро и точно. А оставшееся сэкономленное время можно будет потратить уже на более глубокие разговоры.              — Что? — спохватился Хёнджин, не готовый к такому разговору. — С чего ты взял?              — Не прикидывайтесь, — глухо рассмеялся лидер, уже обращая и внимание Феликса на себя, что стоял всё это время у перил и рассматривал морскую рябь, а теперь подошёл и присел в другое кресло. — Я может и нахожусь ментально в десятках мест одновременно, но за своей семьёй я слежу без передышки.              — Филиал не будет оставлен, — спокойно ответил Феликс.              Хван напрягся и даже сжал зубы от недовольства, пытаясь сдержать зарождающееся чувство досады и обиды. Пускай они ничего не обсуждали, не уточняли, но он рассчитывал немного на другое. Сделал уверенный шаг вперёд и тут же покатился с лестницы…              — Я буду управлять им из Италии. Оставлю доверенное лицо на своём месте и буду приезжать раз в какое-то время с проверками, обещаю. Я же никогда тебя не подводил, Крис.              …вниз, в мягкую воду, приятно обволакивающую и спасающую от погружения на каменное дно. Хёнджин откинул голову на шезлонг, прикрывая глаза и глубоко вздыхая. Феликс сам принял такое решение или же оправдывал Хвана перед лидером? Он выяснит это потом, обязательно.              — Хорошо, я верю тебе, — кивнул головой Бан Чан. — Может, потом я сам перееду во Францию, посмотрим. Пока что, мне надо задержаться в Сиднее.              — Ты можешь на нас положиться, — благодарно чуть поклонился Ли. Он всегда старался соблюдать формальности и этикет, даже в неформальной обстановке с близкими людьми.              — Свадьбу будете проводить вместе с Минхо и Джисоном или не собираетесь торопиться? — спустив солнечные очки с головы на глаза, поинтересовался старший, снова обескураживая Хвана своей прямотой.              — Крис…              — Господи…              — Мне надо будет подстраивать график под столько мероприятий… Мне надо знать, — невзначай пожал плечами Бан Чан, но его лицо было настолько спокойным и мирным, что только спустя мгновение парни поняли, что тот попросту провоцировал их.              — Сначала надо понять, сможем ли мы ужиться вместе, — со скромной улыбкой протянул Феликс.              — Вы столько лет не можете отлепиться друг от друга, изъездили почти весь мир вдвоём, — ухмыльнулся лидер. — И сейчас ты говоришь, что можете не сжиться вместе? Не смеши.              Бан Чан всегда бил прямо и сильно, сталкивал лбами и разрешал любые споры. На то он и был лидером — самым старшим, на которого можно было положиться. Хёнджин только мысленно благодарил своего «брата», что тот не лез с детальными допросами в их отношения, позволяя отдаться течению чувств и влечения. Ведь всё равно Крис будет одним глазом поглядывать за ними и европейскими филиалами, сам наведываясь, когда душа пожелает, заставляя подчинённых поседеть от одного лишь колкого взгляда.              Выходные прошли быстро и шумно — пролетели, оставляя приятные воспоминания. В аэропорту, расходясь по своим терминалам, парни махали друг другу и выкрикивали напутствия, совсем не стесняясь, когда на них оборачивались, — кто-то с нескрываемым раздражением, а кто-то с восхищением тому, как они выглядели и жили.              Хёнджин с Феликсом были последними, кто проходил регистрацию на свои рейсы. Брюнет молча наблюдал за тем, как возлюбленный получил документы обратно, как перекинул небольшой рюкзак через плечо, как коротко улыбнулся и кивнул в сторону ворот для досмотра, — и всё это Феликс делал, как будто стесняясь, отводя взгляд.              — Какой твой ответ? — тихо спросил Хван, когда они уже почти подошли к очереди на рейс до Парижа. Чтобы обратить его внимание на себя, он аккуратно взяли Ли за руку. — Или тебе нужно ещё время?              — Мне нужно оставить порядок после себя, — Феликс наконец посмотрел на возлюбленного.              Его взгляд был грустным, но тёплым — он знал, что Хёнджин не хочет расставаться, чувствовал это в том, как тот сжимал его пальцы. Но их жизни были слишком сложными, чтобы просто бросить своё прошлое и начать новую жизнь. Пускай и не совсем бросать, и не совсем начинать, но один переезд в другую страну мог обернуться самым настоящим испытанием, особенно, когда дело было связано с их бизнесом.              — Я постараюсь всё быстро уладить, — Феликс прислонил ладонь к щеке Хёнджина и склонил его к себе, чтобы прижаться лбом к его лбу, вкладывая в этот жест всю нежность и тепло, что он испытывал. — Дождись меня.              — Буду ждать тебя хоть всю жизнь, — прошептал в ответ Хван, так же прислонив ладонь к щеке блондина. — Будь осторожен, и напиши по прилёту.              — Обязательно, — с угасающей улыбкой выдохнул Феликс.              Хёнджин знал, что расставание дастся нелегко, и квартира не встретит теми лучами солнца, что искрили в Миконосе. Что в воздухе не будет витать запах фруктов и ванилина, что в обзор не будет попадать светловолосая знакомая макушка. Продолжалась та самая жизнь, полная бессонных ночей, интриг, информационных войн и передряг. То, к чему сложно привыкнуть обычному обывателю, но к чему у Хвана был выработан иммунитет и подстроен весь режим сна и инсомнии.              Часы сменяли дни, а там уже и недели — видеозвонки с Феликсом продолжали ежевечернюю традицию, не касающуюся остальных участников семьи. Время шло, и камень на душе покрывался мхом, прирастая к земле, как новый живой организм, пускающий корни в самое сердце. Чем чаще Хван вспоминал время, проведённое с Ёнбоком, тем сильнее сжималось сердце, провоцируя неконтролируемые вскрики посреди ночи.              

• • •

             Нападение оказалось спланированным — противник знал расписание от и до. Это означало, что в группировке появилась «крыса», что сплавила информацию заказчику. Тварь, которую Крис готов был вытащить из-под земли и предать своему собственному суду со всеми прелестями любви к холодному режущему.              Но для начала надо было позаботиться об истекающем кровью друге, который сидел на пассажирском сидении и с грустной улыбкой смотрел в боковое окно.              — Блядь, только не засыпай, умоляю тебя, — прошипел Бан Чан, быстро и резко управляя автомобилем, словно правила были писаны не для него.              — Не беспокойся, — прохрипел Феликс и тут же закашлял. — Зато документы у нас.              — Срать я хотел на эти документы, — оскалился лидер, будучи злым на самого себя, так как винил именно себя за то, что не вынюхал предателя раньше, чем их сдали. Кинув беглый взгляд на пассажира, он взбесился ещё больше и прислонил свободную ладонь к животу Феликса, потому что тот от бессилия мог только едва дышать и моргать. — Считай до ста, не спи!              — Ты правда думаешь, что это поможет? — вяло улыбнулся блондин, оборачивая голову к водителю.              — Считай! — рявкнул Бан Чан, не готовый столкнуться в один момент с молчанием.              Машина со скрипом шин остановилась у больницы, где уже стояли несколько друзей и врачи. Покинув автомобиль, Бан Чан открыл пассажирскую дверь и столкнулся со стеклянным, но всё ещё пытающимся излучать тепло и спокойствие взглядом Феликса, что уже одними губами продолжал считать цифры. Хёнджин, завидев, кто оказался подстреленным, тут же рванул к машине, но Чанбин вцепился в его предплечье, останавливая.              — Пусти! — рыкнул Хван, со всей злостью смотря на старшего.              — Ты ему сейчас никак не поможешь, только мешаться будешь, — проговорил Чанбин, сильно дёрнув друга на себя, чтобы вернуть его в прежнее положение. — Оставь это врачам.              — Отпусти! — снова прошипел Хёнджин, бросая взгляд то на врачей, что вытаскивали Феликса из машины и укладывали на каталку, то на друга, что продолжал крепко держать. — Я должен… Должен…              — Должен не мешать врачам, — закончил за него Бан Чан, прошедший мимо них побледневшим призраком, следуя за медиками.              — Я отказался ехать… — дрожащим голосом проговорил Хван, неотрывно следя за удаляющимися в здание больницы лидером и врачами с каталкой. — Эта пуля была предназначена для меня.              — Возможно, — пожал плечами Чанбин, не придавая значения такому умозаключению. — Позвони Чонину, пускай переведёт счета.              Ни о каких счетах, естественно, Хёнджин думать не мог. Отослав короткое сообщение младшему, он ещё какое-то время походил по парковочной площадке, переваривая сегодняшние события. За ними следили уже какое-то время и выжидали момента, чтобы устранить лидера и одного из бешенных участников их семьи. Но этот самый маньяк ещё с утра сцепился с Бан Чаном, из-за чего с лидером поехал недавно прибывший в Корею Феликс, решив таким образом развеяться и параллельно перетереть некоторые европейские моменты. Кто же знал, что, будучи снайпером и одним из самых сосредоточенных стрелков на свете, он увидит лазерную точку от прицеливания между лопатками Кристофера и толкнёт того в сторону, заслоняя собой. От одного лишь представления этой ситуации, поджелудочный сок готов был фонтаном прорваться наружу. Дрожащими пальцами достав сигарету из пачки в кармане, Хван озлобленно зажал фильтр между зубов и прикурил от зажигалки.              — С ним всё будет хорошо, — послышался голос Бан Чана за спиной, и Хёнджин обернулся. — Потерял много крови, но важные органы не задеты.              — Я останусь с ним, — делая тягу за тягой, проговорил брюнет тоном, не терпящим последующий спор.              — Хорошо, — кивнул головой лидер и подошёл ближе, опуская ладонь на плечо друга, сжимая, когда тот заметно вздрогнул. — Что-нибудь привезти?              — Нет, отдыхай, — Хван показательно обвёл старшего взглядом, намекая, что пятна крови на белых свободных штанах и такой же футболке привлекают слишком много внимания.              — Оружие?              — Ты правда думаешь, что мне нужно оружие, если кто-то решит сунуться сюда? — всё ещё не отошедший от чувства адреналина и злости, Хёнджин склонил голову в бок, сталкиваясь тёмными глазами с абсолютно безэмоциональным лицом лидера, не то что уставшего, а именно заебавшегося. — Я голыми руками сверну шею любому, кто придёт сюда.              — Оружие? — повторил Крис, сильнее сжимая пальцы на плече друга.              — Пистолет за поясом, — шикнул Хван и скинул докуренную сигарету, потухшую за время короткого спора, в решётку канализационного люка.              — Хорошо, — выдохнул старший и, почти удостоверившись, что младший не натворит дерьма, отпустил его. — Чанбин разбирается с документацией и оплатой. Спросишь у него номер палаты. Напиши, когда он очнётся.              Всю ночь Хёнджин не мог сомкнуть глаз, сидя в кресле рядом с кроватью, на которой спал Феликс, и размышляя обо всём. Хван ненавидел себя за случившееся утром — за словесную перепалку с лидером, — за то, что теперь на койке лежал почти непричастный к этому Ёнбок, за то, что держал холодные пальцы парня в своей руке, наивно полагая, будто может таким образом поделиться с ним силой. Это всё было настолько глупым и легкомысленным, что Хван еле сдерживался, чтобы не ринуться на поиски продажной крысы. Хотелось кричать и плакать одновременно, покуда дорогой человек мирно лежал и едва слышно дышал. Одна лишь мысль о его потере пронизывала сердце тысячей спиц. Хван почти потерял рассудок, когда ещё в офисе Чанбин разговаривал по телефону с лидером, и его лицо исказилось ненаигранным разочарованием и страхом.              

• • •

             Наклоняя квадратный бокал в разные стороны, заставляя тёмный напиток перетекать с одного края на другой, Хёнджин наблюдал за переливами алкоголя. Безумно клонило в сон, но сознание не позволяло расслабиться, то и дело пропуская толчок по организму, то ли подавляя очередной срыв, то ли напоминая о том, что он всё ещё жив. Жизнь снова обернулась серыми красками — даже прогулки по музеям, театрам и выставкам не скрашивали будние дни. Не то чтобы требовалось чувство азарта или адреналина, чтобы почувствовать себя в своей шкуре. Нет, душа просила другого. Самым отвратительным и, в тот же момент, сентиментальным было то, что этого не мог дать никто другой. Как будто само подсознание нуждалось именно в определённом человеке, рвясь к нему ебучим магнитом.              Стоя на пороге открытой двери, Хван с усталой благодарностью смотрел на Феликса, что в своей привычной манере — без предупреждения и приглашения — наведался к нему. Ёнбок не улыбался — ему этого и не надо было, чтобы излучать то самое тепло, что манило к себе. Возможно, он ещё сомневался в своём выборе, но, как только дверь захлопнулась, и он уже оказался в квартире, все предрассудки оказались откинутыми на задний фон.              Обхватив талию парня руками, Хван дёрнул его на себя и сам упёрся спиной в стену, позволяя возлюбленному прижать себя к поверхности — сильно, властно, — накрывая губы долгожданным поцелуем, увлекая в него со всем остервенением и чувством тоски, что грызла изнутри не только его самого. Феликс жался к нему, словно не был готов снова расставаться, — возможно, так оно и было на самом деле. Хёнджин не думал об этом — все его мысли занимали тонкие руки, расстегивающие ремень на его брюках и спускающие их вниз, покуда сам Феликс, стоя уже на коленях перед ним, целовал его живот и пресс, теперь сам обернувшийся голодным, но уже прирученным зверем.              Если Миконос был наполнен радостью долгожданного признания, то Милан сочетал в себе чувство злости — вызванного долгим сокрытием секретов, — вперемешку с пробивающимся счастьем воссоединения. Хван без стеснения тянул светлые волосы на затылке, заставляя Феликса выгибаться в спине, открываясь и подставляясь так яро, что дорогие проститутки стушевались бы.              — Хоть бы сообщил о прибытии, я бы тебя встретил, — прошептал Хван, сбавляя темп настолько, чтобы Ли смог отдышаться, всё ещё издавая периодические сдавленные стоны.              — Хотел сделать сюрприз, — зажмурился возлюбленный, облизывая губы. — Только вот, все цветочные были закрыты.              — Ты сам для меня, как хрупкий цветок, — абсолютно не отдавая отчёт своему шквалу нежности, проговорил Хёнджин и впился в желанные губы глубоким поцелуем, снова ускоряя толчки, теряя свой собственный контроль и провоцируя любовника на ответные действия.              В следующий раз, когда парни встретились все вместе на небольшом отдыхе в Бенидорме, организованном Чонином и его любовью к ярким цветным рубашкам, Ёнбок носил кольцо на безымянном пальце, а Хёнджин властно, без стеснения перед всеми обнимал его за талию.              Бан Чан смотрел на них и молча радовался, будучи теперь спокойным за своих младших близких — за темпераментного и некогда бесконтрольного Хвана и во всех смыслах точного, как швейцарские часы, Феликса. Впереди его ждал переезд в ненавистный Париж. Хотя, лучше в Бордо — там хотя бы океан рядом.              Чан кивнул сам себе и последовал за переговаривающимися и смеющимися парнями на пляж.