Потерять тебя

Дверь в его комнату с каждым разом манила всё сильне. Помни замерла перед ней, сжимая и разжимая кулак. Прошла уже целая неделя. Неделя гнетущей тишины, разрывающейся отчаянными криками Кейна с новыми «захватывающими» приключениями и навязчивым вниманием Рагаты, желавшей узнать, что между ними произошло. Помни и рада была бы поделиться, но…Она сама не понимала зачем, зачем начала этот разговор, зачем наорала на него, зачем налетела на него с кулаками. Зачем… Какая же наивная дура… Поверила, что его внимание не простая игра, а нечто большее. Думала, что они стали ближе, стали друзьями, напарниками. Просто смешно. Он одним взглядом разбил её призрачные надежды . Сказал, как отрезал: «Мне плевать на тебя. Я просто веселюсь.», гадко усмехнувшись при этом, ушел, оставил её. А она. А что ей ещё оставалось… Помни сорвалась на него. Выпустила весь свой страх, всю боль и отчаяние, что она испытала за эти недели в этом ужасном и странном месте. Ей хотелось бы иметь близкого друга, того, кто всегда поймет, поддержит, не оставит наедине со своими страхами. Тот, кто не даст перейти за край, обращаясь в темное нечто, после навсегда запертое на глубине подвала. А он... он не огрызнулся, не парировал язвительной шуткой. Он просто замолчал. Его ухмылка сползла с лица, словно маска, обнажая разбитую и беззащитную натуру. Всего на минуту, но этого было достаточно, чтобы отнять у неё дар речи. Его дыхание перехватило, взгляд стал стеклянным, недосягаемым. Зрачки стали крошечными бусинами в форме квадратов. Рот сжался в напряженную линию. Торчащие уши опали. Джекс точно хотел что-то сказать, дотронуться до девушки, но в последний момент его рука дрогнула, и он резко отшатнулся, буркнув напоследок: «Забудь…», стремительно скрылся в коридоре со спальнями, запираясь в одной из них. И не выходил. Ни разу. Мысль о том, что он мог просто... рассеяться, уйти в небытие, оставив после себя лишь воспоминания и невыносимую боль тоски с каждым днём становилась всё невыносимее. Страх пересилил гордость. Помни постучала. Сначала робко, потом громче. — Джекс?.. Эй, кролик-задира, кончились подколы и ты решил стать затворником?— ответом была гнетущая тишина. Девушка уже начинала жалеть, что решилась на это. — Джекс, пожалуйста. Мне... мне нужно знать, что ты в порядке. Щелчок замка прозвучал оглушительно. Дверь приоткрылась настолько, чтобы в щель можно было увидеть фигуру в темном помещении. — О, дорогая подруга решила почтить меня своим визитом? Я тронут, — голос был хриплым, без привычной театральной живости и насмешек. Скорее жалкая пародия на его обычный тон. Дверь отворилась чуть шире, и у Помни перехватило дыхание. Комната была погружена в полумрак, но даже так ей удалось разглядеть гладкие, пустые стены, хаос разбросанных по полу вещей и сломанный стол, части которого также хаотично валялись по комнате. Сам же Джекс уселся на краю кровати, сильно сгорбившись и обняв согнутые в коленях ноги. Голова была опущена вниз и почти касалась коленей. Его уши бессильно струились вниз, касаясь кончиками бедер, а под большими глазами залегли темные, такие несвойственные для персонажей цирка, круги. Помни подошла ближе. Ей было больно смотреть на некогда веселого кролика с улыбкой до ушей. Сейчас перед ней сидела лишь тень того весельчака, угрюмо смотрящая на неё уставшими глазами. — Что тебе надо? — спросил Джекс, слегка отодвигаясь в сторону. — Пришла добить? Или просто полюбоваться на мою загнивающую физиономию? — Нет! — выдохнула она, садясь рядом. — Я... Я переживала. Ты не выходишь из комнаты, и я подумала может тебе нужна по… — Не надо, — её нервная речь была грубо прервана. — Бесполезное занятие. Она наблюдала за эмоциями на его лице. Джекс был внешне спокоен, но подрагивающие уши и узкие зрачки выдавали его волнение и возможный страх. Он упрямо не поворачивался в её сторону, лишь отстраненно смотря в окно и видимо ожидая, что равнодушный настрой заставит незваную гостью поскорее покинуть его обитель. — Джекс, то, что случилось... я не хотела... — Знаю, — резко оборвал он. — Ты просто сказала правду. Всё это — он указал на пространство вокруг себя.— лишь клоунада для того, чтобы не сойти с ума. Веселье напоказ. Я всё это знаю и без тебя. — уши резко взлетели вверх. Он сжал кулаки на коленях. — Просто... иногда это работает, а иногда нет. А в тот день... я просто не знал, что делать и решил, что отдалиться будет лучшим решением. Помни поражено уставилась на него. — Джекс, не обязательно рубить с плеча. Давай просто попробуем, и я обещаю, всё обязательно будет хорошо. — она пододвинулась ближе и хотела было дотронуться до его плеча, как кролик резко вскочил, разворачиваясь к ней. — Нет, не хорошо! — он почти крикнул, голос сорвался. — Ничего не будет хорошо, слышишь! Это место — ад, и мы все просто ждём своей очереди на рассеивание! И единственное, что хоть как-то скрашивает этот бесконечный день... это... Он замолчал, сглотнув. — Это что? — тихо спросила Помни. Джекс наконец снова отвернул голову к окну, прикрыв глаза на секунду. Его губы дрогнули, кривясь в подобии печальной улыбки, а руки нервно затеребили подтяжки комбинезона. — Ты. Это ты. В воздухе повисла тишина, густая и звенящая. Помни потеряла возможность дышать, глупо таращась на Джекса, а тот в свою очередь, резко опустился перед ней на корточки. В его глазах она увидела что-то новое, неизвестное ей ранее. Там не было насмешки, вранья, провокации и вызова, как раньше. Нет. Сейчас в расширенных зрачках можно было заметить отголоски нежности и трепета, которые отзывались в её животе странной ноющей болью, сковавшей внутренности будто цепью. Помни с трудом проглотила ком в горле и потупила взгляд, не желая вновь сталкиваться с манившими омутами. — Я не называл нас друзьями, потому что это слишком мелко! Слишком просто! — его слова нарушили тишину. — Друзья — это так, по-обычному что ли, вроде ты испытываешь что-то к ним, беспокоишься, а вроде и просто общаешься, потому что есть хоть кто-то рядом. А ты, ты другая, к тебе я подобного не испытываю... это... это что-то другое. Нечто большее. И это пугает меня во много раз больше! Он вскочил и отошёл, чтобы не смотреть на неё. — Привязаться к кому-то здесь? Это высшая форма мазохизма! Каждый день я просыпаюсь и боюсь, что сегодня ты не выйдешь из своей комнаты. Что твое тело станет одним огромным черным багом с кучей глаз, и я останусь тут один с этим вечным цирком! И эти... эти чувства... они делают меня уязвимым, понимаешь? Они заставляют меня бояться. Бояться потерять тебя. А я не должен бояться! Я — весельчак, мудак, который предаст всех, лишь бы самому выжить! Я должен смеяться, издеваться над плаксой Генгл, подкалывать вечно недовольную Зубл, смеяться с безумного Королера и грубо высмеивать идеальное поведение Рагаты. А ты, над тобой мне не хочется издеваться. Ты манишь меня своей улыбкой, смелостью и желанием выбраться отсюда. Я восхищаюсь тобой, но понимаю, что ты можешь также погаснуть, как Риббит когда-то. И ещё раз я этого не переживу… Помни сидела ошеломлённая, слушая этот сбивчивый, искренний монолог. Всё встало на свои места. Его постоянные подколки, насмешки, которые всегда были особыми только по отношению к ней — это была его странная, неуклюжая попытка сохранить дистанцию. Защитить себя и возможно её. Но произошло всё в корне наоборот. И в этом они оба проебались. — Ты боишься потерять меня? — прошептала она. Джекс горько рассмеялся, но звук больше походил на начинавшуюся истерику. — Больше всего на свете. Больше, чем всех этих идиотов, с которыми я провел четыре года. Больше, чем собственную жизнь. Поэтому мне проще быть мудаком. Проще оттолкнуть тебя, пока ты сама не... Он не договорил. Помни подлетела к нему и медленно, давая ему время отойти, взяла его руки в свои разноцветные перчатки. Пальцы дрожали, собственно, как и весь Джекс. — Я тоже боюсь, — сказала она тихо. — Боюсь сойти с ума. Боюсь этого места. И да, я тоже боюсь потерять тебя. Даже если ты и ведешь себя как конченный мудак, я всё равно не могу без тебя… Джекс наконец посмотрел на неё, и в его глазах читалась надежда, смешанная с мольбой о помощи, нежностью и чем-то ещё, таким теплым и терпким, что Помни невольно взглотнула. — И что нам теперь делать с этим? — его голос был таким тихим. Он наклонился к ней ближе, и теперь их глаза были на одном уровне. — Не знаю, — честно призналась Помни. — Но, может, не стоит от этого бежать? Может... стоит просто быть рядом. Пока мы ещё здесь. Она неловко, по-дружески, обняла его. Джекс на мгновение замер, его дыхание стало прерывистым, а потом длинные руки сжали её в ответ с такой силой, словно он тонул, а она была его единственным спасательным кругом. Он спрятал лицо в её шее. — Только, пожалуйста, не исчезай, — шептал он, сжимая маленькое тельце сильнее. — Обещай. — Обещаю, — прошептала она в его мягкое плечо, прекрасно зная, что это обещание они могут и не сдержать. Джекс прерывисто выдохнул ей в шею, что вызвало табун мурашек на коже. Он немного отодвинулся от неё, рассматривая большие разноцветные глаза, а потом его взгляд упал на губы и слова были уже не имели смысла. Джекс, словно обезумевший от голода, впился в женские губы, сильно сминая, иногда покусывая и тут же слизывая выступающую на них кровь. Помни, на миг остолбеневшая от такого напора, немного погодя, с таким же голодным рвением отвечала ему, иногда оттягивая длинные уши, вызывая в ответ хриплое рычание и ещё более жесткий поцелуй. Им словно сорвало тормоза. Сколько это продолжалось, им было не известно. Слишком поглощенные поцелуем, они с трудом оторвались от истязания своих губ, задыхаясь от нехватки воздуха. Пара глупо улыбалась. Джекс иногда подшучивал над красными щеками Помни, а та в свою очередь хохотала с их нелепой позы. Они ещё долго сидели после произошедшего в объятиях друг друга, не желая нарушать атмосферу умиротворения, витавшую над ними. Помни не знала, когда настанет конец их истории, и настанет ли он вообще. Но одно она знала точно, если им суждено выбраться из этой цифровой тюрьмы, они сделают это вместе, даже если в конце их будет ждать гибель. Они одно целое. Значит спасение близко…